Сам виновник торжества выглядел просто прекрасно в чёрном смокинге и ослепительно белой рубашке. Сайко Юкио из-за моложавости облика смотрелся свежим и полным сил, вежливо улыбался своим гостям и очаровательно держал себя.

Его отец в традиционной юката сидел на своём инвалидном кресле с таким видом, будто это был трон. Этот человек, находившийся в более чем преклонном возрасте, источал жизненную силу, которой подчас и более молодые люди не могли похвастаться.

Мегами в сиреневом вечернем платье неплохо справлялась с обязанностями хозяйки вечера, при приветствии даже улыбнулась мне и с удовольствием приняла моё предложение помощи.

Акане и семпай пришли чуть позже, и я сразу же их заметил. Ториясу была облачена в авангардное красное платье и, то и дело поправляя заколку с перьями, напоминавшую модные в позапрошлом веке эгреты, широко улыбалась гостям. С сожалением и ненавистью мне пришлось признать, что она была не только красива, но ещё и умела грамотно подать себя.

Семпай в костюме держался около неё, внимательно слушал всё, что она ему говорила, то и дело улыбаясь, и мне это отнюдь не нравилось: Акане – умелая кокетка – могла с лёгкостью прибрать к рукам моего любимого человека дня за три. Сегодня четверг, стало быть, эта пятница выпадала – пока ещё рано признаваться в любви. Но сие вовсе не означало, что мне стоило расслабляться.

Кроме того, не стоило исключать вероятность того, что Ториясу вовсе не верила в ту дурацкую легенду о волшебной сакуре, растущей на холме.

К счастью, меня она пока не замечала, слишком увлечённая собой и своим спутником.

Я хотел незаметно подобраться ближе и начал потихоньку продвигаться к красной змее, кольцами обвившей моего Таро, но вдруг чья-то ладонь легла мне на плечо. Я резко обернулся.

Фред Джонс, по обыкновению широко улыбаясь, смотрел на меня своими ясными голубыми глазами. Его густые белокурые волосы были расчесаны на косой пробор, а белый смокинг завершал образ «примерного мальчика из хорошей американской семьи». Он вытянул губы трубочкой и, издав чмокающий звук, выдал:

– Привет, свет очей моих!

Я нахмурился и помотал головой, вполголоса пробормотав:

– Потише, на нас все смотрят.

– Не волнуйся, – он широким жестом руки обвёл зал. – Эти напыщенные снобы заняты исключительно собой; им нет дела до других.

– Но всё же давай держаться в рамках приличий, хорошо? – прошипел я.

– Как скажешь, золотце, – пожал плечами американец. – Знаешь, когда отцу и матери пришло приглашение на день рождения к самой большой шишке Японии, я сначала не хотел идти, но, когда Мегами рассказала мне, что в списке гостей наличествовало и твоё имя, поменял свою точку зрения.

Фред внезапно сделал шаг вперёд и оказался практически вплотную ко мне.

– Ты особенный, Аято, – прошептал он мне прямо в ухо; его горячее дыхание щекотало мою кожу. – Может быть, когда-нибудь и я стану для тебя особенным.

Я отстранился и выразительно посмотрел на Фреда. Он, понимающе кивнув, грустно улыбнулся и спрятал руки в карманы брюк.

– Ясно, – Джонс посмотрел куда-то поверх моего плеча. – Вот он, предмет твоих воздыханий. И, кажется, не один.

Я повернулся и стиснул зубы от слепой ярости, тут же удушливой волной поднявшейся к самому горлу. Я ожидал это увидеть, но всё же реальная картина оказалась куда ужаснее, чем я рисовал себе в воображении.

Ториясу держала семпая за ладонь и то и дело прижималась к его плечу под разными предлогами: то взять салфетку, то поставить на стол едва отпитый стакан с соком, то поправить якобы криво стоявший поднос.

– Похоже, в нашем раю проблемы, – заметил Фред, переводя взгляд с меня на парочку и обратно. – И, насколько я знаю тебя, ты это так не оставишь. Надеюсь, убивать эту дамочку ты не собираешься?

Устало вздохнув, я сурово посмотрел на американца и отчеканил:

– У меня нет привычки убивать людей. Кажется, мы с тобой уже не раз это обсуждали.

– Не кипятись, – Джонс поднял вверх обе ладони. – Это была всего лишь шутка. Но если серьёзно: что ты намереваешься делать?

Я криво ухмыльнулся и, осмотревшись и убедившись, что на нас никто не обращал внимания, быстро провел пальцами по его щеке. Янки подавился воздухом и закашлялся. Взяв с подноса проходившего мимо официанта стакан воды, я подал его Фреду со словами:

– Для этого мне понадобится твоя помощь.

Осушив одним глотком полстакана, Джонс отдышался и хмыкнул.

– Хочешь, чтобы я соблазнил бедняжку Акане? – спросил он. – Должен предупредить тебя, друг, что не выйдет: я вроде как стреляю из другого ствола.

– Я вовсе не собирался предлагать тебе ничего подобного, – спокойно вымолвил я. – Мне просто нужно, чтобы ты в определённый момент отвлёк её внимание.

– Это я могу, – Фред допил стакан до дна и громко опустил его на полированную поверхность одного из столиков, в изобилии стоявших в этом роскошном зале. – А что ты собираешься делать прямо сейчас?

Я улыбнулся и, глянув на наручные часы, вместо ответа тихо произнёс:

– Боюсь, мне нужно отлучиться, но не волнуйся: я скоро вернусь.

***

Япония обоснованно считалась страной долгожителей: у нас редко умирали рано, и достижение весьма преклонных лет не являлось чем-то из ряда вон выходящим. И это относилось ко всей территории нашей родины.

В нашем городке жило много людей солидного возраста, и Сайко Сайшо, родившийся в 1924-м году, был вовсе не самым старшим.

Этот во всех отношениях замечательный человек, происходивший из довольно скромной семьи, прошёл суровую школу войны, после которой остался совсем один. Однако он не опустил руки и не погрузился в уныние, а начал усердно работать, направив всю свою кипучую энергию молодости в развитие наукоёмких отраслей промышленности. Послевоенный скачок экономики обеспечил Сайшо необходимый трамплин, а регалии, полученные в ходе боевых действий, открывали перед ним все двери, как по волшебству.

Личной жизнью Сайко занялся уже в довольно зрелом возрасте – после того, как основал и укрепил свою знаменитую корпорацию. Свою руку (и вряд ли сердце) он предложил дочери владельца цепи крупнейших предприятий по переработке цветных металлов. Свадьба состоялась весной 1964-го, жениху было сорок лет, невесте – тридцать шесть.

А через семь лет весьма благопристойного и по всем меркам образцового брака у четы Сайко – Сайшо и Юкие – родились двойняшки (или точнее, тройняшки).

Всё было гладко и чинно ровно до восемьдесят первого года. Когда Юкио и Юкине (и, возможно, тогда ещё существовавшей Юкико) было по десять лет, их мать внезапно собрала чемоданы и укатила в неизвестном направлении. И больше её никто не видел.

Сайшо воспринял отъезд жены в свойственной ему манере – весьма спокойно и прохладно. Он продолжил растить детей сам, выковывая из старшей будущую наследницу, а младшего – младшего на десять чертовых минут – просто держа про запас.

Неизвестно, что послужило спусковым механизмом для того, что Юкина сорвалась и решила бросить всё. Может быть, тут сыграла роль наследственность, ведь её мать поступила похожим образом, но не исключено и то, что наследница огромной корпорации, внезапно осознав полный масштаб ответственности предстоявшей ей должности, просто испугалась. Или, проиграв маме в деле Такада Ёрико, она не вынесла позора и улетела, куда глаза глядят.

В общем, не суть важно, почему, важно, что: Сайко Сайшо в одночасье потерял наследницу, которую старательно выращивал и выпестовывал исключительно для того, чтобы она приняла у него бразды правления компанией. Кроме того, не стоило забывать, что Юкина была для папаши любимой дочкой, и её предательство наверняка ранило Сайшо с двойной силой.

Но суровый и жесткий коммерсант не смог долго сердиться на своевольную беглянку: уже через месяц после дерзкого побега Юкины они начали переписываться, и Сайшо с радостью принял дочку в объятия спустя много лет после её отъезда.

«Корпорация Сайко» выстояла в самые суровые для японской экономики годы и на протяжении всего времени оставалась лидирующей компанией на международном рынке. Юкио приумножил богатства семьи и холдинга, но нужно сказать, что он пришёл на всё готовое. Талантливый управленец и экономист, Юкио всё же вряд ли смог бы построить фирму с нуля.