Гертруда Госхок, 31 октября 1347 года

После занятий, когда весь Хогвартс гудел в предвкушении праздника, а привидения Гриффиндора, храбрый сэр Робин и его менестрели, распевали песни прямо в Главном зале, Гертруда сидела, погружённая в свои мысли, и поглядывала на затянутый тучами небосвод на потолке, невпопад отвечая на болтовню Меаллана, привычно устроившегося рядом. Обед подходил к концу, а она так и не приняла ещё решение. Шум и крики ненадолго отвлекли её: Пивз запустил в зал несколько парящих в воздухе арбузов с вырезанными в них устрашающими ликами, что привело студентов в неописуемый восторг, но когда один из них с треском упал под ноги сэра Тристана де Мимси-Порпингтона, заляпав липкой мякотью его праздничную мантию, начался скандал. Теренс Пикс, тем не менее, быстро всё уладил при помощи Тергео и парочки шуток, а арбузы продолжили парить в безопасных углах зала, изредка зловеще вспыхивая огнями в глазах. Посмеиваясь над арбузными выходками полтергейста, Меаллан сказал Гертруде:

— Так что, увидимся вечером у избушки Зореславы?

— Да, до вечера.

— Постараюсь напиться до заката, чтобы потом не страдать, когда на моих глазах будете напиваться вы.

— Неужели никак нельзя снять с тебя гейсы, Меаллан?

— Ты знаешь, пожалуй, я даже не буду пробовать. Смерть — это ещё не самое страшное, что мне обещано за игры с гейсами.

— Мне кажется, это предрассудки. Стоит поискать способ.

— Ты прямо сейчас собираешься провести эксперимент? Я ещё не написал завещание.

— Сейчас у меня другие планы. К тому же, я знаю только про один твой гейс. Есть же и другие? Их, как водится, три?

— Увы, три, — со вздохом согласился Меаллан. — Мы сегодня наверняка окажемся в хижине Айдана, не так ли?

— Более чем вероятно.

— Ну, тогда второй мой гейс мне уже не скрыть.

— Заинтриговал!

— Я старался!

— Тогда ещё раз до вечера. Не напивайся настолько, чтобы не дойти до места встречи.

— Не дойду, так доплыву!

Вернувшись в свою комнату, Гертруда оглядела её и поняла, впервые за несколько месяцев, что в ней нет зеркала. Надо будет попозже попросить эльфов принести ей настоящее, а сейчас обойдёмся и трансфигурированным. Превратив гобелен на стене, изображавший сцену из рыцарского романа, в зеркало, Гертруда критически оглядела своё отражение. Мантия, в которой она когда-то покинула замок супруга, сильно истрепалась, а сапоги были стоптаны. Плащ неоднократно был порван и починен при помощи Репаро, но и от магии вещи изнашиваются — порой даже быстрее, чем без неё. Откладывать больше некуда — либо она идёт в Хогсмид за покупками, либо отправляется в Гринграсский замок, где в её бывшей спальне всё ещё хранится довольно роскошный гардероб супруги сэра Ричарда Гринграсса. Для покупок в Хогсмиде нужны деньги, которых у неё сейчас не так уж много. Зато всё в той же спальне найдётся и сундук с золотыми монетами. На дела Конфигурации она отдала всё, что было в сокровищницах Ричарда, а в свою спальню она не заходила ни разу, и вряд ли кто-то туда ступал, кроме домовиков, бережно вытирающих пыль с многочисленных фигурных поверхностей, на которые щедра обстановка Гринграсского замка. Я не боюсь туда возвращаться, я не боюсь войти в эту спальную, сказала она себе. И приняла, наконец, решение.

В этот раз она предпочла бы полететь туда на метле, но за окном дул суровый северный ветер. Точно такой же, как в Самайн несколько лет назад, когда она ещё была законной и… горячо любимой супругой сэра Ричарда. Слишком горячо. «Дети, зачатые в канун Самайна, бесспорно, будут великими магами», раздался в её голове голос из прошлого. Молния привычно замахнулась сгустком огня, но приостановилась: то тут, то там среди выжженной пустоши зеленели молодые побеги, которые ей не хотелось задеть. Вода, произнёс голос Жрицы из тумана, тут не хватает воды. А сгусток пламени в руках Молнии тем временем погас сам собой. Я не боюсь посмотреть в лицо своим демонам, сказала Гертруда и сделала портоключ в библиотеку Гринграсского замка. С усмешкой вспомнив песню Седрика, сочинённую им в этой библиотеке, она прикоснулась к портоключу, и очертания её комнаты сменились стройными книжными стеллажами, где в абсолютном порядке располагались бесчисленные фолианты.

Наложив Сомниум на портрет госпожи Гринграсс, Гертруда вышла из библиотеки и отправилась к своей бывшей спальне, запоздало сообразив, что ей придётся пройти мимо парадного портрета Ричарда. Держа палочку наготове, она свернула в нужный коридор и столкнулась с Сивиллой Лонгботтом, одной из глав совета по делам Конфигурации.

— Профессор Госхок! Какая приятная неожиданность!

— Госпожа Лонгботтом. Извините, что не предупредила.

— Ну что вы, это же ваш замок!

— Я предпочитаю думать о нём теперь, как о замке Совета магов Британии.

— Да, конечно, я понимаю.

Ничего она не понимает, и никто этого не поймёт, подумала Гертруда. Впрочем, это и к лучшему.

— Мне нужно забрать кое-что из моей бывшей спальни.

— На неё мы наложили защиту, на всякий случай. Сейчас я отправлю кого-то ее снять.

— Буду признательна. И можно потом не накладывать её снова — нет нужды.

— Как скажете, профессор.

Госпожа Лонгботтом вытащила из набитой пергаментами сумки свиток, написала на нём несколько фраз и сказала «Вибро». Гертруда улыбнулась: придуманный Этьеном способ общения через копии свитков, на которые наложено Протео, явно всё больше входил в обиход среди магов. Вскоре свиток Сивиллы завибрировал, и та удовлетворённо кивнула.

— Все готово. Так что спальня в вашем распоряжении. И с праздником вас!

— Благодарю! И вас тоже!

Госпожа Лонгботтом свернула за угол, оставив Гертруду один на один с коридором, где висел портрет Ричарда. Она подавила желание поправить причёску и одернуть мантию. Из чувства противоречия, она свернула волосы в грубый узел, закрепив его своей яблоневой палочкой, и двинулась вперёд. Уже собираясь сказать «Сомниум», она внезапно передумала и остановилась перед портретом, посмотрев нарисованному Ричарду прямо в глаза. Демоны так демоны.

— Гертруда, — протянул низкий голос, от которого внутри неё всё похолодело. Но холод тут же сменился жаром сгустка огня, который зажёгся в руках у Молнии.

— Ричард, — ответила она как можно спокойнее.

— На что ты похожа, дорогая! Что за причёска? И на тебе Конфундус, судя по всему? Раз ты эти лохмотья принимаешь за мантию?

— Я слишком сильно занята, чтобы уделять внимание таким мелочам.

— Чем же ты была так занята? Ах, дай угадаю. Твоя смешная маленькая теория?

— Да, она. Говорят, она изменит судьбу смешной маленькой Британии.

— Гордыня, упрямство, ложные цели. Дорогая, придётся тебя наказать.

— Ты портрет, ты всего лишь портрет. Слабый отпечаток ныне уже не существующего разума, который так любил выдумывать наказания. Бессильный и, если быть полностью откровенными, смехотворный. Оставлю тебя с этой мыслью.

— Моё наказание догонит тебя, где бы ты ни была и что бы ни делала, дорогая. Ты это знаешь.

Молния запустила сгусток огня в затянутое мрачными тучами небо над пустошью, пробивая в них дыру, в которую тут же пролился свет закатного солнца. Гертруда послала портрету Ричарда непристойное ругательство и собралась идти дальше.

— Бессильный, говоришь. Ты в этом уверена, судя по всему. Но я всё ещё умею делать вот это. Тебе наверняка приятно будет это лицезреть. Ведь ты же соскучилась, признайся.

Вопреки внутреннему голосу (и это был голос Профессора), говорившему ей не оборачиваться, она всё же обернулась и увидала, как статный Ричард с его высокими скулами и густыми бровями превращается в волка с оскаленными зубами. Не успела она похолодеть, как Профессор заговорил быстро и уверенно: спокойствие, только спокойствие. Сейчас не полнолуние, но ведь и Ричард умел превращаться в волка в любую фазу луны — это был предмет его особой гордости. Соответственно, заказывая парадный портрет, он договорился с художником, что тот изобразит обе его ипостаси. Ранее портрет не демонстрировал эту способность — видимо, ждал подходящего случая. И вот сейчас он решил выпустить демона из сундука — ты же ведь хотела демонов? А Ричард всегда был особо чувствителен к твоим желаниям. Так что всё объяснимо и нет поводов устраивать очередной пожар.