- Доброй ночи, милейший, - пропел Элион управляющему за стойкой. - А можно нам гнездышко на ночь?

Похоже, подобный инцидент не был для темноволосого, смуглого имперца чем-то из ряда вон выдающимся, поэтому ему позволили снять комнату.

Уже в спальне Атрейна пришла в себя. Элион был застигнут врасплох - заклятие, в конце концов, достаточно сильное. Увидев склонившегося над ней эльфа, она не узнала его. Элион закрыл ей глаза и рот, подавив тяжелый вздох. Он понял, что ему придется себя раскрыть. И еще - он даже хотел этого.

- Атрейна, ради богов, я же пытаюсь вам помочь. Не кричите, хорошо?

- Риндси? Но… как вы там оказались? - она, дрожа, попятилась от Элиона, который ее выпустил. У нее был не напуганный, а строгий, требовательный, читающий взор.

- Я пошел за вами. Понял, что вы непременно туда пойдете и опередил вас. Но оказался в ловушке. Я собирался уходить, чтобы предупредить не являться за Фэлианом.

- Почему? Кто были все эти люди? Вы… убили их?

- Ваш муж связался с ними. Похоже, группировка торгующая скуумой. Там, в подвале мы видели труп владельца притона. Если я хоть что-то понимаю, его убил Фэлиан в приступе ломки. Те трое - стражник и два приспешника - охраняли товар, прикрывали убийство. Похоже, ваш муж был с ними в сговоре, и так ему удалось убрать с пути Лоркмира. Но он потерял контроль над своей зависимостью окончательно, и это неминуемо вело к катастрофе.

В моменты когда любая другая девушка начала бы уходить в отрицание, давая эмоциям ее захлестнуть, Атрейна обхватила голову руками и задумалась, сидя на кровати, кусая губы.

- Я не должна вам верить. Я не должна. Однако, я верю, потому что я знала Фэлиана. Из тех, кто способен убедить и переспорить всякого… Но убийство? О, боги, это моя вина. Я не уследила, не хотела верить в то, как далеко всё зашло, - снова пауза. Она закрыла глаза, собираясь с мыслями. Затем неожиданно быстро, проницательно посмотрела в лицо альтмера:

- Кто вы такой, Риндси?

- Мне придется вас убить, если вы узнаете правду.

- Магия иллюзии… - проронила она и тут же выговорила будто невпопад: - Хотите стереть мне память. Вы невероятно умелы для своего возраста, у вас получится.

- Я не хочу навредить. Для этого нужно ваше согласие на стирание воспоминаний, понимаете?

- Где мой муж? - резко спросила она, отмахиваясь от слов Элиона. Он был вынужден ответить.

- Умер. Очень-очень давно умер, Атрейна.

Секунды две они смотрели друг другу в глаза. Потом Атрейна опустила голову. Казалось, она впала в кататонию, но вот она медленно покачала головой.

- Вы не имели права… - прошептала она убито, бесцветно.

- Вы так не думаете, на самом деле.

Болезненно скривившись, она обняла себя руками, будто защищаясь.

- Сегодня - признайтесь - вы были живы впервые за сколько? Впервые за месяц или полгода? - спросил Элион.

- Вы убийца, - отрезала она. - Каждое ваше слово… оно отравлено.

Элион, снимая с лица шарф, спокойно согласился, глядя ей в лицо:

- Я убийца. Вы ведь чувствовали что-то подобное. Вы чувствовали, что я могу сделать. Вы поняли это, когда я поцеловал вам на прощание руку.

- Замолчите.

- Потому что я коснулся губами той раны у вас на ладони. И вы пошли не за мужем, вы пошли, рассчитывая найти меня. Не сознательно, конечно. Дело в вашей чуткой, проницательной интуиции. Так, скажите мне - отравлены ли мои слова?

Только тогда, словно прочитав что-то в его глазах, Атрейна горько разрыдалась. Я всегда думала, что Элион черств, не любит утешать, видела, как он реагирует на мои слезы. Но тут он крепко прижал к себе девушку и, пока она, задыхаясь, вырывалась из его рук, шептал:

- Не мучайтесь совестью, Атрейна, оставьте эти муки мне. Не бойтесь, вам больше ничего не грозит. Надежда мертва, и с ней мертва прошлая жизнь. Вы отпустите ее, вы вернетесь на Алинор, вы будете проектировать летающие машины, как мечтаете, изучите магию восстановления, встретите новых друзей. Ваш муж медленно убивал вас, надавливая на рычаги долга, жалости, надежды. Иногда их нужно сломать. Но вы не могли сломать, у вас слишком любящая душа. Вы скорее пойдете на самопожертвование, заточите себя в башне, прикажете себе любить против воли во имя долга. И поэтому здесь я. Я делаю то, для чего вы в силу своей светлой природы не приспособлены. Я ампутировал вашу старую жизнь. Скоро фестиваль, Атрейна, помните?

Эльфийка перестала вырываться, внимательно посмотрела на Элиона, покачала головой:

- Всё могло быть иначе.

- Не могло. Я навсегда останусь тем, кто убивал на ваших глазах. Убийцей вашего мужа. Я - часть прошлой жизни, которую вы забудете.

Она покачала головой:

- Вы сотрете себя целиком из моей памяти.

- Неплохой исход.

- Идите к даэдра, - прошипела она. - Вы… вы понимаете, что натворили? Вы думаете, я вас ненавижу? Но вы сделали самое худшее. Вы сделали так, что я не могу вас ненавидеть, хотя вы ужасны. Вы сделали так, что я не хочу стирать вас из памяти.

Элион опустил голову, сопротивляясь обаянию этого спонтанного признания.

- Речь идет о нашей общей безопасности, - через силу вымолвил он.

- Я понимаю, - одернула она. - Поэтому не могу отказываться, но не могу и принять до конца. Оставьте у меня в памяти хотя бы символ, намёк.

Элион вытащил из кармана свою бритву. Он вложил ее в руки Атрейны:

- Ею я порезался сегодня. Царапина на щеке.

Эльфийка кивнула и вздохнула, словно перед прыжком в омут:

- Ладно. Моя жизнь всё равно кончена. Я пала в собственных глазах и продолжаю падать. Стирайте память, я не стану сопротивляться. Но позвольте мне месть - остаться в вашей собственной памяти, - она поцеловала Элиона, обнимая за шею. Замерший на секунду альтмер притянул ее к себе за талию, отвечая на поцелуй.

Левая рука его коснулась ее лба, он прошептал:

- Вы правы. Мне жить с этим. Теперь закрывайте глаза.

***

Серый рассвет имперского города проглотил его жадным чудовищем. Словно рука утопающего вдали виднелась воздетая вверх башня Белого Золота. Элион подошел к Тенегриву и со вздохом прижался головой к его лбу. Говорят, этот конь мог читать мысли владельца. Он закрыл большие, алые глаза и тоже шумно всхрапнул.

Элион вскочил ему на спину и покинул конюшню Вейе. Из легкой рыси он перешел в галоп. Неутомимый конь почти бесшумно нес своего нынешнего друга в сторону Чейдинхола. Он мог держать темп, сколько потребуется, без устали, не меняя скорости. Мимо лица Элиона несся пейзаж уснувших в зимней спячке полей. Он улыбался и этой свободе и боли, которую она с собой несла.

========== XII ==========

- Странная ты какая-то, - заметила Антуанетта. Я сидела в гостиной, держа в руках кружку с кофе. Встрепенувшись, я пробормотала:

- Не выспалась.

- У Элиона проблемы?

- Вроде бы, нет, - пожала плечами я.

- А у тебя?

- И у меня - нет.

Я задумалась о том, что, конкретно, представляет собой любовь в плане аспекта человеческих взаимоотношений. Теперь, когда я поняла, что Неар не имеет ничего общего с Максом, я стала спокойнее смотреть на него, хотя чувства не угасли. В душе было странное, противное послевкусие… разочарование - выходит, правы циники, и любовь - это такой же биомеханический рычаг контроля нашего поведения, как и прочие инстинкты? Другая часть меня внутри отчего-то ликовала. Потому что она робко шептала мне об иной любви. О любви к миру, о любви к другу, к идее. Она говорила, что любовь может быть вечна и благородна, но для этого не должна желать взаимности. Я горела сочувствием к Элиону, который в течение нескольких дней действительно взаправду был влюблен. Но я быстро остыла, как и он, скрутив свои чувства холодными жгутами рассудка.

Мысль о том, что Макса нет - действительно причиняла боль. С другой стороны, как бы он посмотрел на меня теперь, когда на моих руках кровь? Какой бы я вернулась домой, в эту замкнутую стенами и конституцией реальность?