- Не видела мою трубку? - спросила я, быстро оглядываясь.

- Да, вот же она, - Антуанетта протянула мне первое мое вырезанное из дерева изделие.

Я вытащила из кармана курительную смесь.

По пунктам: если верить Хермеусе Море, то Неар - не Макс. И быть им не может. Просто я зачем-то вложила в Неара память. Как? Не знаю. Я просто не могла оказаться на корабле с ним. Но я помню это. Возможно, если расспросить данмера о той его встрече с гадалкой, он расскажет больше.

Еще следовало поговорить с Элионом насчёт Авалона. Я могу и дальше всё скрывать, но будет лишь хуже, он только начал ко мне нормально относиться.

- Пошли, - Антуанетта решительно потянула меня за рукав.

- Куда?

- Я знаю, где Радж прячет настоящий данмерский флин.

- Спаивать решила? - сурово поинтересовалась я.

- У тебя такое выражение лица, что смотреть страшно. Можешь ничего мне не рассказывать, но выпивка поможет с расстановкой в голове.

Таким образом, я, Мико и Антуанетта сидели в алхимическом кабинете каджита и поглощали напиток. Густой, темного цвета с карамельным оттенком. Чем-то напоминал одновременно виски и ликер. Вкусная, как выяснилось, штука. Градус небольшой, и эффект легкой расслабленности, безмыслия, когда ты еще не навеселе, но где-то близко и при этом способен отчетливо соображать, длился гораздо дольше, чем у любого вина, поэтому флин пьется неторопливо. Напиться им считается дурным тоном.

Антуанетта оказалась права. Я стремительно успокоилась, моя меланхолия сделалась легкой и поэтической.

В процессе вставания мыслей на их гипотетически положенные места я сделала вывод, что, если Неар - не Макс, то нужно отпустить. Отпустить обоих, просто чтобы не умереть от тоски, например. Макса, потому что его здесь нет. Неара - потому что я не должна вешать на него ярлыков, это несправедливо. Я должна сохранить всё в памяти. Я должна с этим жить. И если выяснится, что никак нельзя попасть обратно, в мой мир, значит, я остаюсь здесь окончательно. Благо, я почти не верила в реальную возможность возвращения и старалась об этом не думать, чтобы лишний раз не терзать себе душу.

***

Элион мчался в убежище почти без остановок и отдыха. Та девушка зацепила его довольно крепко. Гораздо крепче, чем все прочие увлечения. Я чувствовала это сильнее него самого, он бежал от чувств отмахивался, как от ненужных насекомых.

Утром я опять проснулась раньше всех, растопила печку в коридоре, посидев перед ней, бездумно согревая ладони о рождающееся пламя. Потом начала варить кофе. Спасаясь от утренней зябкости, я поплелась в купальню, где пар от горячего источника чуть было снова не заставил меня уснуть.

Назревало прибытие Элиона, я нервничала в связи с этим. Не хотела видеть его глаз. Это означало - прочувствовать его слишком сильно, а с меня, пожалуй, достаточно.

Взяла с собой кофе, новый экземпляр “Вороного курьера” и стала изучать сводки. Меня интересовала та, что писала о Вратах Обливиона. “Блокада с Анвила снята!” - гласил заголовок. Я прочитала статью, в которой описывалось, как местные алхимики создали противоядие для солдат, входящих в Пустоши. На другой странице вопили жирным курсивом остро начертанные буквы: “Позор стражи Имперского Города”. “Найден мертвым в собственном доме скуумный поставщик в столицу - норд, известный под именем Лоркмир. Как выяснилось, его гибель замалчивалась небольшой группой стражников, состоявшими в сговоре с неким уроженцем земель Саммерсет, который и убил Лоркмира. В результате потасовки членов банды трагедия завершилась смертью одного служителя закону и двух подельников высокого эльфа. Сам же он был обнаружен павшим жертвой передозировки. Напомним, что лидер, контролирующий поставки из порта Имперского Города в Киродиил еще так и не найден, и имя его неизвестно…”.

Пока я читала, дверь открылась, и в конце коридора возникла фигура Элиона. Он успел осветлить волосы обратно, но они всё равно были темнее, чем раньше. Я старалась не смотреть ему в глаза и, вообще, впала в ступор, тщательно складывая газету.

- Пойдём.

Он сказал это, едва я успела раскрыть рот. Выдохнув, я направилась за ним в комнату.

- Отчеты переданы Винсенту по почте, но я не сомневаюсь, что ты уже рассказала ему всё.

- Я сочла нужным опустить некоторые моменты.

- Спасибо, - Элион пересек порог комнаты, отставил в сторону рюкзак.

- Нужно поговорить.

Когда я сказала это, альтмер снял плотную, черную накидку с плеч, повесил ее.

- Начинай, я буду переодеваться и греться.

Я закатила глаза. Спорить с ним не хотелось и комментировать тоже. Я отвернулась и решила начать:

- Я знаю, что такое Авалон.

За спиной слышались щелчки застежек и шорох ткани. Элион молчал.

- Прежде, чем я расскажу, ты должен знать, что Томас и я… мы не зря тебя не посвящали в это. Твой отец не хотел, чтобы ты знал. Он опасался, что тебя может постичь судьба Риндси. Тебе ведь не известно, куда после экспериментов делись отец и брат, оставив Фросткрег.

- Их могилы находятся в подземелье хранилища, - перебил меня Элион жестко. - Они оба мертвы.

- Ты уже открывал портал глубже, под землю?

- Не было никакого желания.

- Твой отец основал в замке школу…

- Постой, Шей, - резко перебил Элион, - это всё не имеет значения.

Я запнулась.

- Их больше нет. Я умер для них, когда отец сдал меня в министерство Истины. Там я пробыл достаточно долго, чтобы возненавидеть свою семью, страну и каждого в отдельности.

- Я понимаю, но они не совсем мертвы. И речь не вполне о них. Я говорю про Авалон…

- Ну, допустим, они “не совсем мертвы”. Надеюсь, бродят в виде зомби где-нибудь в окрестности Джерал, - ядовито пробормотал Элион.

- Почти. Риндси воспользовался открытием Растиери. Совместно с некромагией оно дало ужасный эффект, превратило его в лича. Твой брат подчинил себе всех остальных учеников, убил своего отца, сделав нежитью. Все они заперты в подземелье стараниями Томаса. В процессе бунта Риндси, Растиери дал своему верному слуге указание запечатать все входы в Авалон.

- А что такое этот треклятый Авалон?

- Айлейдский город. Огромная станция вокруг уникального магического реактора. В свое время обвал отрезал его от внешнего снабжения. Это произошло, когда разразилась война с айлейдами. Поселение было тайным, про него просто забыли. Он смог существовать автономно с помощью своего источника. И жил всё это время, пока их правитель не воспользовался запрещенной магией ради сохранения расы и возможности более долгого существования под землей. Теперь обитатели Авалона - нежить, кровопийцы. Они обезумели в одиночестве и темноте. Сотни людей неприкаянно бродит по улицам.

- Не складывается. Вампирам нужна кровь. Чем они питаются? Или на их глубине есть живность?

- Там никого нет. Это и даёт мне основание полагать, что магия сделала их немного необычными вампирами. Твой отец нашел путь к их источнику, провел его выход в центральную башню Фросткрега, которая носит название колодца Маны. С помощью него Риндси сделал себя личем. Для базового эффекта притока могущества возможно пробыть там определенное время, и твой брат превысил его, превратив себя в неубиваемого лича. Отец ограждал его от этого. Он предупреждал, что для работы с ним нужна полная отстраненность рассудка, способность сопротивляться всем порокам в своей душе. Он говорил, что Риндси не готов контролировать себя в потоках Маны и может случиться непоправимое. Поступок твоего брата вызвал перегрузку, и до сих пор источник Авалона неисправен. Лучи расфокусированы…

- Насколько силен этот источник?

Я прекрасно понимала, к чему этот вопрос.

- Элион, тебя неминуемо постигнет судьба Риндси, если ты туда сунешься, - произнесла я твердо.

- Я склонен тебе верить, - с неохотой пробормотал эльф. - А почему ты говоришь со мной, стоя спиной?

- Чёрт возьми, я понимаю, что это немного не укладывается в твоей голове, но я девушка, - разозлилась я, но тут же вздохнула. - Хотя вообще-то, глядя на себя в зеркало в последнее время, я тоже в этом сомневаюсь… - посмотрела в его лицо и осеклась: - не важно.