Сайко Сайшо, формально отошедший от дел, зорко следил за каждым договором, каждым новшеством своего детища. Он выгодно женил сына на дочери крупного землевладельца и, получив в качестве приданого огромный участок, тут же распорядился начать на нём стройку очередного филиала промышленного гиганта – «Корпорации Сайко».

Кроме того, этот хитрый и умный человек ни на минуту не забывал и о репутации, активно занимаясь благотворительностью и меценатством. Помимо нашей школы, на его деньги были возведены детский сад, несколько опорных полицейских пунктов, театр и торговый центр «Шисута-Молл».

Иными словами, личность Сайко Сайшо являлась настолько важной для нашего городка, что его имя и развёрнутую биографию даже занесли в школьные учебники по экономике.

Сейчас, находясь в девяносточетырёхлетнем возрасте, этот почтенный человек вовсе не собирался уходить на покой и всё ещё участвовал в жизни своего главного и самого любимого детища – «Корпорации Сайко». Но годы, тем не менее, брали своё, и Сайшо успел-таки обзавестись парой хронических заболеваний.

Я знал из бабушкиных рассказов, что в преклонном возрасте было необходимо особенно тщательно ухаживать за сердцем. Для этого назначалось лекарство под названием «ниоцин» – оно подстёгивало ленивый мотор, заставляя его работать и биться.

Но у этого волшебного средства имелись серьёзные недостатки, и Накаяма Каэде, будучи главой кардиохирургического отделения больницы, прекрасно о них знала. Она прочла мне целую лекцию на эту тему, и теперь, вспоминая её слова, я благодарил небо, что внимательно её слушал.

Ниоцин нельзя было смешивать с алкоголем (впрочем, как и практически любое лекарство). В сочетании со спиртом это средство давало нехороший эффект на мозг и при обычной дозировке могло вызвать глубокий обморок и даже летаргию.

Объясняя это, бабушка бросила вскользь: «Именно поэтому я тысячу раз говорила Сайко Сайшо, чтобы он, в его-то возрасте, пореже ходил на приёмы – там постоянно подают шампанское».

Я прокручивал этот разговор в памяти, поднимаясь по широкой лестнице огромного поместья Сайко. Благодаря играм с Камуи планировка дома была мне известна: мальчик как-то показывал мне роскошную дубовую дверь с позолотой по краями полушепотом поделился, что «тут живёт дедушка».

Двери спален здесь не запирались на ключ: надобности в этом не имелось, так как на территорию усадьбы никто чужой пройти просто не мог. От этого гарантировали наисовременнейшая охранная система и целый отряд вышколенных дюжих ребят, специально нанятых для того, чтобы стеречь покой семейства Сайко.

Камера видеонаблюдения на втором этаже имелась только одна – она висела прямо над лестницей и постоянно двигалась на шарнирном штативе, так что мне пришлось подождать добрых пять минут, чтобы дождаться, когда можно будет прошмыгнуть в коридор так, чтобы оказаться в слепом пятне электронного глаза.

Быстренько добравшись до двери в самом торце этажа – той самой позолоченной створки, – я аккуратно нажал на ручку и скользнул внутрь.

Как ни странно, сама комната поражала своим контрастом с интерьером остальных помещений поместья: тут всё было строго и аскетично. Низкая кровать у окна, приземистая тумбочка, стенные шкафы, низкий столик – вот и вся обстановка в жилище самого влиятельного человека страны.

Тут не было абсолютно ничего лишнего, только самое необходимое. Стены, расписанные журавлями, традиционные ставни из бумаги и низкая мебель свидетельствовали о том, что Сайшо был убеждённым патриотом.

Быстро осмотревшись и не найдя нигде камер, я прикрыл за собой двери и подошёл к тумбочке, справедливо полагая, что лекарства должны быть внутри. Мне повезло: первый ящик был чуть ли не доверху забит коробочками с различными пилюлями.

Я методично занялся поисками и потратил уйму времени, но всё же отыскал упаковку ниоцина. Выдавив из блистера одну таблетку, я немедля спрятал всё обратно и, зажав добычу в кулаке, быстро выскользнул из комнаты.

Что ж, отлично: первая фаза плана прошла гладко, теперь черёд за второй.

Гостевая уборная в доме Сайко находилась в противоположном конце этого этажа и представляла собой воплощенное великолепие: сверкающий белый кафель, никелированные смесители, огромная ванна на медных львиных ногах, пушистые полотенца, благоухавшие лавандой. Для туалета отводилась отдельная комнатка, запиравшаяся на простую задвижку, и именно туда я и направился: нельзя допустить, чтобы кто-то застал меня за весьма компрометирующим занятием.

Зайдя в кабинку, я запер за собой дверь и, подкинув таблетку на ладони, внимательно осмотрел её. Ниоцин был предназначен для рассасывания в полости рта, поэтому пилюля не имела оболочки; её поверхность была шероховатой.

Что ж, это упрощает задачу.

Я зажал таблетку между большим и указательным пальцами и стал сдавливать, для страховки подставив другую ладонь. Поверхность пилюли пружинила, но разломать или растереть её мне никак не удавалось. Вздохнув, я набрал слюны и плюнул на таблетку. Подождав немного, я опять потёр её, и свершилось: лекарство поддалось мне, смялось в нечто, консистенцией напоминавшее беловатую кашицу.

Конечно, я предпочёл бы порошок, но тут уж выбирать не приходилось.

Повозив пальцем по смеси на ладони, я отделил примерно половину и выбросил её в унитаз. Вторая часть таблетки (если её ещё можно было так назвать) осталась у меня в руке.

Сполоснув для вида вторую ладонь, я направился к лестнице и, приблизившись к камере, снова подождал, пока не окажусь в её слепой зоне – чисто для страховки.

Сбежав по ступенькам вниз, я вернулся в зал и, подойдя к столу, взял оттуда чайную ложку. Остановив одного из официантов, я снял у него с подноса четыре бокала с шампанским и, весело подмигнув ему, заметил, что только на такой вечеринке людям до двадцати одного года можно попробовать этот напиток. Официант – молодой парень с косыми глазами и стрижкой бобриком – заговорщицки улыбнулся и показал мне знак «о’кей», пожелав приятного отдыха.

Кивнув ему в ответ, я выбрал один бокал и, взяв ложкой с ладони массу, в которую превратилась таблетка ниоцина, осторожно опустил её в шампанское.

Никто не обращал на меня внимания: люди вокруг ели досыта, пили в своё удовольствие, разговаривали о политике и экономике или рассказывали друг другу шутки, которые слышали за игрой в гольф на прошлой неделе. Иными словами, самое благопристойное празднество на свете.

Я начал энергично размешивать ложкой шампанское, следя за тем, как беловатая масса постепенно уменьшалась в объеме, растворяясь в игристом напитке. Ниоцин, предназначенный для рассасывания, вкуса не имел, так что Акане вряд ли определит, что в напиток что-то подмешано.

Но сначала надо устроить так, чтобы она выпила это зелье.

Закончив размешивать напиток, я поднял бокал и посмотрел его на свет. Шампанское совсем чуть-чуть потеряло прозрачность, в целом же оно выглядело вполне сносно.

Теперь мне предстояло главное – дать эту адскую смесь Ториясу и надеяться, чтобы всё сработало так, как я планировал.

Оглядевшись, я отыскал взглядом свою соперницу. Она стояла рядом с семпаем, по-хозяйски взяв его под локоть, и беседовала с Сайко Мегами.

Стиснув зубы, я резко отвернулся.

Ничего, ничего. Уже скоро всё закончится.

========== Глава 133. Старо, как мир. ==========

К воплощению любого плана нужно подходить обстоятельно, особенно если от этого зависело всё будущее (коим для меня являлся семпай). Основа замысла уже была воплощена в жизнь, и оставалась мне лишь пресловутая верхушка айсберга, а именно: дать Акане шампанское, приправленное ниоцином.

Разумеется, брать напиток из моих рук она бы не стала, значит, бокал ей должен подать тот, кому она доверяла.

И подобный тип как раз присутствовал на этом празднике жизни.

Я начал вертеть головой, стараясь отыскать Фреда, но тот нашёл меня первым и, незаметно подойдя со спины, сильно хлопнул по плечу с громким: «Хей!».