Они должны были сражаться так долго, как получится.

Санса думала, что они продержатся минут пятнадцать. Арья сказала, что протянут двадцать. Джорель — тридцать. В любом случае, число погибших будет слишком велико. Им нужно было что-то, что заставит оставшихся пятьдесят человек бросить оружие.

В этом и заключалась вторая часть миссии Арьи.

Самая важная часть этой битвы.

Санса перерезала горло какому-то мужчине, чувствуя, как тепла струйка крови заливает её лицо, и толкнула другого, раненного в ногу, прямо в рваный порез. Она огляделась вокруг и, когда не услышала шума из палатки Ланнистеров, свистнула Лохматому Песику и послала его бежать обратно в лагерь.

Она развернулась и остановила чужое лезвие своим, как раз вовремя, избежав смертельного удара в шею. Краем глаза она увидела, как Вилла вскрикнула и упала на одно колено; увидела, как солдат Ланнистеров бросился вперед, готовый обезглавить её; приказала Леди наброситься на него и перегрызть ему горло. Санса оскалилась, повернула свой меч и двинулась вперед.

Мгновение спустя она и Вилла сражались спину к спине и их волосы переплелись в зелено-красное нечто.

— Все в порядке? — спросила она, когда наплыв немного замедлился.

— Да, — ответила Вилла, — Просто… небольшая ошибка.

Она махнула мечом по широкой дуге, Санса отступила назад, чтобы дать ей место для маневра, и ударила солдата, подобравшегося слишком близко.

— Будь аккуратней, — укоризненно сказала Санса, и они расстались.

***

Она не знала, сколько времени прошло, но постепенно ярость битвы уменьшилась, и она вздохнула с облегчением.

Толпа расступилась перед ней, и Санса увидела Арью, стоящую перед мужчинами с ножом в руке. Лохматый Песик был рядом с ней, а Нимерия немного сзади, слегка прихрамывая. Её передняя лапа превратилась в кровавое месиво.

Зубы Лохматого Песика прочно держали Джейме Ланнистере, готовые в одно мгновение разорвать ему глотку. Санса почувствовала, как в груди у неё разливается облегчение, и она позволила себе шагнуть вперед.

— Если вы хотите, чтобы ваш командир дожил до рассвета, — сказала она, — Вы должны бросить оружие.

— Прикажи своим людям сдаться, — приказала Арья Цареубийце.

Он заметно сглотнул.

— Я не…

— Сдавайтесь, и мы будем милосердны, — Санса заговорила, перебивая его. Если он прикажет своим людям сражаться — они все погибнут, — Скажите мне, все вы: может быть кто-нибудь из вас захочет рассказать Тайвину Ланнистеру, что его сын умер по вашей вине? Бросьте оружие прямо сейчас, и Цареубийца будет жить.

— Давайте!, — резко бросила Вилла, но, несмотря на её командный тон, её поза была напряженной, а глаза бегали.

— И на колени, — эхом отозвалась Мира.

И медленно, мучительно медленно мужчины опустились на колени. Постепенно, словно нарастающая волна, все мужчины преклонили колено, но Санса не позволила себе согнуться или расслабиться.

И это спасло её. Рамси Сноу, скрытый еще стоящими людьми, бросился к ней.

Возможно, потому что она была ближе всех. Возможно, потому что из всех женщин, стоящих на поле, она была единственной, с кем он разговаривал. А может быть потому, что во всех вселенных Рамси заслуживал умереть именно от её руки.

Его меч вонзился ей в плечо прежде, чем она успела его заметить, и Санса инстинктивно отшатнулась от боли. Мгновение спустя она уже держала меч поднятым и направленным на него. Её трясло, то ли от боли, то ли от надвигающегося гнева и ужаса.

Она слышала, как дернулась Арья, как закричала Мира, но они были слишком далеко. И она знала, что Рамси не сложит оружие ради Цареубийцы, как другие солдаты Ланнистеров. И если Санса сейчас же не возьмет себя в руки, хрупкий мир, который она строила, будет уничтожен.

Они дважды скрестили свои мечи, и Санса поняла, что он просто играет с ней. Он мог бы разрубить её прямо там, где она стояла, если бы захотел. Она была жива, только потому, что он был отмороженным ублюдком, садистом, которому хотелось сделать её смерть как можно более мучительной.

Вдруг его закованный в кольчугу кулак ударил её прямо в грудь, и она задохнулась; взгляд затуманился пурпурными точками, мигающими повсюду.

Если она сдастся прямо сейчас, то никто не узнает.

Волосы прилипли к лицу, шел ливень, и Санса упала коленями в грязь. Она закрыла глаза, и хватка на мече ослабла. Когда она уже была готова выпустить его из онемевших пальцев, в её голове зазвучал голос, так ясно, будто человек стоял рядом с ней:

Ты не умрешь здесь, сказал Джон.

Ты не умрешь в грязи и крови, стоя на коленях, сказал Робб.

И голос, холодный, как Север, и нежный, как у её матери, сказал ей: Вставай, Санса.

Она поднялась на дрожащих ногах, чувствуя, как каждый сантиметр её тела стонет от боли.

Леди, подумала она, уворачиваясь от очередной атаки, Леди, ты нужна мне!

Земля становилась скользкой, туман поднимался, и дождь усилился. Санса стиснула зубы и сделала шаг назад.

А потом Леди прыгнула вперед и одним решительным ударов вырвала Рамси руку вместе с мечом. Его крик эхом отозвался в воздухе, прежде чем она наклонилась, хрипя, и затем единственное, что она слышала, было её пыхтение. Её грудь болела, и она знала, что на её теле появились новые раны. От удара Рамси броня помялась, и теперь она не могла сделать полный вдох, не закашлявшись.

Ты жива.

Санса была жива, хотя и не ожидала этого. Она глубоко вздохнула, и позволила этому знанию смыть боль.

Она не отвернулась, когда Леди принялась терзать Рамси, и не остановила её. Пусть Ланнистеры увидят, что их ждет, если они не сдадутся. Пусть её народ увидит, что случится с тем, кто решится предать Север. В этот раз Сансе не нужно было просить чьей-то помощи, чтобы отомстить, и она была дико горда этим.

Она выпрямила спину, и встала прямо. Как её подданные девушки перед битвой, как Робб в день коронации, как Джон, когда давал ей клятву.

— Вы сдадитесь, — сказала она. Её голос был глубоким и хриплым, несмотря на синяки и боль, — Вы сдадитесь, иначе мы разорвем вам глотки.

Ланнистеры изумленно уставились на неё, а она даже не взглянула на окровавленный труп в десяти футах от себя. Санса не знала, как она выглядит. Но она знала, что с ног до головы покрыта кровью, закована в стальные доспехи, и крепко держит сверкающий меч в руке. Она надеялась, что выглядит такой же злой, какой чувствует себя.

— На колени, — прорычала она, и они повиновались.

***

Джейме пребывал в состоянии оцепенелого шока.

Когда отец велел ему взять сотню надежных людей и отправиться на Север, Джейме счел его глупцом. Но потом он услышал об обмене письмами между его отцом и Русе Болтоном, и все стало ясно.

Так много знатных женщин в одном месте, так далеко от любого другого гарнизона, и только двести человек, оставленных для защиты. Если они захватят замок, сопротивление севера проиграет. Девушки либо выйдут замуж за сыновей лордов, которых он взял с собой, либо станут заложницами. Единственная трудная часть — это дорога.

Но Русе Болтон послал своего сына, чтобы сопроводить их, а Рамси Сноу дал им форму, чтобы замаскироваться. Он повел их к Дредфорту, а затем они двинулись вдоль реки к Посленему Очагу.

Они добрались без каких-либо происшествий. А когда услышали, что все двести мужчин покинули замок, то уже готовились к легкой и бескровной битве.

Джейме был абсолютно уверен в успехе.

Через несколько недель женщинам придется открыть ворота, и он пошлет воронов северным лордам. В первую неделю он был уверен, что леди ждут армию, которая спасет их, поэтому держал людей в полной боевой готовности, но ничего не произошло. И постепенно он понял — никто не придет, а ворота все еще закрыты лишь потому, что девушки оказались слишком гордыми и глупыми.

Девушки, — а их было много — не сдавались, и он с каждым днем становился все более нетерпеливым.

А потом они напали.

Сначала они выпустили лошадей и погнали их через лагерь, убив и дезориентировав многих его людей. Затем она атаковали, превосходя в численности в шесть раз. И прежде чем Джейме смог понять, что происходит, на него напал худой мальчишка, с тонким мечом. Рядом с мальчиком бежал громадный окровавленный волк.