- Все не столь радужно, как мне это виделось прежде, - мрачно произнес Пол и медленно зашагал к выходу. – Такой вариант развития событий нас никак не устраивает. Тут куда не кинь – всюду клин выходит. Мы умираем, прошлое остается неизменным, семьи наши будут скорбеть…
- Не мы, а я, Макка, - раздался хриплый голос Леннона из угла. – Не мы, а я.
- Даже не вздумай, - Пол в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и встал между ним и грудой металла, которую изобретатель столь гордо величал машиной времени. Уж лучше пусть остается все как есть…
- Лучше?! Гребанный Макка, ты когда-нибудь научишься думать и обо мне тоже?! Я не собираюсь и дальше продолжать ту жизнь, что веду последние десять лет. И другого выхода у меня уже не предвидится, только эта долбанная машина! Пусть хоть в параллельном мире наши с тобой двойники проживут другую жизнь, сохранят Битлз и свои отношения. Пусть хотя бы они будут счастливы, Макка!
- А Шон? Ты подумал о нем, Джон? И с каких это пор ты вдруг стал таким решительным? Йоко обычно даже через океан умудрялась дергать тебя за ниточки. Прошу прощения, - вдруг спохватился Пол. – Пойдем выйдем и поговорим на воздухе, ни к чему ссориться на людях.
Они вышли в сад, и Джон несколько минут молча мерил шагами неопрятный газон под окнами ветхого домика изобретателя.
- Зачем Шону такой дурной отец, как я? Ты прекрасно справляешься с четырьмя детьми, они тебя обожают, а я совсем забросил Джулса, а рядом с Шоном меня держит только чувство вины перед Джулсом. Все так сложно… С одной Йоко ему будет лучше…
- А обо мне ты подумал, дуралей? – едва слышно произнес Пол и опустил голову. – Ведь мне придется тебя хоронить. Ведь я никогда тебя больше не увижу, это ты понимаешь, ублюдок несчастный! Сейчас, как бы плохо все не было, мы можем хотя бы видеться и болтать по телефону, а к чему ты меня приговариваешь? К похоронам и вечному вдовству?
- Ты же будешь знать, что я жив, что у меня все получилось, что в другом мире мы ничего не побоялись…
- Нет уж, тогда туда отправляюсь я и без всяких разговоров!
- А вот это глупо, Макка. Помимо того, что ты бросаешь Линду одну с четырьмя детьми, ты еще и вряд ли сможешь что-то сделать с прошлым.
- Что?! – едва не взревел Пол. – Да что ты о себе возомнил?!
- Погоди ты, несносный, - перебил его Джон. – Я не о том. Ну вот куда ты собрался возвращаться и что именно менять?
- В Индию, разумеется. Убедить себя тогдашнего в том, что люблю тебя, и ответить взаимностью на ту твою откровенную ночную беседу…
- Себя-то ты убедишь, в этом я не сомневаюсь, а вот как насчет меня?
- Но ведь ты…
- Вот именно! Ведь я! Уже тогда мы вовсю общались с Йоко, и только я смогу предотвратить наше с ней сближение. А если туда отправишься ты, то мы оба и наши семьи пострадают совершенно напрасно: может быть, в ту ночь на пляже я и смогу уговорить тебя на поцелуи и секс, но та боль длиною в несколько лет не уйдет никуда, а Йоко по-прежнему будет казаться мне единственным источником исцеления от нее. Мы не можем рисковать, Макка. Спасти себя от Йоко могу только я сам.
- А меня, стало быть, от Линды и наших будущих детей? – вдруг с какой-то горечью бросил Пол.
- Мы можем ничего не менять, оставить все как есть. Решайте, мистер, а я пока покурю.
- О, боже, как же все это тяжело, я совсем не подумал о Линде! Ведь она же в том мире останется одна…
- А с чего ты взял, друг мой Макка, что ты лучший для нее вариант? Может, она встретит кого поприличнее и без этих вот бисексуальных замашек! Может, тот мужчина не будет мотать ей нервы. Да и кроме того, в этом нашем мире все останется как есть. Ваши дети никуда не денутся. Из него испарюсь один только я. А что будет в том новом мире – одному богу известно. Даже изобретатель всего только предполагает. Я бы на месте Линды только радовался бы возможности улизнуть от твоего смазливого личика, черт бы его побрал, Макка! – и он бросил окурок в кусты, быстро подошел к Полу и впился в него страстным поцелуем.
- Прямо сейчас, - пробормотал Пол. – Я же больше никогда тебя не увижу…
- О, так ты согласен! – рассмеялся Джон. – Прямо сейчас, говоришь? А ну пошли в машину. Изобретатель твой подождет. Чай сто фунтов на дороге не валяются!
Они любили друг друга так страстно, как только могли это делать люди, приговоренные к смертной казни в самом буквальном смысле этих страшных слов. Они все обратились в желание. Весь мир для каждого из них сосредоточился на эти долгие минуты в другом: Джон видел только расширившиеся зрачки Пола и его мокрые от пота черные пряди волос, слышал только его частое дыхание, не прерываемое ни единым стоном. Стонал и кричал лишь Джон. Спустя час оба они откинулись на заднем сиденье, и Пол отвернулся:
- Иди. Ты ведь этого сейчас хочешь.
- Ты даже не представляешь как…
- Иди. И если я узнаю о твоей смерти, то я по крайней мере буду знать, что все не зря. Иди.
Джон набросил куртку прямо на голое тело и, хлопнув дверцей автомобиля, направился к домику ученого и исчез за дверью.
Минуты тянулись мучительно долго. Пол уронил голову на руль, так и не попытавшись одеться, и молился…молился о том, чтобы только эта проклятая машина не сработала.
- Кажется, все прошло благополучно, - внезапно раздался голос изобретателя прямо у него над ухом. – Теперь будем ждать результатов. Если прошлое ему изменить не удастся, то вернуться он должен примерно в течение часа. Если же он одержит победу над прошлым, то…
- То?.. – выдохнул Пол.
- О его гибели мы узнаем сегодня же.
- Так скоро?! – в отчаянии воскликнул он.
- Наше время никак не соотносится с временем в прошлом. Он может провести там несколько лет, прежде чем что-то реально изменит, впрочем я дал ему всего месяц, так мы с ним договорились. По истечение месяца, если у него ничего не выйдет, он возвращается. И машине все равно, сколько дней или недель он там провел – история с ним должна быть завершена уже сегодня же до полуночи – либо его возвращением, либо его смертью. Предлагаю выждать час, и если он не вернется, просто позвоните мне, когда что-то узнаете… ну вы поняли…
Пол распахнул дверцу автомобиля и пригласил изобретателя сесть. Тот засмущался, увидев обнаженный торс своего первого клиента, и громко закашлялся. Пол тоже смутился и накинул пиджак.
- Ровно час?
- По крайней мере, не больше.
- Думаете, он вернется?
- Это же Джон Леннон, я прав?
Пол кивнул.
- И вернулся он именно в весну 68-го, вероятно, для того, чтобы предотвратить распад Битлз?
- Ммм, в некотором роде…
- Мистер Леннон – очень нерешительный человек, вам ли этого не знать, мистер Маккартни. Но если ему что-то втемяшит в голову… ох, простите, я хотел сказать, придет…
- Да, нет, тут вы совершенно правы, именно втемяшит и никак иначе… Он не вернется?
Изобретатель покачал головой.
Оставшееся время прошло в томительном ожидании. Наконец, Пол не выдержал, выскочил из машины и по лужам, в пиджаке на голое тело побежал к дому ученого. Там было все так же пусто и тихо. С момента исчезновения Джона прошло уже больше часа. Пол с тоской окинул взглядом странный ржавый агрегат, развернулся и вышел. Буквально на пороге он столкнулся с ученым.
- Так я и думал. Позвоните мне, пожалуйста, когда что-то узнаете о его смерти… Впрочем… думаю, о ней сразу же узнает весь мир.
Пол обреченно кивнул и завел автомобиль. В считанные секунды обшарпанный домик изобретателя горе-машины исчез из виду.
Пол бросил машину прямо на дороге, не загоняя ее в гараж, одним махом перепрыгнул через забор, распахнул никогда не запиравшееся окно на кухне и влез в дом, подбежал к телевизору и включил его. Шел рядовой выпуск новостей, в котором ни слова не сказали про Джона Леннона. Тогда он подошел к телефону и набрал его номер. Портье гостиницы сухим голосом сообщил, что мистер Леннон еще спит. Пол попросил его оставить сообщение с просьбой сразу же связаться с ним, как только Джон проснется. Весь день прошел для Пола как в тумане: он не выключал телевизор и каждый час набирал Джона, но тот категорически отказывался брать трубку: с утра он ушел в студию, потом на радио, и под конец дня Пол уже отчаялся спасти пусть даже жалкую копию Леннона, жить которой в этом мире оставалось считанные часы.