- В смысле? – Вадим повернулся и замер, сжимая в ладони мятую рубашку. - Что-то случилось?

- Да, - кивнул Глеб, лихорадочно соображая, как бы поправдоподобнее соврать.

- Что? – брат присел рядом с ним на кровать и обеспокоенно заглянул ему в глаза.

- Она мне нравится, Вадик, - на одном выдохе выпалил Глеб и зажмурился.

Вадим рассмеялся и снова потрепал младшего по голове.

- Ты это серьезно?

Глеб отчаянно закивал, не размыкая век.

- Ей же 18, малыш, а тебе всего 15.

- И что? Всего три года! Не так уж это и много! – Глеб попытался вжиться в роль несчастного влюбленного, и в ту же секунду ему стало буквально до слез жаль самого себя.

- Сейчас это очень много… Она уже взрослая девчонка, и ей недостаточно просто держаться за ручку и болтать о книжках и музыке, - мягко возразил Вадим, растерянно всматриваясь в возбужденное лицо младшего.

- Года через два и я смогу трахаться! – авторитетно заявил Глеб.

- Да, малыш, только, боюсь, ждать тебя она точно не станет…

- То есть все это время ее будешь трахать ты? Вот так же, как тогда – на кухонном столе? – Глеб ощутил вдруг в груди непонятный укол ревности и испугался—кого и к кому он приревновал?

- Ох, - Вадим тяжело выдохнул. – Ну даже если ее брошу я, так обязательно найдется кто-то еще.

- Делай как хочешь, Вадик, - обиженно буркнул Глеб, падая на кровать и пряча лицо в подушку.

Непонятная боль накрыла его с головой, и он даже не пытался анализировать ее подоплеку. Он никогда раньше не обращал внимания на Катьку, ее в его хрупком мире чудовищ попросту не существовало. Да и сейчас она значила для него чуть меньше, чем ничего, но вот то, как сопротивлялся Вадим их с ней возможному расставанию, отчего-то совершенно огорошило Глеба. И когда сильные и теплые руки брата обвились вокруг его плеч, младший вдруг совершенно непроизвольно и неожиданно для самого себя разрыдался.

- Глебушка, ну ты чего? – перепугался Вадим, гладя ладонями хрупкое детское еще тело. – Да и наплевать мне на нее, девчонок что ли мало? Найду себе другую, но только вот тебе-то это вряд ли чем-то поможет. И она другого быстро найдет, и уж его ты не сможешь убедить расстаться с Катькой ради твоей великой любви. А вот если бы с ней продолжал встречаться я, то мог бы придержать ее до твоего взросления…

И Глеб никак не мог понять – всерьез говорит Вадик или смеется над ним.

- Ты будешь целовать…ее… а я должен буду смотреть на это? - всхлипнул Глеб, с ужасом вспоминая подсмотренную давеча сцену и чувствуя, как сердце снова окатило волной горечи.

- Конечно, ну не тебя же! – из груди брата вырвался легкий смешок, и Вадим тепло улыбнулся, а Глеб вдруг ощутил, как внутри него все похолодело.

И в ту же секунду пришло страшное осознание: меня! Меня! Он поднял на старшего заплаканное лицо и уставился на его полные четко очерченные губы. Снова окатило воспоминанием, как вот эти самые губы ласкали Катькину шею и грудь, как покрывали поцелуями ее лицо, льнули к ее губам. И на мгновение Глебу почудилось прикосновение этих самых губ на своих… Он вздрогнул, тряхнул головой и снова отвернулся.

- Делай как знаешь, Вадик, - буркнул он, стряхивая ладони брата с плеч.

- Ты не обидишься, малыш?

- Обижусь.

- Вот и что мне с тобой делать, Глеб? – Вадим отбросил рубашку в сторону и потер влажные от пота виски. – Я думал, у меня сегодня будет секс.

- Ты что, совсем без этого не можешь? – нахмурился Глеб. – Я думал, ты можешь все.

- Могу, - махнул рукой Вадим. – Но с сексом лучше, чем без секса. И вот как мне теперь быть? Ты же мне Катьку в этом вопросе не заменишь, - снова усмехнулся Вадим, и Глеба снова пронзило холодом.

«Давай попробуем!» - хотелось отчего-то крикнуть Глебу, но в тот же миг он сам испугался своих желаний и промолчал.

- Позвони ей. Скажи, что вы расстаетесь, - настаивал Глеб.

- А что мне за это будет? – криво усмехнулся Вадим, устало поднимаясь с кровати.

- Ну хочешь, я подрочу тебе, - начал вдруг Глеб и тут же осекся, с ужасом пряча глаза.

- Да иди ты, Глебсон, чего ты умеешь в свои 15, - Вадим, казалось, не воспринял его предложение всерьез и задумчиво побрел к телефону.

Разговор с Катькой занял около получаса. Вадим отбрехивался от свидания как мог и так и не решился окончательно порвать с ней, но когда вернулся в комнату, Глеб зло рассмеялся:

- Слабак!

- С бухты-барахты такие дела не делаются. Надо при личной встрече все спокойно обговорить. Она же огорчится, реветь будет опять же. Да и неплохо бы кого-то нового на ее место подыскать, прежде чем окончательно рвать, - Вадим поднялся и отправился в сторону ванной.

Глеб тут же догадался с какой целью.

- Постой, - схватил он его за локоть. – Сделай это здесь.

- То есть? – удивился старший.

- Я хочу знать, как это делается. Многие в нашем классе уже вовсю занимаются этим, а я все как лох хожу.

- Не предлагаешь же ты мне подрочить при тебе! – рассмеялся Вадим, но Глеб лишь кивнул и сглотнул слюну, жадно взирая на оттопырившуюся отчего-то ширинку брата. – Глебсон, ты извращенец, - покачал Вадим головой. – Ну что ж, сам напросился.

Он дернул молнию брюк и скользнул рукой внутрь, чуть приспуская трусы и высвобождая уже затвердевший член. При виде этого зрелища Глеб до крови закусил губу и едва не застонал – и сам не понимая, почему. Пальцы Вадима сжали член у основания и заскользили вверх к оголившейся головке. На ней вмиг выступила смазка, и в ту же секунду Глеб ощутил, как в его собственных штанах вдруг стало горячо и тесно. Брат принялся водить ладонью вдоль члена, голова его запрокинулась, обнажая тонкую порозовевшую шею, и Глеб невольно залюбовался этим зрелищем, отвлекшись от собственного болезненного возбуждения. Он вдруг ощутил острое желание встать, подойти ближе и коснуться пальцами шеи брата, нащупать бьющуюся на ней голубую жилку и вести по ней вверх к скуле, скользнуть по контуру к подбородку, а затем выше – к губам… Вадим еще несколько раз толкнулся в крепко сжатую ладонь и с шумным выдохом кончил, опуская голову и облизывая губы. Глеб сжимал в кулаках простыню и в точности повторил за братом движение языком, глядя ему прямо в глаза. Вадим нервно кашлянул, достал из брюк носовой платок, вытер ладонь и оправил одежду.

- Доволен? – хрипло выдавил он, а взгляд его тем временем непроизвольно упал на заметную выпуклость в паху младшего. - О, да ты и сам уже готов!

Глеб громко сглотнул, не в силах отвести взгляд от старшего, медленно расстегнул ширинку и коснулся себя сквозь трусы, не смея оголиться перед братом.

- Стесняешься что ли? – подначивал его Вадим, но Глеб так и не решился, лишь гладил себя через белье, облизывал приоткрытые губы и не сводил глаз со вперившего в него взор старшего.

Взгляд Глеба затуманился, он словно просил брата подойти ближе и помочь ему снять напряжение, но Вадим будто прирос к кровати не в силах оторвать глаз от неловких и неумелых движений младшего. Однако, одна только мысль о прикосновениях брата заставила Глеба резко дернуться, выгнуть спину и кончить, пачкая трусы.

- Иди белье меняй, герой-любовник, - до осознания Глеба едва долетел насмешливый голос брата, но он не в силах был даже пошевелиться и изнуренно рухнул на постель, раскинув руки.

И на какую-то долю секунды ему почудилось, будто над ним навис Вадим, касаясь влажного белья. Но когда Глеб приподнял голову, брат копошился возле шкафа, убирая назад так и не поглаженную рубашку.

========== 3. ==========

На экране мало что происходило. Если эту ссылку ему прислали намеренно для наблюдения за Самойловым старшим, то с какой целью? Да и наблюдать там было совершенно нечего. Вадим ложился, вставал, уходил на кухню, возвращался, что-то бесконечно долго черкал в блокноте. Писал обещанный альбом? Почти ничего не говорил. То ходил из угла в угол, то вновь садился и писал, отшвыривал блокнот в сторону, хватался за волосы и выл, уставившись в потолок. И снова, и снова набирал в телефоне какой-то текст…