— Мда уж… Может выпьем? — неожиданно для самого себя, смотрящего на уже захлопнувшуюся дверь, обратился Сальваторе к очередной раз пискнувшему котенку, грубовато почесав его за ухом и отправившись на кухню. Налив себе элитного виски, Деймон с тяжелым вздохом расстался с оставшимися и докучающими его голову мыслями. Котенок, с каким-то милым трепетом зашевелившись в руках брюнета, вызвал у него легкую улыбку. И, сделав сразу несколько глотков алкголя, чтобы долить в бокал еще, Деймон, не отпуская зверька, сел на стул и закинул ноги на спинку соседнего, почти поддавшись минуте собственного самолюбия и расслабления, но его уединение с котенком и бутылочкой дорогого напитка нарушили тихие, осторожные шаги идущей сверху Лили, что с опаской оглядела злостное и совсем хищное презрение в голубом взгляде сына.
— Как же мило… — с интересом и только сейчас показавшейся наружу загадочностью в нелепо выпученных глазах проговорила она, зайдя на кухню и с растерянностью ища нужную чашку для чая.
— Не слушай эту сумасшедшую женщину, Дьяволенок. Мы грозные, а не милые. — не вычеркивая язвительность из своего саркастичного тона, сказал Деймон, синим огнем глаз обжигая рассматривающую его и царствующий в его силуэте мрак мать. Пока котенок с остервенелой озадаченностью старался зацепиться коготочками за мелкие пуговицы на его рубашке, Сальваторе равнодушно реагировал на окружающую его сгустившуюся напряженность и медленно пил виски.
— Ты уже, наверное, даже не помнишь… — с новой задумчивостью произнесла Лили. — Когда тебе было девять, мы с папой подарили тебе щенка. Кажется, его звали…
— Джимми. — резко и хрипло перебил ее Деймон, слишком шумно возвращая опустошенный бокал на стол и опуская маленького котенка на пол, и он на дрожащих от неуверенности лапках сделал несколько шажков, прежде чем свернулся в клубочек. — Его звали Джимми. Помню. Только однажды он почти укусил тебя за ногу, и ты заставила отца застрелить его на заднем дворе. Поверь, такое трудно забыть…
— Но мы же подарили его, когда ты просил. — словно ничуть несмущенная пренебрежительным тоном парня, возразила женщина.
— Ну… Вы были так щедры. — показав самолюбивую улыбку, сопровождающуюся огненным блеском синих и едва сдерживающих внутреннюю ярость глаз, Сальваторе покинул кухню вместе и направился к выходу, стараясь оставить в этом пустынном темном доме не только нелепо делающую абсолютно всё Лили и ненужное для него черное существо, но и грызущие мысли, которые так беспощадно разжигали в нем совсем давно позабытое, оставившее его внутреннюю дерзость чувство. Непонятное как сама жизнь чувство, способное смешать в себе и обиду, и стыд, и горечь.
— Елена! Представляешь, Логан… Сволочь такая! Он сожрал всю закуску… Черт! — панически выкрикнула Кэролайн, кинувшись в дружеское объятие подруги, которая только-только успела выйти из машины Паркера, припарковавшейся у входа в яхтклуб. По воздуху сразу повеяло свежим ветерком с шумно плескавшегося моря, разнося повсюду тонкий и свойственный лишь пляжу аромат воды. Порывы ветра внезапно усилились, и Гилберт инстинктивно схватила предательски разлетающийся из-за своей легкости короткий ярко-розовый сарафан и весело улыбнулась блондинке, поняв что ее светлые волосы также запутано облипили лицо как и у нее.
— Не думаю, что это проблема. Надеюсь, большое количество шампанского исправит все неполадки. — пытаясь передать Форбс весь свой позитив, что заискрился еще ярче при виде синей лазури буйной воды, которая обвивала волнами борты белоснежных и дорогих яхт, сказала Елена, и Кай поддерживающе подмигнул ей. Кэролайн с подозрением оглядела на его радостном лице столь искренний и стремительный скачок в настроении и, вновь вернув свое внимание борющейся с нахальным бризом шатенке, повела Елену и парня к нужной двухпалубной яхте, стоя на которой Элайджа что-то громко старался выкрикнуть своей девушке, не осознавая, что каждое его слово исчезает среди приятного шума воды, которая подыгрывала направлению ветра и уносила все посторонние звуки в самую свою глубь.
Втроем они оказались на яхте, опустившись в гул громких басов музыки, что словно охватывала каждый сантиметр обдуваемой ветром и мелкими солеными брызгами от ударяющихся волн яхты, чей кипельно-белый блеск контрастно разбавлял голубизну сливающихся моря и неба. Гилберт сразу заметила то, с какой гордостью и счастьем Элайджа раз за разом осматривает свое недавнее преобретение, что, конечно, было подвержено огромному влиянию Кэролайн, так сильно хотевшей пить мартини с мятой и загорать на самом носу дорого плавательного судна. Майклсон наконец-то смог что-то сообщить своей девушке, которая вновь была охвачена тревогой и слабой истерикой, и вместе они покинули шатенку и Кая, обратившего свое внимание на миловидных девушек в бикини, что разносили на стеклянных подносах разновидности алкоголя. Елена в какой-то непонятный для нее самой миг почувствовала странное головукружение, будто появилось оно из-за резкого появления стольких оттенков и звуков, которые начинали расплываться перед ней подобно перепуганно разлетающимся чайкам, оставляя перед глазами лишь бесспокойный мрак и расстерянность, от чего девушка прислонилась к бортику яхты и с надеждой посмотрела на воду, загипнотизировавшую ее своей определенно уникальной лазурью, какая встречалась лишь в таких родных, таинственных, хищных, эмоциональных, страстных и грустных глазах Деймона. В глазах того, кого в этот смутный момент ее потери собственного сознания не было рядом.
— Елена, с тобой всё в порядке? Как ты? Может, хочешь что-нибудь выпить? — озабоченно закидал шатенку вопросами Паркер, что молниеносно подхватил едва державшуюся на ногах девушку подруки, помогая восстановить чуть сбившееся дыхания и сконцентрировать ее рассеянное внимание на своем взволнованном лице.
— Да… Да. Всё нормально. Просто… Что-то стало плохо. — бессвязно пробормотала Гилберт, стараясь самостоятельно стоять возле бортика и одновременно выпутываясь из спонтанного объятия Кая. Елена, что сама сознательно понимала странность ее резкого наваждения, намного увереннее кивнула головой и тяжело вздохнула. Собравшись с собственными силами, она в последний раз позволила себе какой-то непонятный усталый звук и посмотрела на парня уже совсем другим, свежим и здоровым взглядом, в котором хоть и фальшиво, но блестела настроенная радость. — Всё хорошо.
— Мелкий, где ты пропадаешь? Идем. У нас там мужской совет. — послышался немного раздраженный и уже немного заплетающийся от веселяших напитков голос Аларика, что в компании Элайджи и Логана подзывал к себе Кая, помахав ему рукой. Словно оторванный от карих глаз этим выкриком, Паркер отпрянул от девушки, оставляя ее наедине со своей обманчивой собранностью, и поспешил к парням, поняв, что одиночество Елене способны разбавить подошедшие Кэр, Энди, Дженна и Реббека, чье поднимающееся настроение не отставало от высоких градусов алкоголя.
Еще стояло утро, окрашенное теплым золотым светом солнца и бирюзового оттенка небес, и властно прерывал тихое спокойствие жаркого весеннего дня морской ветер, вынудивший девушек запрятать цветные купальники под легкими тканями пляжных платьев, что игриво разлетались от каждого шороха бурного воздуха, совсем нахального и шустрого. Яхта обездвиженно была причалена к берегу, едва покачиваясь на пребывающих волнах, однако каждая новая волна, пропитанная глубокой свирепостью своей водяной силы, уже манила вдаль, в пучину изысканных видов и медленного плавания. Парни, что уже распрощались с печалью об отсутствии Клауса и Деймона, попеременно издавали общий громкий раскат смеха, который нарушался звоном соединяющимися между собой бокалами, и лишь Елена, окруженная фотографирующемися и беспрерывно разговаривающими девушками, с еле заметной тоской поглядывала на часы, прогоняя сквозь себя каждую прошедшую минуту, что превращалась в час и на какой-то миг так же застывала на месте, как эта огромная и безумно ценная яхта, которая рвалась в самое сердце моря, в невидимую даль горизонта, но смиренно и покорно ожидала чего-то у теплых, светлых песков. Отсчитав уже второй час, проведенный в ожидании до сих пор неподъявившихся Сальваторе и Майклсона, Елена с отчаянным видом своей грустной улыбки вернулась в компанию подруг, покинув одинокое, пустынное, но не лишенное музыки место у бортика яхты.
