- Ты обнулил свое существование в других мирах. Уйдя из этого мира, ты уйдешь совсем. Целиком. Прошу тебя, сконцентрируйся на том, чтобы выжить.

- Говорю же - не такой плохой исход для всех.

Я ошарашенно смотрела на эльфа, а тот, заложив руки на спину, ядовито улыбнулся, словно беседа доставляла ему какое-то извращенное удовольствие:

- Еще я попросил Винсента, чтобы он лично научил тебя убивать людей. Как видно, ты делаешь успехи.

- Зачем? Что творится в твоей ненормальной голове? - меня злила больше сама нелогичность его поступков и слов, чем что-либо еще.

- Возможно, это безумие, Шей. И тебе не следует искать смысл там, где его нет.

Но это было сказано с иронией - он издевался.

- Помнишь наш договор? - голос его прозвучал неожиданно за моей спиной, над ухом. Захотелось его ударить, но я сдержалась.

- Договор со свитками, - добавил он. - Он задумывался, чтобы мы относились друг к другу по-человечески.

- Дай угадаю… твой свиток был не зачарован, - с горечью звенящим тоном пробормотала я.

- Они оба пусты. Я ничего не менял в ни в твоем, ни в своем отношении.

- То есть… Но ты же всё это время пытался быть лучше. Иногда мы даже разговаривали.

- И выяснилось, что не так уж сильно я тебе неприятен, верно?

- Я тебя ненавижу, - медленно проговорила я, чувствуя, как от злости теряю над собой контроль.

Он улыбнулся снова:

- В таком случае, ты должна быть рада моей смерти.

- За что? Только потому, что я не бездушный артефакт? - подойдя к нему, я схватила его за ворот черного одеяния. - Потому что не такой моральный урод, как ты? Потому что пыталась тебя понять и видеть в тебе личность? Я являюсь собой, и я таковой останусь, как бы ваша милая компания вместе с Матерью Ночи не старались.

- Ты хрупкая, - произнес он, сдавливая мое запястье и внимательно его разглядывая. - Сломать можно, не заметив. Но как же так вышло, что ты диктуешь мне условия, и я повинуюсь? Вот, что по настоящему уродливо. Оставайся одна со своим светом, Шей. Надеюсь, он поможет тебе победить в войне, на которой я дрался до недавнего времени.

Элион рассмеялся. Он никогда так не смеялся, и я, взглянув ему в лицо, подумала, что он словно бы вот-вот заплачет. Но иллюзия прошла, едва он медленно поднял на меня взгляд, улыбка таяла на его губах.

Даже тогда я не поняла этой боли. Даже тогда я считала его просто свихнувшимся типом. Я не понимала, что чувствовать меня, видеть укор в моих глазах и сострадательную попытку сочувствовать ему - для него, как нож в сердце. Я писала ему, когда мне требовалось сказать ему, как он должен поступать. Я общалась автоматически, по существу и снисходительно выслушивала, когда он выговаривался. Он чувствовал во мне человека, который может его понять, но не желает. Он видел во мне отдушину, которая отталкивает его. Он искренне желал, чтобы я стала сильной, потому что наблюдал во мне что-то, чего не видела я сама, но слепо расценила это, как зло. Разумеется, он меня ненавидел. Ненавидел и не мог не беречь меня, не сопереживать мне и от того испытывать ненависть заодно к себе.

Принять это сложно. Объяснить кому-либо вслух в сотни раз сложнее.

Но я не поняла в то последнее мгновение его улыбку, полную злорадства и печали. Я была в его глазах чем-то, что видело его инструментом.

Мне предстояло понять это очень, очень скоро.

Элион не проснулся на утро. Сначала я не хотела его будить, но в обед подумала немного растормошить. Пустая оболочка дышала, но оказалась лишена души - он не приходил в сознание. Тогда я пришла в панику, вспомнив сон.

М`Радж-Дар вместе с Винсентом искали корень проклятия Элиона. Вампир спал, и я решила отыскать каджита. От него я узнала, что это заключительная стадия, и дело плохо - возможно, Элион уснул навсегда.

Его тело словно застыло во времени и пространстве. Он дышал, сердце медленно билось, но нервная система не отвечала ни на один раздражитель.

И вот пришло первое число месяца вечерней звезды. Последний месяц в году. Винсент возобновил тренировки со мной, а я каждую свободную минуту посвящала своим заметкам из Мистериума. Я опасалась использовать код resurrect. Он обнулял персонажа, фактически перезагружал с точки отсчета.

Каждую ночь во сне я видела пустынные улицы Авалона. Холмы под погасшими фонарями, длинные мосты, пепел или прах, что оседает на белый камень. В домиках не горел свет, и башни стояли безлюдные. Об этих снах никто не знал, и я однажды пожаловалась Винсенту на них. Неожиданно он заинтересовался.

- Проклятие ослабляет силу связи души и тела. Фактически, ни одно снадобье тут не поможет. Нужно вновь дать силу этой связи, помочь душе обрести решимость вернуться. Ваши с ним видения пересекаются, и это наталкивает меня на интересную, возможно, единственную идею, способную сработать в пользу Элиона.

- Что мне нужно сделать?

- Я могу ввести вас в состояние глубокого, контролируемого сна, в котором вы попытаетесь отыскать нашего друга и вернуть. Только… вы должны понимать. Вы встретитесь не с ним, не с личностью. Скорее, с тенью. Либо вы, вообще, можете его не увидеть, и механизм поиска пойдет непредсказуемо.

- Ладно, - с неохотой произнесла я. - Я смогу контролировать сон?

- Не известно. Понятно только, что сон вам почти никак не должен навредить.

- Почти?

- Постарайтесь не убивать Элиона во сне, кем бы он ни был. Это только ослабляет его связь с телом. И аналогично не допускайте своей смерти, - посоветовал он.

Я привела себя перед сном в порядок, легла на диван в своей комнате. Винсент дал мне какое-то горькое зелье, которое я сразу не смогла выпить - оно оставляло ужасное, прогорклое послевкусие. Но запивать было нельзя. Скоро я почувствовала, словно действие общего наркоза, наступление тяжелого сна.

***

Белая-белая винтовая, широкая лестница без перил вела вниз. За моей спиной осталась калитка из ржавой, железной решетки. Закрыта на гигантский замок, а за ней тьма. Пришлось идти вниз, считая этажи.

Шагала долго в полной тишине. Меня окружали бело-голубые стены из мрамора, и конца башни не предвиделось. Прошло, наверное, этажей пятьдесят, прежде, чем я заметила что-то внизу. Там, в стене виднелся высокий и широкий арочный проход. Подле стоял великан метров пяти ростом в серебряных латах, с огромным клинком, на рукояти которого лежали его руки. Из-под капюшона виднелось незнакомое белое лицо. Когда я стала осторожно приближаться, раздался низкий, гулкий голос:

- Я погиб в горах Килкрит, где стояла одна из цитаделей снежных эльфов. После падения Снежного Принца я был послан назад оберегать тыл. Под моим началом оставалось лишь полторы сотни боевых единиц, но мы подмяли под себя почти половину армии могучих нордов, прежде, чем стрела вонзилась мне в шею.

Не зная, что ответить, я попробовала спросить:

- Как твое имя?

- Элион.

Светло-голубые глаза бесстрастно смотрели на меня из-под капюшона.

- Что это за место?

- Слишком мало времени… Крепости не выстоять. Мой дом рушится у меня на глазах, - он поднял взор к небу и растворился в воздухе.

Мне ничего не оставалось, кроме, как идти через пасть арочного прохода дальше. Я ожидала увидеть мрачный, погасший в своих сумерках Авалон, но вместо этого мне открылся странный город. Странный и восхитительный. Дороги из золотистого камня геометрически ровно делили узкие улочки с высокими домами. Было шумно, солнечно. Я судорожно обернулась, но увидела перед собой запертую дверь жилого дома. Мир напоминал отчасти мой собственный. Те же высокие строения, то же оживленное движение, только вместо машин кареты. Архитектура соседствовала с буйно растущей растительностью. Впереди дороги виднелось смутно знакомое здание, и я пошла к нему.

Все прохожие были высокими эльфами. Подле них иногда промелькались люди. Некоторые даже хорошо одеты, но, судя по манере общения с ними, в лучшем случае они воспринимались, как лакеи.