Домик, который выбрали для нас Родж с Доминик, оказался чудесным: он располагался на крутом холме в окружении засыпанных снегом елей. Здесь царила самая настоящая зима с крутым морозом и сухим хрустким снегом. Дорога к домику была предварительно вычищена, но мы все равно проваливались в сугробы по щиколотку, пока добрели до низких деревянных ворот. Домик располагался в отдалении от остального жилья, и нам было гарантировано полное уединение. Мы арендовали машину для поездок по магазинам. Лыжи и прочий инвентарь тут уже имелись.
Родж как-то подозрительно притих, не бедокурил и не отходил от Доминик ни на шаг, а мне так хотелось поговорить с ним наедине. Получилось, лишь когда мы выбрались покататься на лыжах – Вероника, разумеется, осталась дома, а Доминик решила поддержать ее из женской солидарности. Разумеется, те холмы, где мы обитали, ничем не напоминали горнолыжный курорт, но нам хватало и этого. Ослепительно светило солнце на почти прозрачном небе, снег утрамбовался в наст, нас окружали голубые ели, роняющие снежное крошево нам за воротник, и я чувствовал себя как-то уж даже почти неприлично счастливым.
Кататься мы умели плохо. Да что там – почти совсем не умели, практиковаться-то было негде, по горнолыжным курортам мы не ездили. Поэтому и решили начать с малого - шагали вокруг дома, задевая друг друга лыжами и безумно хохоча. Еле вскарабкались на вершину холма, и пока Родж набирался смелости да позу поэффектней выбирал, я сиганул вниз. Была не была, чего уж там, высота не бог весть какая, ноги не переломаю. Доехал я вполне благополучно, но уже в самом низу, слегка пошатываясь в попытке обрести равновесие, я тут же получил удар в спину и рухнул лицом в снег. А сзади на мне восседал лыжно-палочный монстр, оравший во всю глотку. Я поспешно выбрался из-под свалившегося буквально мне на голову и воющего Роджа, отряхиваясь от снега и вытирая лицо, наклонился к нему:
- Ты в порядке?
- У меня, кажется, что-то с ногой, - выдавил тот не в силах даже просто пошевелиться.
Я попытался ощупать его правую лодыжку, куда он судорожно тыкал пальцем, но он тут же снова заорал. Поэтому пришлось взгромоздить свою буйную ношу себе на плечи и волочить его по сугробам назад в домик. Этот поход дался мне нелегко: Родж весил немало да и постоянно подвякивал, когда я ненароком задевал его травмированную ногу. Уже с порога я начал звать Веронику и Доминик, но никто не отозвался. И тут я вспомнил, что и машины возле домика видно не было. Вероятно, наши дамы укатили в город, и разбираться с возникшей проблемой мне пока придется в одиночестве.
Я медленно снял с Роджа куртку с шапкой, потом свитер, расстегнул горнолыжные штаны. Разрезать было жалко, поэтому попросил его потерпеть, и он громко орал все время, пока я их с него стягивал. Лодыжка сильно опухла, но мне все же трудно было судить, имелся ли перелом, или случилось банальное растяжение. Вызвать врача в такую глухомань возможным не представлялось, поэтому я решил ждать возвращения наших жен, чтобы отвезти Роджа в больницу. А пока дал ему обезболивающего и укрыл пледом. До Нового года оставалось всего два дня.
Я сидел рядом с ним, гладил его по волосам в неловкой попытке как-то поддержать.
- Весело заполучить такую травму прямо к праздничному столу, - с горечью выдал Тейлор.
- Да ладно, Родж, это всего лишь дата, всего лишь цифра на календаре. Повеселишься позднее. Тем более тебе теперь есть с кем.
- Дики, она спасла меня, - выдал вдруг буквально без предупреждения. – Она лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.
- Даже лучше нас? Лучше Куин? – демонстративно надул губы я.
- Вы уже моя семьи, а с ней я заново переживаю все эмоции, обращая в положительное то, что раньше приносило лишь боль. Ты не представляешь, какой это кайф - когда любовь дарит радость.
Я прекрасно понимал, к чему он клонит, но не хотел развивать эту скользкую тему. В конце концов, они с Бри немало всего наворотили, но сейчас, слава всевышнему, оба обрели покой и счастье в объятиях своих женщин. Счастье – жизненно необходимая составляющая творчества, без него все переворачивается с ног на голову, заливается мрачными красками, бурлящим потоком передается фанатской толпе, и вот уже несколько тысяч людей мучаются и страдают вместо того, чтобы просто улыбнуться и вдохнуть полной грудью.
До больницы мы в тот день смогли добраться лишь спустя пару часов. Доминик я с нами не взял, чтобы лишний раз не слушать женские охи и ахи. Тем более, что у Роджа и вправду оказалось банальное растяжение. Ему наложили тугую повязку, порекомендовали носить свободную обувь и использовать трость. Но я все равно таскал его везде на руках – до такси, из такси до дома, чтобы не травмировать и без того болевшее. Родж хоть и сопротивлялся, но по виду его было понятно, что ему приятна такая забота.
Доминик теперь хлопотала вокруг него с удвоенной силой, а я возобновил хождение на лыжах теперь уже в одиночку. Забредал в лес на несколько часов, любовался снежными переливами на ветвях, ловил на язык слетавшие с деревьев от малейшего дуновения ветра снежинки…
А буквально перед самым Новым годом позвонил Фредди.
Дамы наши серьезно подготовились, заказали кучу роскошной еды, но нас с Тейлором не подпускали к столу до самого вечера, и за целый день мы оголодали так, что нам было все равно что есть - лазанью или простые макароны. Наконец, свет был приглушен, зажжены свечи, из динамиков проигрывателя раздавались вальяжные джазовые мотивы, и мы вчетвером принялись неспешно разливать шампанское и раскладывать по тарелкам деликатесы. Тут-то и раздался телефонный звонок.
Трубку сняла Вероника и сразу передала ее мне с многозначительным видом.
- Привеееееееееет! – послышался оттуда изрядно захмелевший голос.
На заднем фоне звучали оглушительные басы и кто-то истошно вопил.
- Фредди! – крикнул я. - Может, ты выйдешь куда-нибудь, где потише?
- Что? Я не слышу тебя, малыш!
- И немудрено, - совсем тихо отозвался я.
- Я новую песню написал! – заорал он.
Oh how wrong can you be?
Oh to fall in love was my very first mistake.
How was I to know I was far too much in love to see?
Oh jealousy look at me now,
Jealousy you got me somehow.
Меня разом прошило насквозь. Он сидит там посреди шикарной вечеринки, алкоголь льется рекой, его окружают стройные мулаты, и он смеет петь мне о ревности?
- Фредди, прекрати. Я застал тебя тогда в студии с тем парнем. Не тебе петь о ревности, - нахожу в себе силы вместо поздравления бросить ему я.
- И тебя с новым годом, любимый, - хохочет он и бросает трубку.
Я понимаю, что не имею права ревновать, но слова песни Фредди засели в моем мозгу так, словно бы ее написал я. Я возвращаюсь к столу, весело улыбаюсь и передаю всем поздравления от нашего веселого вокалиста. Мы чокаемся. Шампанского много, хватит на всю ночь. Кажется, только на одного меня пришлось пару бутылок.
Изрядно напившись, я падаю на диван и краем глаза замечаю, как поковылял к телефону Родж, хватаясь за стену. Доминик и Вероника уже отправились спать, да и я моментально проваливаюсь в тяжелый алкогольный сон.
- Доктор Стэнли? – Брай смущенно мнется на пороге кабинета. – У вас будет минутка?
Тот приглашает Мэя войти и отрывает взгляд от тетради, в которой минуту назад делал какие-то записи.
- Я по поводу побочных эффектов, - начал Бри и тут же покраснел до корней волос.
- Вы об эректильной дисфункции? Да, мы работаем над совершенствованием препарата. Но пока, насколько я могу судить, это временный сбой. Как только вы закончите принимать лекарство, все вернется на круги своя.
- И надолго мы застрянем ну… в этом возрасте?
- Не навечно, к сожалению, - покачал головой Стэнли. – Предположительно, старение должно наступать естественным путем. То есть еще лет 50 точно в стариков не превратитесь. Но мы опять же продолжим усиленно за вами наблюдать: что работает на мартышках, может не сработать на людях и наоборот.
