– Ишь, присосался, – нависал над ним вернувшийся после чистки зубов Драко. Гарри и не заметил, что тот выходил. Настолько он был погружен в свои мысли.

– Вдруг там натрезвую надо, а ты тут бухаешь. Второй раз замутить такое – вот уж нет уж. Вставай давай. Пошли.

– Куда?

– Да уж недалеко, – хмыкнул Драко. – Завязывай с сомнениями.

И Гарри встал и пошел с ним. Светопреставление за окном вполне отражало его внутреннее состояние. Кровать была шире, чем у гриффов, балдахин – выше. Сзади на плечи ему мягко опустились теплые руки и чуть подтолкнули:

– Просто ложись, просто ложись лицом к окну. Просто смотри. Не бойся.

Сняв бежевые мокасины и очки, Гарри осторожно присел на край, после – столь же осторожно прилег. Кровать сзади прогнулась под тяжестью второго. Поттер скукожился, как старый рваный башмак и поджал под себя ноги. Сзади хмыкнули. Теплая сильная рука легла ему на талию, поглаживая сквозь ткань, а ухо обожгло горячее дыхание. Малфой, мыслимое ли это дело, напевал. Напевал что-то дурацкое, чтобы он, Гарри, расслабился. И, хотя слов из-за раскатов грома распознать не удавалось, сам голос парня был как никогда мягок и тягуч, как патока и действовал как наркотик. Гарри обмяк и прижался спиной к прессу Малфоя.

– Посмотри на меня, – послышалось из-за спины, – Обернись.

Гарри привстал на локте и лег вполоборота. Глаза цвета расплавленной ртути смотрели серьезно и без насмешки.

– Послушай, Поттер, я не такая тварь, какой ты привык меня считать, и я не насильник. Я хочу помочь, слышишь? Но я должен знать, скажи мне, ты когда-то… Вообще что-то было? К тебе прикасался кто-то? Ну, кроме поцелуев?

Гарри начал разворачиваться назад, но Драко придержал его:

– Я не стебусь сейчас, в глаза смотри.

Гарри ощущал себя маленьким и глупым. Неопытной мышкой, попавшей в лапы к хищнику. Он стыдился своего неумения и незнания, и отчаянно пытался это скрыть. Малфой вздохнул:

– Молчи, я понял. Не будем спешить.

Он развернул к себе Гарри и, медленно приблизившись, коснулся губами его губ. Гарри вздрогнул, но не отодвинулся, только глаза закрыл. Это не было похоже ни на мокрый поцелуй с Джоу, ни на слюнявый – с Джинни. Малфой целовался мастерски, ведь не зря он носил негласный титул: Принц Слизерина. В свои годы он был уже довольно опытным любовником, хоть и не пробовал с парнями. Но поцелуи, они ведь со всеми одинаковы. По физиологии. Осторожно проведя языком по нижней губе Гарри, Драко несильно втянул ее в рот, чуть прикусив и тут же зализав ранку. Придерживая своего партнера за спину, он чередовал укусы с нежными осторожными поцелуями, доводя того до исступления, а после, осторожно проникнув языком тому в рот, вырвал у Гарри первый стон. Тот, видимо, испугавшись своей реакции, завозился. Драко отстранился и усмехнулся:

– Успокойся, это нормально. Ну ты даешь, Поттер, отзывчивый – обалдеть.

Брюнет смутился и попытался отползти.

– Да куда ты ползешь, несчастье, – уже в голос захохотал блондин, – не уйдешь теперь. Отдыхать собрался? Рано, брат, рано. Чего ты так испугался? Просто расслабься. Не бойся, я не жду от тебя ничего. Не заморачивайся пока на этом. Просто принимай и все. Драко молчал о том, что возбудился настолько, что еле себя сдерживал. Он не хотел пугать неопытного любовника, и после ловить его по всему замку. Драко забавляла эта игра. И, приходилось признаться, ему нравился Гарри. – Ну парень, что теперь, подумаешь. Расширяем горизонты, – хмыкнул Малфой. Опрокинув стремившегося удрать гриффа на спину, слизеринец навис сверху, злобно прищурившись.

– Я же сказал, – с тихой угрозой произнес он, – кончай дурить. Ты не уйдешь. Начал – закончи, в постели нет полумер. Самого того, чего ты боишься – сегодня не будет. Я сам пока не готов. А сейчас – отвечай же мне… – и блондин поцеловал его вновь, нависая над Гарри на локтях и осторожно раздвинув коленом его ноги. Поттер широко раскрыл глаза. О господи, это слишком. Малфой терся о него своим возбужденным членом, одновременно проникая ему языком в рот и нежно проводя по его собственному.

– Отвечай же, – рыкнул качок.

И Гарри отпустил себя. Он поверил, что Малфой не пересечет черту и не причинит ему вреда. Он осторожно положил руки на лопатки Драко и ближе притянув его к себе, несмело коснулся его языка своим. У Драко в голове взорвался фейерверк, и он неистово застонал прямо Гарри в рот.

– Молодец, – прошептал он, – давай!

Гарри уже пообвыкся и его больше не сковывало страхом. Он горел, как в огне и к этому же огню тянулся. Ни с кем и никогда не испытывал он подобного. Он понял, почему люди так искали свою пару и так стремились к близости. От этого сносило крышу, от этого мутился разум, это было круче наркотиков и никотина. Ради этого стоило жить. Двое на кровати целовались так неистово, что вспотели, и мокрая ткань липла к разгоряченным телам. Драко, упав на Гарри, попросил передышку, иначе все закончится прям сейчас, – сказал он.

– Ты ведь не почувствовал еще ничего, что говорило бы о снятии «обета»?

Мутные глаза Гарри не выражали сейчас ничего. Ему было пофиг на весь мир. И на обет в том числе. Драко понял и встал попить воды.

– Прости, я увлекся, – сказал он стоя спиной и тяжело дыша. – Дай мне минуту.

Дождь барабанил по стеклам, ветер гудел в трубах. Гарри в прилипшей к телу мокрой майке начал мерзнуть. Встав с кровати, он стянул с себя майку и несмело подошел к Малфою. Тот был как струна. Гарри, приблизившись вплотную, прижался со спины к нему всем телом и коснулся губами соленого от пота мощного бицепса. Малфой вздохнул и повернулся. Зрачок его занимал всю радужку, жилка на шее неистово пульсировала. Он снова вздохнул.

– Ты искушаешь меня, – хрипло сказал. – Не думал я, что будет так… Но я владею собой, не бойся, идем. Пора сделать это.

Вернувшись к кровати, Малфой также стянул с себя белую рубашку и остался в одних брюках. – Ложись, – велел он, сам опускаясь позади Гарри, как в дежавю. С той только разницей, что теперь оба были обнажены по пояс.

– Гарри, – впервые обратившись к бывшему врагу по-имени, мягко сказал Драко. – По условиям пари должен произойти тесный физический контакт, при котором тебе не захочется убить меня. Не перебивай. Поскольку прикоснуться ко мне ты еще, как я вижу, не готов, – Гарри судорожно кивнул, – просто положишь свою руку поверх моей, ты понял? Не замирай, хорошо? Не оборачивайся, не думай, смотри в окно.

С этими словами Драко прижался к Гарри сзади всем телом, привлекая того к себе и заставляя откинуть голову чуть назад. Бледная рука потянулась к паху брюнета. У Гарри стоял колом. На светло-серой ткани темнело мокрое пятно. Он рвано дышал. Драко провел рукой и легонько сжал выпуклость. Гарри стиснул зубы. Драко чуть прикусил мочку уха парня и начал ослаблять шнуровку. Запах кофе сводил его с ума. Гарри же «плыл» в ароматах травы и озона. Блондин проник пальцем под шнуровку и всхлипнул сам. Он трясся от желания и мозг его отказывался действовать разумно.

– Снимай их, – прорычал он на грани обморока, – сейчас! Или я за себя не отвечаю. И вот последней преграды нет. Упругие теплые ягодицы Поттера прижимаются к его паху, а сам он стыдливо старается прикрыться руками.

– НЕТ! – Поймав его руку, Драко целует ладонь. – Еще немного.

Когда Малфой берет в руку его напряженную и истекающую смазкой плоть, Гарри кричит в голос и бьется на кровати.

– Руку, – шипит тот, – клади сверху руку. Переплетай пальцы с моими, давай!

Гарри слушается, и начинаются древнейшие движения, природу которых несложно угадать. Он бьется в агонии, задыхается и просит то остановиться, то продолжать. Мокрая челка прилипла ко лбу, а искусанные губы распахнуты в крике. Малфой обхватил сзади одной ногой ногу Гарри и чуть отвел ее в сторону для лучшего доступа, и теперь Гарри открыт как никогда. Двигая рукой по стволу и поглаживая иногда яички, блондин ласкал языком шею гриффа, ожидая скорой разрядки Гарри. Он был прав. Не выдержав таких сумасшедших эмоций, брюнет выгнулся дугой, застонал… Громыхнул мощный раскат грома.