Что ж, пора.

Сообщив здоровякам из службы охраны своё имя, я прошёл на территорию гостиницы. Мне пришлось пересечь довольно обширный двор и представиться ещё раз, уже внутри отеля, но я и не думал роптать: здесь должны были собраться большие шишки, потому-то мерам безопасности уделялось особое внимание.

Бо́льшая часть гостей уже собралась в огромном зале «Метрополя». Дамы в изысканных туалетах и кавалеры в смокингах некоторым образом заставили меня на мгновение почувствовать, что мой костюм, который казался мне роскошным ещё минуту назад, не дотягивал до уровня тряпок гостей. Тряхнув головой, я отогнал от себя эту мысль: сейчас нужно было сосредоточиться на том, что по-настоящему важно.

И я принялся осматривать зал, при этом стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

Муджа я пока не увидел, но вот зато Фред был здесь. Чёртов американец, который тут, в компании, состоявшей преимущественно из белых людей, выделялся уже не так сильно, был облачен в смокинг цвета слоновой кости. Несмотря на годы, проведённые в Японии, он кланялся несколько деревянно, словно Пиноккио.

Рядом с янки, по обе стороны от него, стояли двое: мужчина и женщина. И надо было обладать сверхъестественными возможностями, чтобы понять, что эти трое светловолосых и голубоглазых детей запада – семья.

Я поспешил отвернуться: мне вовсе не улыбалось общаться с этим ненормальным, а он вполне мог заметить меня, если бы я продолжил пялиться.

Мне пришлось несколько раз обойти все залы, отданные под этот вечер, но Кина обнаружилась только через добрых полчаса.

Я терпеть не мог эту недомедсестру, но надо было отдать ей должное: она умела себя преподнести. Для выхода в свет она выбрала розовое платье, которое придавало ей особое очарование, а волосы оставила распущенными, и они падали тёмной волной ей на плечи.

Но никто из присутствовавших здесь богачей почему-то не стремился клюнуть на эту привлекательную приманку. Разодетые в пух и прах джентльмены даже не смотрели в сторону этой красотки.

Если так всё пойдёт, то мой замысел, ради которого я чуть было не начал торговать собой, лопнет, как мыльный пузырь. А другой представится ещё нескоро.

Значит, нужно брать всё в свои руки. Что там обещал мне белокожий сын дяди Сэма? Всестороннюю поддержку? Что ж, настало время проверить, правда ли он готов мне содействовать.

Конечно, Муджа говорила, что она не любила иностранцев, но ничего не попишешь: пусть довольствуется тем, что есть, раз японцы на неё не клюют.

Я вернулся в самый большой зал и начал искать Джонса, но, как назло, семейка классических американских голубоглазых блондинов как в воду канула.

Раздраженно цокнув языком, я начал обходить помещение за помещением в поисках Фреда, и в четвёртой по счёту комнате обнаружил кое-кого поинтереснее

Странно, я почему-то не подумал, что он сможет быть здесь…

Шестерёнки в моей голове бешено завращались; разрозненные мысли складывались в единый план.

Поразмышляв примерно с минуту, я решительно и быстро пересёк зал и остановился около двух семей, члены которых оживленно разговаривали друг с другом.

Одна из семей родом была явно из Англии: об этом говорил и рафинированный акцент куда жестче, чем у их языковых собратьев по ту сторону Атлантики, и вытянутые постные физиономии, и кожа, казавшаяся бледной даже здесь, в отеле, где присутствовало множество европеоидов.

Другая же была местной, и именно их отпрыск заинтересовал меня.

Это был Сома Рику собственной персоной. Тот самый старшеклассник, которого я устроил в художественный клуб. В благодарность за это растроганный Рику пообещал мне золотые горы и заверил, что выполнит любое моё желание.

Я знал, что он происходил из зажиточной семьи, но и не подозревал, что настолько. Его отец и мать владели сетью предприятий по производству охранных систем – «Сома Индастриз». Они обслуживали все государственные учреждения, дипломатические консульства и представительства и потому были допущены сюда – в эту обитель элиты.

Рику скромно стоял между своими родителями – представительным отцом в смокинге и тощей матерью, на которой расшитое пайетками платье смотрелось, как на вешалке, – и дежурно улыбался собеседникам.

Приблизившись к ним, я подмигнул Сома из-за спин англичан, и старшеклассник, увидев меня, улыбнулся искренне, наверное, впервые за весь вечер. Извинившись перед родителями и семьёй бледнолицых, он спешно подошёл ко мне и воскликнул:

– Айши-кун! Не ожидал тебя тут увидеть!

– Меня пригласили, семпай, – спокойно ответил я, изучая его лицо. – Как насчёт всё-таки называть друг друга по имени и отбросить формальности?

– Я только за, – Рику поклонился, подражая манере фехтовальщиков. – Как тебе сие действо, Аято?

Я улыбнулся и постарался выразить словами надлежащее восхищение этой претенциозной вечеринкой, одновременно следя за реакцией Сома на мои слова.

Его черты лица были привлекательными, хотя и довольно мелкими и невыразительными. Ему явно не хватало живости и эмоций, но, в целом, этот субъект являл собой типичного наследника богатой семьи: воспитанный, рафинированный интеллигент, сдержанный и спокойный, к тому же, чистокровный японец. Именно то, что надо.

Рику, выслушав мои излияния и догадавшись, что я впервые вращался в высшем обществе (вообще-то, это был второй раз, но я посчитал, что ему незачем об этом знать), подвёл меня к столу и начал объяснять, что за блюда на нём стояли. Бланманже*, буйабес**, фритатта***… Мой собеседник сыпал этими трудопроизносимыми словами так легко, будто выучил их ещё при рождении. Я же смотрел на эту изысканную еду и не чувствовал аппетита: все мои мысли были посвящены семпаю и Муджа.

Сома имел порой весьма раздражающую привычку выражаться витиевато, привитую, видимо, многочисленными гувернерами, которых ему нанимали заботливые родители. В планах семьи было вырастить идеального сына-наследника могущественной империи, пусть и не такой мощной, как «Корпорация Сайко», но всё же достойно занимавшей одно из ведущих мест на внутреннем и внешнем рынках Японии. Надо сказать, им это удалось, но из-за сей особенности беседы с Рику порой превращались в муку мученическую.

С трудом дождавшись окончания его излияний по поводу еды, я перевёл разговор в совсем другое русло и в лоб спросил, нравится ли ему временная медсестра.

Я решил выбрать столь грубую тактику, потому что по предыдущему опыту общения с Сома уже понял, что он являлся человеком весьма внушаемым: мне ничего не стоило убедить его поступить так, как я сказал. Требовалось всего лишь убедить его в том, что он сам этого захотел.

– Боюсь, не могу ответить тебе на этот вопрос, Аято, – Рику развёл руками. – Я видел её только раз.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Причем это произошло на моих глазах, и выражение твоего лица напомнило мне голодного волка.

– Ты так думаешь? – Сома смущённо потупился и поправил очки на носу. – Признаться по правде, я никогда не замечал за собой такого.

– Это неудивительно, – пожал плечами я. – Муджа Кина – красавица, каких поискать. Кроме того…

Я закусил губу и посмотрел вбок, делая вид, что якобы решаю, говорить ли ему что-либо или нет. Мой собеседник терпеливо ждал: воспитание не позволяло ему поторопить меня, хотя ему, судя по нетерпению в глазах, этого очень хотелось.

– Я обещал не рассказывать этого, но, думаю, будет честнее всё же поделиться с тобой, – вымолвил я, задумчиво потирая подбородок. – Твой одноклассник Фред Джонс и я вместе с ним решили сыграть роль Купидонов. Вчера Фред приходил к ней – ему нужны были капли для глаз – и они разговорились. Ты ведь знаешь, какой он компанейский? Так вот, Муджа-сенсей – ещё совсем молодая девушка – сказала ему, что не прочь была бы с тобой познакомиться. И Джонс, посоветовавшись со мной и вспомнив, что ваша симпатия взаимна, решил организовать вашу встречу по-особенному. Он устроил всё так, чтобы на этот раут пригласили её. Я же здесь исключительно для того, чтобы убедиться, что вам никто не мешает.