Когда нас пригласили на запись в Top of the Pops, мы были уже во всеоружии. Фредди словно предвидел эти съемки и подобрал одежду не только для себя, но и для всех нас. Бри безропотно обрядился в скромный белый пиджак и темные брюки, мне было не привыкать стоять где-то в углу в самом незаметном костюме, а вот у Роджа знатно полыхнуло, когда он увидел свой голубой пиджак, в котором он просто терялся на общем фоне.

- Значит, ты будешь в шубе с черными ногтями щеголять, а я со стенкой сольюсь! – встал Родж руки в боки, воинственно осматривая свой костюм.

- Роджи, детка, но я ведь фронтмен, я должен выделяться на общем фоне! – невинно хлопал глазами Фред. – И потом посмотри, у Бри тоже будут накрашены ногти, только в белый!

- А, да вы знатно спелись, - обиженно буркнул Родж и отвернулся.

Я подошел к нему и положил ладонь ему на плечо:

- Этот пиджак тебе очень пойдет. Под твои-то голубые глаза…

- А еще лучше под мои глаза пойдет монашеская ряса! – рявкнул Тейлор, обиженно зыркая в сторону Фреда. – Может, мне сразу в нее обрядиться, а? Чтобы уж совсем не отсвечивать.

- Тебе не надоело постоянно скандалить? – медленно отчеканил Бри, подходя вплотную к барабанщику. – Каждый божий день ты вопишь по какому-нибудь ничтожному поводу, как истеричный мартовский кот. У меня даже уши устали постоянно все это выслушивать и переваривать. Это вообще кончится когда-нибудь? – Бри грозно навис над Тейлором, хватая того за плечо.

Родж моментально вырвался, хватая пиджак, и запрыгнул к себе на постель: они с Фредди продолжали делить одну комнату, несмотря на принципиально изменившееся распределение ролей. Так даже было удобнее: все делали вид, будто у нас все по-старому, Бри по-прежнему окружал меня заботой и оказывал всяческую поддержку, Фредди и Родж по-прежнему дурачились, вот только стонов из их комнаты по ночам больше не слышалось.

Песня организаторам понравилась, и они расщедрились, наконец-то, на несколько дублей, вместо одного, как мы всегда работали раньше. Песня мне нравилась и самому, я с удовольствием сам придумал басовую партию, которую Фредди сразу одобрил. После такого хита верилось, что жизнь действительно скоро наладится.

Нас троих он обрядил так, словно мы призваны были оттенять его величество. Я был не против, Бри впрочем тоже – с его гитарными соло не заметить его было просто невозможно, а вот Родж сидел с кислой физиономией все съемки. Хотя, как по мне, так вышел он совершенно дивно. Получился просто на редкость красивым.

Фредди медленно скользил от одного к другому, Бри был полностью сосредоточен на своей красной леди, Родж с обиженным видом стучал, глядя куда-то в пустоту. Наслаждались съемками, пожалуй, только мы с Фредом. Тем удивительнее было мне, когда ближе к середине песни он вдруг резвой походкой направился ко мне, подошел сзади и облокотился на мое плечо, едва ли не ложась на меня. Я замер, вновь, как и в Liar, ощущая его горячее дыхание у себя на шее. Он обнял мой бас, пробежался пальцами по струнам… и я пропал. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что у фронтменов такая работа, что по-другому они не могут да и не должны. Но при этом все никак не мог унять сбившееся дыхание и сорвавшееся с цепи сердцебиение. А Фредди прижимался все плотнее, полоснул взглядом, словно бритвой, и у меня все внутри похолодело. Точнее…внутри проснулся многовековой дремавший вулкан. Отчего-то захотелось прижать его к стене прямо сейчас и спросить:

- Какого черта, Фредди? Ты меняешь партнеров, как перчатки, но при этом продолжаешь заигрывать со мной на камеру – именно на камеру, когда я ничем не могу тебе ответить, кроме безоружной улыбки. Будь это концерт, я бы спокойно отошел в сторону, но портить кадр я просто не имел права.

И я улыбался, вилял бедром в ответ, призывно смотрел ему в глаза… И тут он вдруг наклонился ко мне, прижимаясь еще плотнее, и прямо во время Браевского соло, пробормотал мне на ухо, едва заметно шевеля губами:

- Мой Дики… - и в шепоте его было столько мольбы, она же читалась и во взгляде, что я просто остолбенел, напрочь забыв свою партию.

Мой Дики? Не шути так, Фредди. Со мной так нельзя. Я и так измучился, выбирая между Бри и Роджем, не включай еще в этот список и себя. Я не смогу сделать этот выбор. С Бри комфортно, с Роджем улетно, а с тобой? С тобой – мечта, фантазия, как мечтают девочки о лицах с обложки. Вот и для меня ты точно такое же лицо – недостижимое, но не вызывающее горечи и сердечной боли. Не порти этот расклад, Фредди, прошу. Не усложняй еще больше наши и без того сложные отношения в группе…

Когда съемки, наконец, закончились, я с ужасом ретировался в гримерку, боясь, что Фредди последует за мной с поползновениями на продолжение нашего музыкального диалога. Однако, вслед за мной в гримерку вернулся только Брай, начал медленно переодеваться, не обращая на меня ни малейшего внимания. И только минут через 15 до меня дошло, что ни Фреда, ни Роджа с нами не было.

- Где они? – обеспокоенно спросил я.

Тот лишь пожал плечами:

- Вестимо где.

- И где же? – смутная неприятная догадка пролегла морщиной по моей переносице.

- Ну, ты же понимаешь, что долго так продолжаться не могло, - развел руками Бри. – Но если ты мне не веришь, то загляни в мужской туалет. Уверен, они там.

На одном автопилоте с горящими щеками я добежал до туалета, как можно тише открыл дверь и тут же услышал сдавленные стоны, раздававшиеся из одной из кабинок. Я бесшумно подошел, присел на корточки, а потом и бесстыдным образом опустился на колени, заглядывая под дверь. Бри был прав, это были они. Они плевали на то, что Родж уже вовсю проводил время со мной, а Фред – постоянно уединялся с Бри. Они наплевали на чувства нас двоих и шустро совокуплялись себе в туалетной кабинке после всего, что я пережил во время записи.

Тугой комок застрял у меня в горле, и мне пришлось ударить себя в грудь несколько раз, чтобы протолкнуть его. Затем я медленно поднялся и вышел из туалета, не желая дожидаться окончания этого зрелища. Мне в свое время с лихвой хватило созерцания Фреда с Бри.

В ту минуту я ненавидел Фредди так, как не ненавидел никогда ни до, ни после. Он лишил меня обоих партнеров – вот так вот бесцеремонно, не считаясь с моими чувствами и эмоциями. Взял и вырвал их из моих объятий – только потому, что ему сначала захотелось Бри, а потом он соскучился по Роджу. В груди адски болело, я едва добрел до гримерки, чтобы мрачно бросить Браю:

- Я ухожу из группы.

- Дики, ты чего? Ну они такие, да. Это мы с тобой дураки, что поверили им, повелись на их яркие эмоции и дали им шанс увлечь нас. Не надо было нам идти на это с самого начала. Это наша ошибка, - и он кинулся было ко мне, но я остановил его, вытянув вперед ладонь.

- Ничего не говори, Бри. Я ухожу. Только им, пожалуйста, не говори, что я их застал. Я уеду куда-нибудь подальше, к черту на куличики, лишь бы больше никогда не видеть их лиц, - и я вышел из гримерки, из студии, из здания, из Куин.

Поймал такси, поспешно собрал вещи и в этот же день перебрался назад к родителям. До этого дня я все не решался сделать предложение Веронике, а тут добежал до ближайшего ювелирного, купил из сбережений кольцо и тогда же вечером позвал ее замуж.

- Так вот почему ты ушел тогда от нас! – обвиняющий перст Тейлора уткнулся прямо в грудь подошедшему к его каталке Джону.

- И тебе привет, мой белокурый друг, - печально усмехнулся Джон и опустился в кресло. – Ну как вы тут?

- Ты решил проверить, не окочурились ли мы? Испытать метод, так сказать, на подопытных кроликах? Чтобы потом с чистой совестью ввязаться в это приключение самому? – съязвил Тейлор.

- Да для кого мне молодеть, Родж?

- А нам для кого? – отозвался Бри.

- Ну не скажи! – парировал Родж. – У меня жена молодая, помолодевший я буду ей в самый раз.

- Присоединяйся и вправду, Джон, а? Приходи прямо с Вероникой, я Аниту подгоню.

- Вообще-то я не за этим пришел, - перешел Джон на серьезный тон. – Вы уже дочитали книгу?