Фред немного грустно улыбнулся и кивнул.

— А еще я хотела сказать…

Но эта реплика утонула в быстром стуке каблуков еще одного рыжего и очень взъерошенного Уизли.

— Я был дураком! — воскликнул подбегающий Перси. — Я был полным идиотом, самодовольным кретином, я был…

— Обожающим Министерство, предавшим свою семью, жадным до власти дебилом, — закончил Фред.

Перси тяжело вздохнул:

— Да, так и есть.

— Что ж, зато честнее некуда, — сказал Фред, протягивая руку Перси.

— Прости меня, — едва слышно прошептал Фред, когда Перси горячо схватился за это предложенное рукопожатие.

Мари, тем временем, не желая портить встречу, такую же горько-сладкую и одновременно правильную как и та, которую так ждала она сама, тихонько попятилась и налетела на проходящих мимо Драко и Тео.

— Ты знал?

Оба поняли о чем она. А Драко просто кивнул.

— Удачи тебе желать не буду. Могу желать только получить «Остолбеней» в самом начале.

— Справедливо и спасибо, постараюсь…

Он обнял ее, она горько всхлипнула, все обиды отошли на второй план, хотя бы на секунду они были просто двумя людьми, которые не шли воевать друг против друга, а там уж будь что будет.

— Не хочу, чтобы ты умерла.

— И я не хочу.

— Ну давай, пошути сейчас про то, что тоже не хочешь умирать, конечно же.

— Нет, не хочу, чтобы умер ты.

Фред знал, что она вроде как опять дружит с этим хорьком. Но одно дело знать…А другое смотреть как она ткнулась ему носом в грудь, а он гладит ее по спине, что-то шепча.

- Тебя тоже это бесит, да? – Скрещивая руки на груди, спросил Джордж.

Фред кивнул, до бела сжимая кулаки. Он не разжал их ровно до того момента, когда Мари снова подбежала к ним, обгоняя чинно подплывшего с другой стороны Кингсли.

— Джордж, Фред, вы идёте с Ремусом на Астрономическую Башню. Прикрывайте тыл!

— Да, господин министр! — шутливо отсалютовали Кингсли оба, отходя от Мари. Та, отчаянно вцепившись в ладонь Джорджа, сглотнула и просипела:

— Осторожны... Будьте осторожны.

— Совенок, мы вернемся ещё до отбоя, — подмигнул Джордж, а Фред, наскоро смахнув губами одинокую слезу, оставившую грязный подтёк на нежной когда-то коже Мари, махнул рукой, мол, и не такое делали. Улыбнувшись, девушка отпустила руку близнеца, и они скрылись на лестнице. Подняв голову вверх, гриффиндорка увидела, как меняется потолок Большого Зала. «Не к добру», — мелькнула предательская мысль.

Мари Сарвон медленно открыла глаза. Она лежал на земляном полу, глупо растянувшись носом в пол, как тысячу раз бывало при неудачливой борьбе со ступеньками хогвартской лестницы. Но в этот раз не было смеющихся над ней слизеринцев, не было разлившихся чернил, не было озабоченного Фреда или Джорджа, поднимающего ее рассыпавшиеся свитки и перья. В этот раз все тело было будто пронизано тысячей иголок. Первая попытка сесть не увенчалась успехом: она лишь глухо застонала и откинулась обратно на землю, больно ударившись затылком. Тяжело дыша, гриффиндорка нащупала рядом палочку. Голова плохо соображала — ее ли она? Хотя в сложившейся ситуации подойдёт любая. Когда глаза понемногу стали привыкать к темноте, она осторожно повернулась, силясь разглядеть место, где очнулась. Память возвращалась рвано.

Вот рядом осколки фарфора, по которому с одного на другой суетливо бегают встревоженные нарисованные бурундучки...

Драко вскидывает палочку, отбивая летящее в Гойла проклятие и оно разбивает вазу, которую выбирала, кажется, еще Пенелопа Пуффендуй, Малфой раздраженно выругивается сквозь зубы. Грегори благодарно смотрит на него, но слизеринец уже направляется к небольшой группе сражающихся неподалеку.

Вот рядом лежит чья-то кривая поломанная волшебная палочка..

Взгляд Малфоя падает на Тео, отбивающегося от заклинаний Кребба-старшего, и у Малфоя есть лишь секунда, чтобы снова сделать выбор. Только, на этот раз, правильный.

— Ступефай! — небрежно бросает Драко, направляя палочку на Пожирателя, и тот падает на пол, роняя свою палочку и грузно приземляясь на нее. Нотт поднимает глаза.

— Спасибо, — Малфой улыбается и поворачивается. Он почти уверен, что Тео тоже улыбается. Ведь они оба прекрасно понимают, что значат такие “спасибо”.

Огромные булыжники лежат со всех сторон, как будто Хогвартс уже развалился на куски как на кубики конструктора…

Теодор видит, что стена рушится, рушится, падая на парня-комментатора, на рыжего Уизли, на другого такого же рыжего Уизли. Все те, кто так раздражал его всю школу – вечно смеющийся над его прической во время матча гриффиндорский подхалим, дылда-шутник, который заколдовал его перья, когда Тео пошел сдавать СОВ и рыжий конопатый задавака-староста… В паре метров в бегущую в проход Мари летит, судя по свету, ступефай. Тео быстро оценивает «слабенький» и ни секунды не раздумывая, парень кидает заклинание в сторону гриффиндорцев и волной магии всю троицу отбрасывает с пути каменной лавины. Тот из них, который кажется Джордж или Фред, на лету кидает в него ответное заклинание. Вот дурак! Хотел бы вас убить – убил! Хотя во время войны не до мыслей, что тебя могли огреть с добрых намерений.

Тео ощущает как заклинание Уизла ударяет плашмя, прямо под дых и Тео опускается на пол. А неплохо, сильное, но он сам мог бы наколдовать и лучше. Тео опять, как и много лет назад, в первый день, смотрит на безликие статуи основателей. Они стоят здесь, непоколебимые годами, стоят собранно. Но кое-что изменилось. Статуи смотрят не осуждающе, а с гордостью. Не презрительно, а уважительно. Не с жалостью, а с надеждой. Теперь Нотт их понимает.

Он оборачивается. Видит дым, пробирающийся в замок. Нотт усмехается, понимая, что круг замкнулся, и сейчас он сделал то, от чего бежал всю жизнь, бежал старательно, долго, и в итоге пришел туда, откуда начал.

Как ни странно, но Метка полыхает огнем. Не та, что принадлежит Темному Лорду — той у него и не было никогда. Метка на левом запястье, незабвенный символ Ноттов. Метка, неистребимый знак чистоты его крови, который отползает по его руке, от плечей и все ниже, как отползает смерть.

Мари резко поднялась, превозмогая боль. Фред! Жив? Жив! Она сама видела, как его отбросила с пути этих огромных камней. Слезы брызнули из глаз, но она, стиснув палочку в ладони, была решительна. Безносый ублюдок не посмеет убить ее друзей. Плевать на армию Пожирателей, плевать на великанов и прочую нечисть. Плевать… Девушка оглянулась вокруг и невольно сделала шаг назад. Некогда величественный Хогвартс был разрушен. Дорогой сердцу замок, в который Мари попала одиннадцатилетней девчонкой, был практически стерт с лица земли. Когда-то там был камень. Теперь на его месте песок. Ветра разгонят его, и останутся лишь руины.

«Сколько прошло времени? — задала себе вопрос Мари. — Быть может, все уже кончено?»

Она сделала нерешительный шаг и замерла, она ведь в проходе... От Хогвартса ее отделяла магическая стена, сооруженная Макгонагал и Флитвиком. А за стеной шел бой. Яркие вспышки заклинаний сверкали со всех сторон. В первую секунду Мари подумала, что она оглохла, но, переступив магический барьер, услышала целую кавалькаду звуков: грохот, взрывы, крики, плач… Мари на секунду крепко зажмурилась, перехватила палочку поудобнее и решительно бросилась в бой.

Кровь. Снова кровь. Хоть и было темно, но вспышки проклятий освещали землю и стены, что остались от замка. На секунду взгляд ее застыл на тонкой струйке крови, медленно стекающей за камень. Она сделала шаг, но тут же остановилась, прикрыв глаза. Там была рука, левая, почему-то это было важно. Судя по мантии, Пуффендуй. И такие заклинания есть — они режут человека на куски, в ее голове пронеслось тут же холодно «Сектумсемпра». Мари сделала глубокий вдох, через силу оторвала взгляд от своей находки. Об этом она подумает позже. Если продержатся до рассвета. Она шла на смерть за то, во что верила, понимая: шанс выжить здесь стремится к нулю.