Он кивнул в такт своим словам и, взяв со стола свою чашку, отпил оттуда.

– Кстати, наш клуб я организовал сам, – продолжил американец. – Когда я только пришёл в Академи, такого кружка там не было, и я начал активно писать заявления во все инстанции, уверяя всех и вся, что занятия фотографией благотворно влияют на неокрепшую личность подростка. В итоге администрация, уставшая от суеты презренного белого человека, сдалась, я открыл клуб и сам же его возглавил. Набрать членов оказалось куда легче, чем я рассчитывал, и уже через две недели нас стало четверо. Первое время мы фотографировали всё, что видели, просиживали в помещении часами и обсуждали всё, что связано с проявкой.

Фред замолчал и в задумчивости прикрыл глаза.

– А что произошло на следующий год? – полюбопытствовал я.

Джонс размежил веки и посмотрел на меня с каким-то странным выражением на лице.

– А на следующий год, – глухо вымолвил он, – в школу пришёл ты.

Он порывисто и резко встал со стула и приблизился ко мне. Я же, не двигаясь с места, пристально следил за ним. Наклонившись, Фред нежно провёл ладонью по моей щеке и неосознанно облизал губы.

Я напрягся, но решил не отстраняться: я ведь прекрасно знал, что янки не просто так позвал меня к себе. И раз это должно произойти здесь и сейчас, то так тому и быть.

– Ты никогда ни на кого не походил, – полушепотом вымолвил Джонс, продолжая оглаживать моё лицо. – Особенный, пусть и странноватый. Я глаз от тебя не мог оторвать, а вечерами изо всех сил пытался о тебе не думать… Только это оказалось невозможно. Ты мне под кожу въелся, Айши Аято. И знаешь, что? Я так давно представлял, как оно будет, что даже что-то вроде сценария составил.

Фред наклонился ещё ниже, и его губы застыли буквально в паре сантиметров от моих. Я напрягся, ожидая, что сейчас произойдёт поцелуй, но американец меня удивил: он вдруг распрямился и отошёл в сторону.

– Зря я всё это затеял, – слабым голосом выдал он, встав ко мне спиной. – Думаю, тебе лучше уйти.

Я удивлённо поднял брови и медленно встал с кресла, спросив:

– А как же наш уговор?

– В силе, – отрывисто вымолвил Джонс, махнув рукой. – Отель «Метрополь», завтрашний вечер. Будет вся дипломатическая элита округа. На входе просто предъявишь свой паспорт – твоё имя будет в списке приглашенных, как и имя медсестры.

И янки замолчал. Изумлённо посмотрев на его широкую спину, я пожал плечами и, подхватив школьную сумку, направился к выходу. Фред так и остался стоять столбом, даже не подумав меня проводить. Впрочем, он поступил верно: неловкости было бы не избежать.

Выйдя из квартиры Джонсов и прикрыв за собой дверь, я быстро сбежал по лестнице, набрасывая в уме примерный список дел. Стоило побыстрее попасть домой и приняться за домашнее задание, чтобы всё оставшееся время посвятить намёткам плана по устранению неугодной мне женщины.

О странном поведении американца я предпочёл вообще не думать: эти белые люди мыслили чересчур специфически, чтобы пытаться их понять.

В любом случае, всё сложилось исключительно хорошо для меня, и завтрашний день должен был стать решающим во многих смыслах.

========== Глава 121. Дипломатия. ==========

Вторая Мировая война вошла в историю Японии как исключительно трагичное и печальное событие, да и завершилась она для нас весьма плачевно, поэтому собственно окончание боевых действий у нас, в отличие от почти всего остального мира, не отмечали. В мае и без того хватало праздников, так что без отдыха мы не оставались.

Поговорив вчера вечером по телефону с родителями, я подтвердил для себя, что они собирались домой двенадцатого числа, то есть, через три дня, как раз перед днём рождения отца.

По такому случаю я успел сходить в торговый центр и купить папе кожаное портмоне, о котором он давно мечтал. Угощением тоже надо было заняться, но я посчитал, и совершенно рационально, что съедобное надо было покупать накануне самого праздника – за день максимум. Иначе продукты могли испортиться.

Взяться за медсестру я планировал с самого утра. Поднявшись в компьютерный клуб, я сделал в текстовом редакторе приглашение на светский раут в отеле «Метрополь» и распечатал его на принтере, стоявшем здесь же.

Гемма Таку – единственный, кто явился в помещение кружка в такую рань, – поприветствовал меня и, что нетипично для него, предложил помощь. Я поблагодарил его, но отказался: тут он не мог мне ничем посодействовать.

Любитель игр молча кивнул и снова принялся за свои дела.

Я же, закончив с приглашением, поспешил вниз: Муджа должна была уже присутствовать на своём рабочем месте.

Оказалось, что я слишком хорошо о ней подумал: медсестричка заявилась с получасовым опозданием и, равнодушно скользнув по мне глазами, проигнорировала моё приветствие. Она влетела в лазарет и закрыла за собой дверь, при этом прекрасно видя, что я ждал её, подпирая стену. Подобное демонстративное неуважение заставило меня скрежетнуть зубами, но потом я успокоился, взял себя в руки и постучался в дверь. Не получив ответа, я отодвинул створку в сторону и прошёл в медпункт.

Кина стояла перед зеркалом и поправляла белую наколку на своих блестящих густых волосах. Недовольно глянув на меня, она бросила:

– Что нужно?

Я нахмурился. Эта дамочка вела себя донельзя вызывающе и грубо. Видимо, она почувствовала угрозу от меня, потому и проявляла такую враждебность. И не стоило забывать, что вчера утром именно я прервал их с семпаем любовную идиллию.

Конечно, мне было плевать на то, как она ко мне относилась, но при таком раскладе она могла и не принять ничего из моих рук, и тогда столь хороший замысел бы рухнул, не начав претворяться в жизнь.

Что ж, ничего страшного: мне оставалось лишь действовать экспромтом. В этом я не был так хорош, как в планировании, но выбора мне не предоставлялось.

– Сенсей, нужно поговорить о поставке новой партии лекарственных средств для школьной аптечки, – произнёс я. – Скоро поставщик, с которым…

– Я здесь временно, – перебила меня она, снова поворачиваясь к зеркалу. – Это решайте со своим постоянным сотрудником, я этим заниматься не буду.

– Что ж, – я церемонно поклонился. – Тогда не смею вас больше отвлекать.

Подождав несколько секунд и так и не добившись от Кины ни ответа, ни хотя бы кивка, я вышел из лазарета и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Если эта Муджа возненавидела меня, то давать ей приглашение было бы бессмысленно: она бы не только не взяла его, но ещё и заподозрила бы что-нибудь неладное и стала бы более осторожной. Тем не менее, передать ей сведения о рауте в отеле являлось необходимостью. И в школе был человек, который мог бы мне помочь.

Кому доверяла медсестра? Разумеется, людям, которые стали для неё практически семьёй. Следовательно, она не посчитает подозрительным что-либо пришедшее от них. Речь шла о семье Ямада, и, кроме семпая, такую фамилию носил ещё кое-кто.

Правда, пока было ещё рановато для них, так что мне ничего не оставалось, кроме как приняться за рутинные обязанности президента школьного совета.

И я направился на второй этаж.

На членов совета налагалась куда большая ответственность, чем на прочих учеников, и потому они с самого раннего утра коротали время в роскошном кабинете, отделанном деревом. Кто-то ходил по школе и пришкольным территориям, предлагая помощь страждущим, кто-то беседовал с учителями, кто-то разнимал драки и упразднял конфликты на стадии их зарождения.

В общем, участники органа школьного самоуправления были ранними пташками, и потому я совершенно не удивился, когда увидел, что дверь в помещение совета приоткрыта. Я хотел было быстро и по-деловому зайти внутрь, поприветствовав всех присутствовавших, но голос Ториясу Акане заставил меня замереть и, подкравшись поближе, навострить уши.

Акане всегда отличалась мягкостью манер и никогда не разговаривала громко, но сейчас её высоковатый голос был чётко слышен даже в коридоре.

– Я повторяю ещё раз: не попадайся на их удочку! – провозгласила она.