Но меня интересовали не тонкости актёрского мастерства: я только что осознал одну весьма интересную деталь – в одиночку мне с Киной не справиться, а вот если бы мне помогал кое-кто могущий повлиять на Таро, кое-кто сообразительный и хорошо знающий и медсестру, и семпая…

И этот «кое-кто» в данный момент находился как раз за дверью.

Что ж, смелость и решительность берут города; почему бы и мне не рискнуть?

Постучавшись, я тут же потянул створку двери в сторону и зашёл внутрь.

Кизана сидела на одном из стульев для зрителей и, придирчиво наблюдая за игрой артистов на импровизированной сцене, время от времени прерывала выступления и комментировала старания своих адептов. В данный момент она как раз давала советы Басу Инкю, игравшей роль горничной.

– Больше эмоций! – Сунобу драматически всплеснула руками. – На твоих глазах только что развернулась трагедия, а ты рассказываешь об этом таким обыденным тоном, будто в этом доме убийства совершаются каждый день! Вытащи носовой платок и начни комкать его в пальцах, чтобы показать, как ты нервничаешь… Вот так, верно. Опусти глаза, время от времени промокай их… Да, да, так! Видишь же, можешь, когда захочешь! Продолжаем!

Я бегло осмотрел помещение театрального клуба, но Ханако не увидел. Мне не хотелось заходить за кулисы, чтобы не отвлекать актёров от работы – Кизана этого не любила. Вместо этого я сел рядом с главой кружка и аккуратно тронул её за плечо.

Сунобу посмотрела на меня, кивнула и, хлопнув в ладоши, громко объявила: «Перерыв! Пять минут!». Потом она развела руками, явно демонстрируя, что слушает меня.

– Кизана-семпай, мне нужно побеседовать с Ханако, – вымолвил я, сопровождая свои слова любезной улыбкой.

– Пятнадцати минут хватит? – прищурившись, спросила Кизана. – У неё роль в постановке, и я бы хотела посмотреть, насколько она улучшила свои навыки.

– Я уверен, что у неё всё получится, – ровно ответил я. – Четверти часа будет достаточно.

Старшеклассница кивнула и, повернувшись к центру помещения, громко позвала: «Ямада!».

Ханако тут же выпорхнула из-за кулис и подбежала к своей президентше. С улыбкой кивнув мне, она выпалила:

– Вы хотите показать Аято-семпаю тот отрывок, где я играю?

– Нет, – царственно произнесла Сунобу, расправив складки юбки на коленях. – Он хотел поговорить с тобой. Даю вам пятнадцать минут, ясно? Как только закончите беседу, немедленно возвращайся: нам нужно хорошенько отрепетировать сцену приезда детектива.

Младшая сестра семпая склонила голову, и я, поднявшись со стула, сделал ей знак следовать за собой. Для конфиденциального разговора я выбрал одну из кладовых – ту самую, что была расположена близ кулинарного клуба. Заведя девочку внутрь и плотно прикрыв за нами дверь, я повернулся к своей собеседнице.

Ханако была одета в длинное чёрное платье. Волосы ей забрали в высокую прическу и воткнули сбоку алый цветок, казавшийся несколько неуместным. Видимо, этот образ соответствовал её роли, и она, судя по блеску в глазах и накрашенных губах, то и дело расплывавшихся в улыбке, пребывала в превосходном расположении духа.

Но можно ли раскрывать перед ней все карты? Не рано ли?

– О чём ты хотел поговорить, Аято-семпай? – спросила она, поправив причёску. – Да ещё так таинственно и внезапно…

– Дело в Таро, – вымолвил я, внимательно следя за реакцией девочки.

– В Таро? – эхом повторила она, широко распахнув глаза. – А что не так с моим братом?

Я вздохнул, глядя на Ханако. Нет, всё-таки быть с ней абсолютно откровенным пока не стоило: она могла неправильно меня понять. Кроме того, первоклассница не была готова к тому, чтобы воспринять информацию такого рода.

– С ним-то всё в порядке, – промолвил я, поправляя ручки школьной сумки на плече. – Но вот о дамочке, которую он выбрал в качестве предмета воздыханий, я не могу сказать того же самого.

Ханако поморщилась.

– Кина ужасна, – искренне выдала она. – Никого хуже её просто быть не может, но я же не могу постоянно ходить хвостом за Таро и отдирать их друг от друга, верно? Раз брат выбрал эту дуру, думаю, я должна уважать его мнение. Мне остаётся лишь надеяться, что у него когда-нибудь мозги встанут на место.

– А что, если они не встанут? – сурово отчеканил я. – Так они и пожениться могут.

Сестра семпая закусила нижнюю губу и жалобно посмотрела на меня.

– Мы обязаны предотвратить дальнейшее развитие их отношений, – решительно проговорил я. – И как можно скорее.

Ханако поднял брови.

– Я, конечно, тоже считаю, что Кина должна держаться подальше от нашей семьи, – сказала она, нервно поправив цветок, чуть было не вывалившийся из причёски. – Но для чего это всё тебе, Аято-кун?

Я глубоко вздохнул и потупился. У меня под ногами был весьма тонкий лёд, и оступиться означало катастрофу. Но включать задний ход я вовсе не собирался: было уже слишком поздно.

– Дело в том, – понизив голов, вымолвил я, – что мне удалось кое-что узнать. Ханако-чан, твои родители открыли в банке два накопительных счета – на тебя и твоего брата соответственно. Они распорядились, что в случае вступления в брак сумма на счете будет вручена венчающимся в качестве подарка. Муджа-сенсей каким-то образом проведала про это, и, боюсь, сие и есть причина, по которой она столь усердно пытается прибрать Таро к рукам.

Как только я закончил говорить, воцарилось молчание. Ханако, потупившись, беззвучно шевелила губами: она пыталась оценить ту информацию, что я ей преподнёс. Через минуту девочка подняла голову и проговорила:

– То есть, Аято-семпай, ты хочешь сказать, что Кина хочет быть с Таро-нии только из-за денег?

– Боюсь, что да, – пожал плечами я. – Мне удалось случайно услышать её телефонный разговор с одной знакомой, и в ходе беседы Муджа-сенсей сама призналась в этом.

Первоклассница прижала ладонь к щеке и побледнела.

– Какой ужас, – прошептала она. – А ведь Таро-нии искренне её…

Девочка покачнулась и упала бы, но я, бросившись вперёд, успел ловко подхватить её на руки.

– Всё в порядке, Ханако-чан? – спросил я, помогая ей выпрямиться. – Не нужно нашатыря?

– Нет, спасибо, – сестра семпая, придя в себя, гордо выпрямилась. – Пока в лазарете царит эта, я туда ни ногой.

Она отряхнула платье (которое в этом не нуждалось) и приосанилась.

– Фонды, учреждённые на имена брата и меня, действительно существуют, – продолжила Ханако, вдруг выдернув злосчастный цветок из-за уха. – Но об этом знал лишь очень ограниченный круг лиц. Кина в него, естественно, не входила. Видимо, ей как-то удалось раскопать эту информацию, и она с удвоенной энергией бросилась обхаживать Таро-нии. А он, Аято-семпай, искренне втюрился в эту обманщицу, умильно улыбался ей, а она, должно быть, втайне посмеивалась над ним и его чувствами. И этого я ей ни за что не прощу.

Замолчав, Ханако стиснула в пальцах цветок. Я молча ждал её последующей реплики, и девочка меня не разочаровала, заверив:

– Я готова сделать всё, что угодно, чтобы отвадить Таро от этой. И почту за честь, если ты мне поможешь. Аято-семпай.

Не говоря ни слова, я слегка поклонился. Ханако кивнула и, бросив: «Прошу меня извинить», быстро прошествовала к выходу. Миг – и она вышла из кладовой, оставив меня одного.

Ухмыльнувшись, я повернулся к двери и не спеша направился прочь. Всё получилось весьма удачно, и теперь мои шансы на победу над Киной существенно повысились.

Но обрадовался я рано: выйдя из кладовой, я лоб в лоб столкнулся с криво улыбавшимся Фредом Джонсом.

========== Глава 119. Звездно-полосатый. ==========

Американец стоял напротив двери в кладовую, скрестив руки на груди, и не нужно было обладать исключительными знаниями психологии, чтобы понять, что он слышал часть разговора.

– Зря ты не сказал ей всё прямо, – вымолвил янки, опершись спиной о стену. – Такие девочки, как она, часто любят яойную мангу и прочие гомо-штучки. Готов поставить последний цент на то, что она бы предпочла видеть своего ненаглядного Таро в объятиях парня, нежели в цепких коготках милой медсестрички.