- Это называется объятие. Ты разучилась понимать подобные вещи.
Он выпустил меня и, любуясь состоянием полного ступора на моем лице, промолвил серьезно:
- Перемены, происходящие в тебе - неизбежны, Шей. И они только начало. И мне не жаль.
Выговорив всё это, он ушел, оставив после себя мягкую, как пепел, тишину.
Могло показаться, что ему одиноко. Могло показаться, что он рисуется. Заигрывает, в конце концов. Но… я хорошо понимала его. Элион, как бритва - резок, прямолинеен. Он не одинок, он влюблен в свое одиночество. Пока между нами образовалась определенная гармония, и нарушать ее не стоит - так лучше для нас обоих.
Той ночью мне снова снился белый, песчаный пляж. Только я в нём была маленькой девочкой. Элион сидел на камнях и бросал в воду камешки. Всё сновидение проникнуто спокойным молчанием, шумом моря. Я понимала, что это, наконец, значит - принятие.
***
“Как вы и сказали, ту`умы можно учить без помощи поглощения душ драконов. Седобородые учили слова годами самостоятельно. Но, увы, их знание оказалось невероятно закрыто, не существует ни одного учебника, ни одного наставления. Само собой, монахи Высокого Хротгара не ответили на наше послание туда. В связи с этим, я пребываю в тупике. Если у вас нет других идей, я предлагаю провести коронацию в Имперском городе тайно…”.
Я отложила в сторону письмо от Мартина и принялась наворачивать круги по комнате. Затем очень быстро ко мне в голову пришла идея:
“Придется пойти на шантаж. Напишите им еще одно письмо, ваше величество. Я ручаюсь, оно сработает. Не спрашивайте меня, просто скажите: мы знаем, где находится Партурнакс. И мы знаем, кто он. У нас в распоряжении сотни обученных Клинков, которые специально натренированы для борьбы с драконами. Мы бы не хотели тревожить вашего главного наставника. Речь идет о сохранности самого Нирна. Если мы хотим пойти путем мира, лучше согласиться на компромисс. Мы молчим про Партурнакса, а вы передадите будущему императору знание всего одного драконьего ту`ума…
Прошу вас, сударь, не задавайте мне вопросов, я и так сказала здесь более, чем требуется. Просто пошлите им это письмо, и я гарантирую, что ответ придет. Когда это случится, оповестите меня. Возможно, понадобится мое присутствие. Я знаю, что сказать Седобородым”.
Я отдавала это письмо Тейнаве, внутренне содрогаясь. Мне не хотелось шантажировать достойных старцев с Высокого Хротгара, но времени мало. Города стонут под натиском даэдра, в каждом графстве объявлено военное положение, в рабочем режиме находятся подземные укрытия, под которые отнесли часть тюрем. И особенно нелегко приходится столице благословенной империи. Допуск в город стал строже, широкие белокаменные улицы с пышными садами сделались тише, и всё чаще на них раздается лязг солдатских доспехов. Приближался день Старой и Новой жизни, но, похоже, никто не вспоминал про главный праздник Тамриэля. Иными словами, это следовало прекратить, и я недолго смущалась столь наглого шантажа. Разумеется, я ни за что не подвергла бы опасности самого прекрасного в Свитках дракона - Партурнакса.
Последний месяц года обиловал праздниками. Пятнадцатое число - день молитвы Северному Ветру. На самом деле, это день оптимизма. Люди поддерживают друг друга, благодарят богов, говоря, что “могло быть и хуже”. Принято делиться самым дорогим, благодарить и прощать. Это поистине теплый, прекрасный праздник, вроде нашего Прощеного Воскресенья, но протекающий с куда большим торжеством. Его отмечали даже в Убежище.
Единственный человек, который взял в тот день контракт - Гогрон. Для него это - подарок самому себе. Очива усмехнулась, Мария Антуанетта одна высказала мнение на сей счет.
- Мерзкий, отвратительный мужлан, вот ты кто, Гогрон.
Так как строптивая, нахальная блондинка была, вообще, единственной, кому позволялось себя вести подобным образом, никто на это особенно не отреагировал. А М`Радж-Дар даже хрипло рассмеялся:
- Не порть ему праздник, Мари.
- Чтоб у тебя топор затупился, - дразнилась девушка.
- Если он и затупится, моя родная, то только о твою шею, - нежным басом пропел орк. Он, вообще, никогда ни на кого не сердился, не ругался, но почему-то от него поистине веяло ужасом.
К несчастью, меня лихим ветром занесло в гостиную - я помогала Телиндрил украшать зал, ибо отказать деловитой и милой эльфийке было сложно, поэтому всю перепалку пришлось выслушивать. Кажется, я никогда не привыкну к их диким шуткам…
Восемнадцатого числа редгарды чествуют Барант До. Этот день напоминает китайский карнавал вперемешку с Хэллоуином. Не смотря на то, что праздненство распространено в Хаммерфелле, всё Анвильское графство отмечает его, как родное. По улицам проходит шикарный парад, вершиной которого является гигантская, передвижная конструкция чудовища - это олицетворение уходящего года, который наконец, мать его, закончился. Ироничное и меткое отношение к проблемам, к неурожаю и ко времени, вообще, свойственно редгардам, и оно выливается в Барант До. Чучело весело всей толпой прогоняют по главной улице города и выставляют за ворота в знак того, что он ушел, и можно словно бы начать всё заново. Люди носят ужасные маски, веселятся, как в последний раз и куролесят.
Двадцатого декабря празднует Винсент, как день вызова Молога Бала. Это негласно день всех вампиров и, само собой, за праздник в Тамриэле не считается, но в убежище это второй день рождения палача. Как правило, старый ассасин уезжает в Скинград, где отдыхает в обществе себе подобных.
Фестиваль новой жизни и старой жизни - два разных праздника, но люди Тамриэля отмечают их, как один, длящийся с двадцать пятого числа по тридцатое, тридцать первое и первое, включительно. Фестиваль новой жизни когда-то принадлежал забытому божеству плодородия, наслаждений и еды, словом, всего того, что олицетворяет продолжение жизни.
Ходят слухи, что в день старой жизни некоторые могущественные жрецы при храмах являются к людям и воскрешают их любимых. На самом деле, официально подобного случая не зарегистрировано, но в храмы тридцатого числа толпой валит народ. Они словно ищут там надежду…
Еще до пятнадцатого числа Элион был в столице Киродиила. Он не мог просто взять и совершить убийство. Как и обычно, он замыслил игру, развлечение с переодеванием и маскарадом.
Комментарий к X
Я понимаю, как может удручать медленный выход глав, но, честное слово, я пытаюсь обуздать свое вдохновение, потому что без него выходит какой-то кошмар, как ни крути. Гигантское спасибо всем за то, что читаете)
========== XI ==========
- Нет расстояния. Нет скорости. Ты пытаешься действовать через протяженность, а нужно прокалывать пространство. Там, в полости сферы, ты найдешь кратчайший путь. В вашем странном мире это называется… кротовая нора, да?
На сей раз я ощущала свое тело. Всё еще тяжелое и больное, но моё, живое. Передо мной во мгле светили странные фонари мутно-болотного цвета. Они напоминали глаза, щурились, двигали сдвоенным зрачком. В самом центре с большой книгой в руках стоял, согбившись, человек.
- Хермеус Мора, - прошептала я хрипло. - Скажи мне…
- Пересечение координат решат всё. Момент. Место. Личность. Совпадение циклов. Не случайно, разумеется. Ведь ты давала запрос.
- Я? - высокий хрип сорвался с моих губ и перешел в кашель.
- Ты хотела найти мост. Ты создала ключ. Ты постигла то, чего не мог постичь смертный. И в то же самое время на корабле в Сейда Нин плыл заключенный. Ты видела его. Ты сделала выбор.
- Не понимаю…
- Перейдя мост, перешла это ты или кто-то другой? Истинный или иллюзорный?
- Перестань мучить меня! - вскричала я. - Мне страшно, думаю, я умираю.
- Но ты коснулась его, - высокая фигура шла ко мне. Из-под капюшона ниже пояса свисали неряшливо пряди черных волос.
- Ты коснулась, ты дала воспоминания. Ты или кто-то другой?
Головокружительное падение, чей-то хохот, раздирающее на части ощущение крадущегося к сознанию безумия. Затем во вспышке света, образованной хлесткой болью в душе, я вижу девушку. Она лежит в трюме корабля. Ее кожа серо-зеленого цвета. Она одета, как шаманка или гадалка. Но лицо покрывают язвы. Подле нее сидит Неар - растерянный и хмурящийся. Он недовольно теребит на запястьях кандалы и вытягивает шею, прислушиваясь, не идет ли стражник.
