Передо мной встала определенная проблема в виде новой коалиции – Будо и Ториясу, объединившись, неоднозначно подтвердили своим разговором, что собирались выступить против меня. Но каким образом и когда – это оставалось для меня загадкой.

Признаюсь, первым моим порывом было начать суетиться, пытаться выяснить, в чем именно состоят планы этой ударной команды, а также настроиться на превентивный удар, но потом я призадумался и решить сделать шаг назад – иногда подобная тактика помогает куда лучше, чем постоянный напор вперёд.

Я не знал о планах Акане и Масута, никак не мог влезть им в головы, чтобы иметь представление о том, что они собирались делать. Ну и что с того? Куда рациональнее решать проблемы по мере их наступления, и эта конкретная пока ещё витала лишь в перспективе. Нельзя защититься от того, о чем не имеешь понятия.

Конечно, силач Будо и одна из первых красавиц школы Ториясу являлись суровыми противниками, но, насколько я помнил древнейшую историю, саблезубых тигров остерегались даже куда более крупные хищники.

Поэтому вторую половину дня я провёл в исключительно ровном и спокойном расположении духа. На одной из перемен мне даже удалось отловить семпая: он стоял у лазарета и о чем-то беседовал с медсестрой Секине-сенсей. Я направился к ним и, пока я преодолевал полкоридора, разговор успел подойти к концу, и доблестная нимфа лазарета, поблагодарив Таро за что-то, удалилась на свою вотчину.

Семпай, заметив меня, махнул рукой и тут же начал говорить о том, что Кизана наконец-то разглядела в Ханако потенциал.

– Сунобу сказала, что у моей сестрёнки есть особый талант для трагедийных ролей, – вымолвил он с улыбкой, – так что Ханако была пожалована свыше роль Коямада Аи – страдающей жены воина, приближенного ко двору сёгуна в эру Эдо.

– Вот как, – поднял брови я. – Что ж, я обязательно как-нибудь загляну на одну из генеральных репетиций, если, конечно же, Кизана-семпай позволит.

– Думаю, она вряд ли откажет, – покачал головой Таро. – Она как-то сказала Ханако, что у тебя неплохие актёрские данные, и она была бы рада, если бы ты согласился сыграть в какой-нибудь пьесе.

Я скромно потупился и пробормотал что-то неясное. К сожалению, я ещё не до конца избавился от сей позорной особенности: в присутствии любимого человека на меня порой накатывало ощущение ступора, я начинал мямлить и не мог связать двух слов. В последнее время я сумел несколько преодолеть и сгладить эти волны заторможенности, но окончательно преодолеть это я не мог.

От позора меня спас сам же Таро: он взглянул на наручные часы и, ахнув, заторопился к лестнице, знаком порекомендовав мне сделать то же самое.

– Я и не заметил, что уже столько времени, – обронил семпай, спешно поднимаясь по ступеням. – Видимо, мне стоит быть повнимательнее.

Я опрометчиво хотел было сказать, что он и так идеален, но вовремя прикусил язык и, помахав своему спутнику рукой, направился по коридору второго этажа.

К сожалению, после уроков меня захватили дела школьного совета. Мне пришлось одобрить и подписать столько бумаг, что к концу дня значки кандзи и каны стали сливаться у меня перед глазами, но, к счастью, мы успели справиться с бумажной волокитой.

Мне пришлось побегать и добрых двадцать минут провести в кабинете завуча, чтобы обсудить новую выставку работ клубов. За это время генеральную уборку школы успели закончить, и все мои планы по совместному труду с семпаем пошли прахом.

Конечно, меня это расстроило, но я решил оставаться оптимистично настроенным и отправился домой с мыслями о том, что вскорости снова увижу своего любимого человека.

Созвонившись с матерью, пообедав и справившись с уроками, я сделал традиционную вечернюю зарядку и отправился спать.

***

К сожалению, воскресенье – единственный выходной – оставалось самым скучным днём для меня. Я не мог увидеться с семпаем (потому что в их доме всё ещё присутствовали гости), и это в известной степени убивало меня.

Единственной возможностью отвлечься от всего этого была физическая загруженность, и я повёл себя соответственно, затеяв генеральную уборку.

В пятницу возвращались родители, и поэтому я постарался убраться ещё тщательнее, чем обычно, отметив себе, что было бы неплохо купить свежих цветов.

Отдраив каждый угол квартиры, я даже вымыл пол в подвале, где не было никакой мебели, кроме странного деревянного кресла, спрятанного в углу и заставленного коробками. Сходив в торговый центр за едой и бытовой химией, я наполнил холодильник и кладовую и успокоился только после этого.

Что ж, с уборкой было покончено, уроки сделаны, одежда постирана, высушена и отглажена, всё необходимое куплено, разговор с матерью и отцом тоже состоялся… Открытым оставался один вопрос: что делать теперь?

Послонявшись по дому, я нашёл себе занятие: поменял занавески на окнах, а те, что снял, положил в стирку. Но в остальном всё было выполнено…

Хотя оставалось одно весьма важное долгосрочное дело, к которому стоило приступить как можно раньше.

Кивнув своим мыслям, я подхватил сумку и, обувшись, вышел из квартиры.

========== Глава 113. В будущее с легкостью. ==========

Города-близнецы Шисута и Бураза относились к группе провинциальных: об этом свидетельствовали преимущественно невысокие здания, отсутствие ярко освещенных ночных кварталов и всего три старшие школы на оба территориальных образования.

Несмотря на это, образование здесь давали прекрасное, и особенно хорошо с этим справлялась моя альма-матер – Старшая Школа Академи. Здесь в головы нового поколения с похвальным усердием и упорством вливались самые разнообразные знания. Особое внимание учителя обращали на общий кругозор учеников, поэтому считалось важным успевать по всем предметам и развиваться гармонично.

А вот с высшим образованием всё обстояло не так просто.

На территории самих городков университетов не было, но прямо за границами – юридически на территории деревни Итоки – располагался весьма представительный вуз.

Университет Сегава занимал двенадцать огромных корпусов и выпускал специалистов практически любого профиля. Местные жители, которым не хотелось уезжать на учёбу в дальние края и оставлять здесь семью и насиженное место, могли смело поступать сюда: качество образования ничуть не уступал столичному.

Во всяком случае, так было написано в программке вуза – небольшой брошюрке, которую я взял из специального контейнера, стоявшего прямо у ворот.

Каждое воскресенье с мая по август и в рождественские каникулы в этом университете проводились дни открытых дверей. Сюда приезжали будущие абитуриенты с семьями (или без оных), прохаживались по корпусам, изучали учебные планы, получали консультации по всем интересующим их вопросам.

Большинство будущих выпускников нашей школы планировало пойти учиться именно в Сегава – удобство расположения, многопрофильность вуза и качество образования являлись его несомненными плюсами.

Раньше я склонялся к мысли поехать в Токио и там уже поступить куда угодно – меня, с моим-то табелем, приняли бы в любом университете. Я планировал взять семпая с собой, но теперь, при зрелом измышлении, понимал, что это не самая хорошая идея.

Таро отличался известным консерватизмом и считал семейные ценности самыми основными в жизни. Для такого человека, как он, о том, чтобы надолго покинуть родителей и сестру, не могло идти и речи.

Значит, оставался единственный приемлемый для нас вариант – Сегава.

И именно потому я сейчас шел по аккуратным пешеходным дорожкам на территории университета, внимательно изучая брошюру.

Для будущих врачей было отведено аж целых два корпуса – одиннадцатый и двенадцатый. В отличие от зданий моих родных мест, к которым я привык, эти громады насчитывали по десять и четырнадцать этажей соответственно и производили весьма солидное впечатление. Особой красотой архитектуры они не отличались, однако храму науки это было ни к чему: самым главным оставалось то, что в этих скучных бежевых коробках с небольшими окнами давали превосходные знания.