– Неофициальном, – перебил безжалостно блюститель порядка. – А теперь поднимайтесь, светило высоко. А нам столько всего надобно успеть.

Ао проводил взглядом уносимый слугою кувшин. А в горле сухо-сухо и немного горчит. Благо, голова болит не так сильно: терпеть можно. И кто, спрашивается, виноват?

Его переодели в длинную рубаху из тонкой скользкой ткани, завели в купальни. Он сел, подогнув ноги под себя, руки на колени и закрыл глаза: все, как того требует обычай. Вздрогнул, поежившись: вода, которую на него вылили, оказалась холодной. Он постарался расслабиться, все думая, как бы так извернуться, что бы собрать в рот побольше капель. Хоть не был до конца уверен, что водицу эту пить можно. А сушит-то, ох, как же сушит…

– Аори! Язык обратно, – гремящим голосом сказал Юта перед самым лицом.

Если бы глаза открывать можно было, Ао наверняка бы увидел, как бета недовольно щурится, и от того лицо его покрывается еще большим количеством морщин. Рот пришлось все же прикрыть, а той жидкости, что сумел он «изловить», ничтожно мало. И до горла не добежало.

Самый светлый день в жизни любого омеги – брачная церемония – изначально пошел по кривой. И опять же: кто виноват? А винить, кроме себя, некого.

После поливания холодящей водой, его высушили, осыпали ягодами, как и полагается. Провели сквозь цветной ароматный дым, заставив задержаться в дымовой завесе на минуту – от чего его стало мутить. Дымок-то не из приятных, пронзительно сладкий. А когда выводили его из купален, по проложенной из веток кипариса дорожке, то уловил он запах цитруса. Обернулся – но кроме придворных никого не увидел. Мерещится. Это совесть доедает за вчерашнее поведение.

Доедает… Поесть бы. А еще лучше водички. Он и не представлял, что в день бракосочетания будет мечтать о еде, а не о том, что бы увидеть своего мужа.

Но ощущение праздника пришло, когда Ао стали одевать в наряд. Цвет брака – желтый. Но давно уже принято выбирать любой другой цвет, главное, что бы желтый присутствовал, как деталь, или вышивка. Его наряд, как он того хотел, красный. И отличимый от традиционных нарядов – проще по крою. Представляющий собою подобие халата из твердой ткани. А под ним – несколько слоев таких же, только с мягкой струящейся, светлее по тону. Нижние шары выглядывают в виде шлейфа позади. Ао порадовался больше тому, что затягивать пояс не надобно: а то бы его точно стошнило. Покрой свободный, прямой, расширенный к низу.

Но обрадовался он рано: когда его одели во все шары, общий вес наряда оказался немалым. Особенно добавил верхний шар – расшитый желтыми узорами, золотыми нитями и камнями. Он посмотрелся в зеркало и невольно улыбнулся: блеск впечатляет.

После к спине прикрепили особое украшение, состоящее из нескольких сотен прочных нитей с камушками на них. Вся эта конструкция при движении покачивалась и перезванивала. Нити спускаются до пола – видно в зеркале, а дальше крепятся к шлейфу. Некоторые даже длиннее тканей. Ао любуется всем этим. Однако, есть и другая сторона красоты: как бы с его везучестью не запутаться и не пасть ликом вниз посреди церемониального шествия!

Предстоит сложный день.

Шею ему украсили пекторалью, которая закрыла вырез одеяния на шее. Полукруглые серьги почти касались плеч и так оттянули уши, что Ао всерьез задумался, как бы те не отвалились. Все из металлов, с переплетениями и явно тончайшей работы.

А наряд готовили в быстром темпе: несколько суток под ряд сотни мастеров расшивали ткани. И результат стоил их стараний. Это бракосочетание планирует быть самым пышным за последние года.

Помимо желания найти воду и втихаря глотнуть, он снова начал переживать за их план. Сумеет ли Арес без подозрений вызволить Браяра? Самого альфы не видать. Ему бы уверенности, хоть каплю…

Когда ему наносили макияж, Ао заметил позади Карелла. В отражении зеркал бета показался ослепительно-светлым: весь в белом, беловолосый. И счастливый: от недавнего подавленного состояния не осталось следа. Карелл кивнул ему и шепнул что-то. По губам его Ао прочитал «спасибо» и улыбнулся тоже.

Бета испарился моментально, миг назад еще в дверях стоял – а вот и нет его. Остается надеяться, что все у него будет хорошо. Карелл заслуживает счастья больше всех в этом огромном особняке.

Ао снова наблюдает за процессом. Он волен был бы сам себя разукрасить, но не положено. Впрочем, наблюдение приносит не меньшее удовольствие.

На висках и лбу ему рисуют ритуальные узоры: кругами. Красными красками. Наносят тени, подкрашивают синеватые от природы губы, придавая им более нежный оттенок. На скулы наносят блеск. Глаза подводят тем же красным, заворачивая стрелки замысловатыми узорами.

После усилителей аромата, который и так бушевал от накатившего волнения, осталось последнее: прическа. По традиции все волосы убрали вверх, закручивая их в объемную прическу на вставные пластины. Ему вплели искусственные волокна красных и золотистых оттенков, переплетенные бусинами. После украсили свисающими нитями – похожими на те, что уцепили за спиной. И главный штрих – заключительный – намджук. Украшение представляло собою высокую диадему полукруглой формы. Вопреки ожиданиям, брачный намджук оказался легким.

Хоть что-то да хорошее.

Благо, обувь удобная. Общая тяжесть наряда не позволяла быстро ходить. Маленькими шагами, медленно, его повели к двери под всеобщее восхищение и веселый смех. Юта хлопотал вокруг, будто собственного сына замуж отдает. Ао улыбнулся ему. Волнение оттеснило на задний план жажду и та не казалась уже чем-то страшным.

Поскорее бы к Теду, окончить все это показное шествие и расслабиться в его объятиях.

На самом-то деле, мало кто знал, что Ао уже супруг Теда. Для народа стоило сыграть пышное празднество, показывая тем самым, что восстания не способны пошатнуть величие Фахо. Сам Ао считал это спешкой: зачем так быстро, если жители от потерь не отошли? У многих траур по погибшим. Двух недель от окончания военных действий не прошло. Пострадавшие дома не восстановлены. Архитектура Мюрея мало пострадала, что радовало. Люди Таарей не стали рушить здания, подобно вандалам, прихоти ради. В этом есть заслуга Каси, который терпеть не мог вида руин.

Но все же, стоило повременить, с браком-то. И с празднованием прихода нового Совета тоже. Но кто стал бы слушать мнение омеги? Не в этой стране, пожалуй.

Его оставили одного, как полагается: на минут пять, собраться с духом перед выходом. Наконец избавившись от шумных придворных, Ао выдохнул. Но вдруг заметил Ареса, выглядывающего из-за колонны. Тот неудачно спрятался: он-то в плечах явно шире.

Ао подавил улыбку и пошел к нему настолько быстро, насколько позволял наряд. Утянул Ареса в ближайшую комнату, прислоняясь к двери спиной – та не закрывалась из-за застрявшего в пороге шлейфа.

– Не думал, что буду так рад тебя видеть! – на одном выдохе проговорил Ао, расслабляясь. – Я чуть не помер. У тебя есть вода?

Арес нахмурил брови, но через миг слегка улыбнулся, доставая с внутреннего кармана флягу. Ао вцепился в нее, слыша цокот ногтей по металлу. Выпил все залпом, большими глотками, разливая часть на себя.

– Ты, мой, спаситель, – тяжело дыша, выговорил он.

Арес рассмеялся приглушенно и взял обратно свою флягу. Альфа достал платок и потянулся к лицу Ао, застыв на миг.

– Сильно размазалось? – поздно спохватился он.

– Я поправлю, – со смешинкой на устах сказал Арес, продолжая вытирать влагу с подбородка, шеи.

Хорошо, ткань одеяния плотная и не пропиталась. Тогда бы его «преступление» точно раскрыли. Причем, одно из. Потому что второе правило – не видеться ни с одним альфой до церемонии. Однако, Ао не Ао, если бы следовал запретам. Поверья – всего-то выдумки народа. Их с Тедом брак не может быть несчастливым из-за подобных мелочей.

– Наш план в силе? – спросил Ао, поправляя складки одеяния и замечая, что Арес кивнул в ответ. – Я рассчитываю на тебя.

Ао подвел взгляд и глаза их пересеклись. Стало от чего-то неудобно и он первый разорвал зрительный контакт, как-то резковато стряхивая невидимые капельки с наряда.