– И что теперь? Отец убьет меня, – хмуро смотря в пол выдавил Малфой.

– Ах молодость, юность, – Альбус вздохнул. – Тебе нужно решить для себя, так ли нужен тебе Гарри и тогда ответ придет сам-собой. Просто слушай сердце, – напоследок сказал директор, вставая. – А теперь иди, он слаб. Ты ему нужен…

Гарри бродил где-то на границе сна и яви. Он то всплывал на поверхность, то вновь погружался в свои видения. Драко находился рядом с ним и курил одну сигарету за другой. Он обдумывал слова старца: «Так ли нужен ему Гарри?». Малфой то подходил ближе к кровати, смотря на забывшегося беспокойным сном парня, то дотрагивался прохладной ладонью до его горячего лба, то пропускал сквозь пальцы пряди смоляных волос. По всему выходило, что нужен. Еще как нужен. И почему именно он? Драко застонал и двинул стену кулаком.

– Отец будет в ярости, никогда не позволит… Я должен буду признаться.

Он вздохнул и сел рядом с кроватью, прижав руку Гарри к своей щеке. – Что же мне делать? – спросил он у спящего парня. – Не хочу, чтоб ты видел мою слабость и уязвимость. Это порушит всю мою репутацию, – грустно улыбнулся он.

Минуты шли, тикали часы, скользя стрелками по циферблату. Текли и мысли в голове у Малфоя: «Что, если и отец не сумеет помочь? Времени остается до завтрашнего полудня, так сказал Дамблдор. Даже раньше срока. Уровень его магии 31%. Был. Сейчас еще ниже», – Драко опустил голову на грудь Гарри и замер, силясь проглотить комок в горле. Он не плакал. Никогда. И не заплачет. Он справится. Вытянет этого недотепу из передряги. Вытянет для того, чтобы забрать себе и не отпускать. А с отцом он переговорит. Как взрослый со взрослым. Тот вынужден будет смириться. В этот момент Поттер наконец проснулся и открыл глаза, немало удивившись сидящему рядом Драко.

– Эй, – позвал он, – ты чего здесь?

Блондин медленно поднял искаженное сомнениями лицо. Гарри испугался. Тот выглядел осунувшимся. Черты лица заострились, между бровей пролегла морщинка, тонкие губы побелели и были сжаты в почти неразличимую линию.

– Я, я долго спал? – спросил Гарри.

– Сейчас шесть, – ответил Драко. – Два часа до прихода отца. Как ты себя чувствуешь?

– Хреново, – Поттер вздохнул. – Будто бы не спал вечность, так хочу…

– Нет, – резко сказал Драко, – не вздумай отрубаться снова. Ты еле «выплыл».

– Все так плохо? – Гарри с трудом приподнялся на локте. На лице Драко заходили желваки.

– Ну будет тебе, – попытался успокоить его грифф. – Твой отец обязательно что-нибудь придумает, так ведь?

Блондин неуверенно кивнул. Поттер за руку притянул его к себе и, подвинувшись, заставил лечь рядом. Малфой обнял его, а Гарри старался не показывать, что заметил и дрожание его рук и то, как подергивается правое веко. Он просто смежил глаза и потянулся к нему за поцелуем. Сам. Это был самый нежный поцелуй за всю их короткую, но яркую любовную историю. Не было ни страсти, ни укусов, только сама трепетность, само желание показать, как оба нуждаются друг в друге и как боятся последующих суток.

Половина восьмого наступила незаметно. Драко встал и помог Гарри надеть рубашку. Ту самую, которую сам же и одолжил ему. Было решено, что ослабленному гриффиндорцу необходим максимальный покой и встреча пройдет прямо здесь. Директор откроет Люциусу камин в своем кабинете, а затем они вместе направятся в башню. Однако вышло не совсем так. Прибывший точно в срок, Малфой-старший захотел немедленной аудиенции с сыном тет-а-тет, а после – все остальное. Люциус был порядком встревожен задействованной экстренной связью и кроме информации о собственном наследнике его не интересовало сейчас ничего. Вызвав из башни Драко и отправившись туда сам, Дамблдор предоставил в распоряжение отца с сыном зал заседаний, куда приказал подать чай и печенье. Хлопнула дверь. Малфои остались одни.

(Любовь – все вокруг тебя, поэтому найди опору. Скрытой в наших словах, ее не всегда достаточно. Не задыхайся день за днем, все наладится. Ведь если ты и ощущаешь слабость, ты знаешь, что у меня хватит сил. Только еще один день. Еще один день. A little more – Skillet).

Люциус прислонил к столу трость и сел, отодвинув от себя дымящуюся чашку. Внешний вид отпрыска оставлял желать лучшего, хотя видимых повреждений не наблюдалось, что позволило Люциусу вздохнуть чуть свободнее. Но он рано радовался.

– Итак, – сказал он, – Должно было стрястись что-то крайне серьезное, раз ты позволил себе задействовать этот канал. Я отменил две важные сделки и жду объяснений. Крайне надеюсь, что причина у тебя достаточно серьезная.

Драко закусил губу, после чего выдохнул. Он так и остался стоять, сжимая в руке волшебную палочку. Это не укрылось от взгляда Люциуса.

– Это еще что такое? – удивился он. – Уж не собрался ли ты напасть на меня, сын мой?

Младший был напряжен как струна и дело явно было серьезнее, чем показалось Люцу вначале. Драко повел головой из стороны в сторону:

– Я только для защиты, отец. Когда вы узнаете, будете в бешенстве, – сказал он, вжимая голову в плечи.

– И все же, – ледяным голосом сказал Люциус, – Изволь объясниться. Я обещаю выслушать.

Рассказ Драко вышел сумбурным. Он просил прощение за то, что узнал о себе и о своих предпочтениях. Что такое недопустимо в благороднейших семействах подобных Малфоям. Он просил отца хоть на секунду поверить ему, что это не глупые детские капризы и подумать хотя бы о шатком нейтралитете отныне между ними. Говорил он и о том, что страшно боится, что отец отречется от него и заявит о не оправдании сыном возложенных на него надежд, а также о других своих страхах и сомнениях. Возможно, это был самый откровенный разговор между отцом и сыном за всю их жизнь. Что до, что – после него. Закончил Драко просьбой спасти Поттера и найти способ в фолиантах Малфой-мэнора разорвать непреложный обет. Старший долго молчал и постукивал кольцом по набалдашнику трости.

– Я не готов пока ответить тебе, как изменятся отношения между нами в свете сказанного тобой. Я ценю твою откровенность, но ты ударил меня в спину. Однако я уважу твою просьбу и посмотрю, смогу ли помочь чем-то. Только лишь потому, что иметь «долг жизни» от Гарри Поттера в будущем может быть хорошей подоплекой. Идем.

В башне.

Во время отсутствия отца с сыном, Дамблдор снова просканировал уровень магии Поттера и, вместо 31, обнаружил уже 24%. В этот момент наконец появились Малфои и директор взглянул прямо в глаза Люциусу. Великий Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор чуть не плакал.

– 24%. – сказал он тихо, – Люциус, я… Что хочешь…

Тот поднял ладонь в останавливающем жесте:

– Перестаньте, Альбус, сын ввел меня в курс дела, – откинув назад полу плаща, он подошел ближе к кровати и что-то прошептал. Воздух вокруг лежащего Поттера еле ощутимо завибрировал. Совсем немного. – Да уж, – буркнул Люц. – Вижу. Потоков почти нет, вся энергия уходит в ничто. Ядро практически потухло. Что там, тесный контакт? Драко, иди сюда, – позвал он сына. Тот приблизился. – Возьми этого… Возьми мистера Поттера за руку, – напряженно велел он. Блондин взял с кровати ладонь Гарри обеими руками и слегка погладил своим большим пальцем большой палец Гарри в попытке подбодрить. Люциус на это скривился, будто проглотил лимон прямо с кожурой и без сахара. Взяв себя в руки, он снова начал сканировать. – Так, реакция магии есть, но весьма слабая, недостаточная для того, чтобы порвать оковы…Все, хватит, – велел он. Драко отошел. Люциус повернулся к директору:

– Профессор, я, конечно, уважу вашу с моим сыном просьбу, хотя меня от нее и буквально выворачивает, однако не могу обещать ничего конкретного. Исходных данных почти нет, времени мало, так что…

– Прошу тебя, Люциус, – слабо откликнулся Альбус. – Поспеши.

Тот кивнул и направился было к двери, как вдруг…

– Мистер Малфой, – раздался с кровати слабый голос. – Я могу поговорить с вами наедине? Всего пять минут?