- Ну, вы же оба с ним добренькие. Думаю, от “спасибо” вашему благородству не холодно, не жарко. И, кстати, я мог выбраться сам, у меня наметился план.
Я со вздохом покачала головой и укоризненно на него посмотрела:
- Я всё ещё верю, что ты не такой негодяй, каким прикидываешься. Послушай, я видела, как ты спасаешь Бруму. Ты действительно храбрый, ты замечательный в глубине души, просто в тебе есть какое-то дурацкое, детское упрямство. Этакое шило в заднице, которое постоянно понукает тебя делать и говорить гадости… Мне кажется, это пройдёт.
В ту секунду, мне казалось, я говорила с самыми искренними и добрыми побуждениями. Мне казалось, я права. Элион переменился в лице, у него нервно дернулась левая щека, и он вздохнул. Голос его напоминал шипение раззадоренной кобры.
- Забавно. Твое лицемерие перед собой вместе с не очень высоким интеллектом позволяют тебе не очень осуждать Нереварина, который, скорее всего, не раз убивал. Ведь он такой милый, добрый и обаятельный, правда? Зато я - просто кровопийца. Держу пари, тебе хочется запустить в меня чем-нибудь, ведь мне нравится убивать, и я осмеливаюсь открыто смотреть этому факту в лицо. Знаешь, у меня идея, - улыбнулся он, - тебе следует почаще со мной разговаривать, ты настолько меня раздражаешь, что я почти чувствую силы запустить в тебя огненным шаром, - он процедил всё это, медленно поднимаясь с кресла.
Я предпочла спокойно это проглотить, чтобы не спорить с больным человеком.
- Есть идеи, что за проклятие на тебя наложено? - негромко спросила я, холодно и решительно меняя тему разговора.
Двигаясь к двери, эльф пробормотал с ленивой неохотой:
- Не думаю. На днях сюда ожидается приезд Лашанса, которому поручено судить предателя. В процессе Матье поведает нам не только принцип проклятия, но и содержание всех своих самых непристойных снов. Надеюсь, это будет интересно, потому что я собираюсь немного поучаствовать. Извини, тебя приглашать, наверное, не стоит, да?
Держу пари - в ту секунду он меня ненавидел.
Вообще-то, раньше мысль о пытках на человеке меня смущала, но сейчас новость отозвалась во мне радостью, и это не ускользнуло от внимания Элиона.
- Не вижу возмущения, - сообщил он с мрачной иронией. - Или Матье можно пытать, потому что он заслужил? Или ты готова пойти и посмотреть? Смотри, как пара простых вопросов лишают логики твои дурацкие принципы, любопытно, правда?
Я смутилась и ничего не смогла ответить.
Не видела его вплоть до вечера, и знаю только, что эльф целый день возился с Мико, который не отступал от своего хозяина ни на шаг.
Но даже и вечером, не сказав мне ни слова, он просто лег на принесенную из гостиной кушетку и уснул. Я думала, его бойкот по отношению ко мне завершен, но ошибалась. Узнав от меня, по-видимому, всё, что он хотел, Элион надолго замолчал. В принципе, мне не хотелось менять положение дел.
Он прав - его действия и вопросы, да и всё, что происходит в убежище, словно истощает меня. Словно всё светлое, во что я верила - мишура, и на самом деле истина кроется в чём-то другом. Эта истина безжалостна, красива и безумна. Я однозначно не готова ее принять.
***
Спустя три дня и впрямь состоялось прибытие звезды Чейдинхольского убежища - Люсьена Лашанса. Антуанетта затрагивала в разговорах со мной только эту тему. Я знала о знаменитом убийце всё, что возможно из уст его поклонницы.
Элион странно вёл себя. Страннее, чем обычно. Утром, когда я просыпалась, он еще спал. Потом я уходила мыться, а возвращаясь, заставала его пустую, аккуратно заправленную кушетку. Весь день он не попадался мне на глаза, а если и попадался, то игнорировал. Вечером, вернувшись в комнату, я могла обнаружить его спящим. Либо он приходил при мне, желал добрых снов и крепко засыпал.
За время занятий магией иллюзии я немного научилась контролировать сны. Во всяком случае, научилась контролируемо просыпаться, но это умение мне не пригодилось. Элион, как нарочно, видел одно и то же. Пустынный, песчаный пляж, синее небо, тишина и неподвижность. Впечатление, что даже во сне он пытался дистанцироваться.
Я не видела Лашанса, и не горела желанием пообщаться со знаменитым ассасином. Он внушал мне тот же ужас, что Гогрон. Но вечером в спальню вошел Элион и сообщил недовольно:
- Нас хотят видеть.
- А я тут причем? - сердце съежилось, я со страхом посмотрела на альтмера.
- Не знаю. Но с ним Слышащий. Пойдем. Кольцо на тебе?
Он имел ввиду кольцо телепорта. И этот вопрос вернул меня с небес на землю. Темное Братство - секта убийц, и если Лашанс пожелает свить из моих жил тоненькие веревочки, никто тут и не подумает вмешаться, включая Антуанетту Мари, чья привязанность ко мне выглядит так трогательно ровно до тех пор, пока я что-то значу для ее семьи.
- Кольцо со мной, - тихо сказала я.
Мы вдвоем вышли и я, затаив дыхание, на негнущихся ногах, явилась в кабинет Очивы. Там была сама аргонианка, Люсьен Лашанс в центре за столом, подле него сидел невысокий, скуластый эльф с добрыми, смеющимися глазами.
- Не бойся, дитя, подойди и сядь, - сказала Очива, указывая на диванчик перед столом. Элион, не дожидаясь приглашения, сел подле меня. От него исходило хищное напряжение. Разногласия между нами моментально перестали играть всякую роль, и мы были готовы действовать сообща. Поэтому я незаметно схватила его за запястье, и он обхватил мою руку - кольцо телепорта перенесет двоих. Мы молчали.
- Ты знаешь, как мое имя, не так ли? - спросил Слышащий. А я помнила, действительно. Финальный квест Темного Братства сильно въелся мне в память. Притворяться перед ними не следовало, я чувствовала, что это бесполезно. Я постаралась выговорить как можно тверже:
- Анголим. Вы слышите Мать Ночи в Бравиле, где находится ее святилище, под статуей Счастливой Леди.
- Всё так, всё так, - с улыбкой промолвил эльф, отчего-то торжествующе переглядываясь с Люсьеном, который только чуть нахмурил брови.
- У меня к вам послание от Матери Ночи, Шей, - заговорил вновь босмер. - Вы вмешались в ее планы. Но она согласна оставить вам жизнь с одним условием.
- Она не может диктовать условия, - раздался твердый голос Элиона. Неслыханная наглость. В положении альтмера она казалась самоубийственной - никто в Братстве не перебивает Слышащего и уж тем более не отзывается так о Матери Ночи.
- Если Шей погибнет, погибну и я, и тогда вам самим придется разбираться с Кризисом Обливиона.
- Но он не вечен, мой дорогой Герой Кватча, - заметила Очива с улыбкой, словно чтобы разрядить обстановку.
- Я могу его немного затянуть, это в моей власти, - не смутился Элион.
- Вы поставите на кон Тамриэль? - в тон ему отозвался Люсьен Лашанс.
- Если понадобится, - резко ответил альтмер, выдерживая на себе ничего не выражающий взгляд черных глаз ассасина.
- Друзья мои, давайте не накалять атмосферу. Мы все здесь собрались под любящим взором нашей общей Матери, - с улыбкой мягко сказал Анголим. - Условие это, Шей, нисколько вас не затруднит. Оно заключается всего-лишь в том, чтобы вы продолжили свое обучение у Винсента. До конца.
- Зачем? - нахмурилась я.
- Пути Ее неисповедимы, - развел руками Анголим.
- Эти сведения, - добавил Лашанс, - были доведены до нас еще ранее. Винсенту поручили подобрать вам учителя и проверить ваши способности. Судя по его отчетам, из вас выйдет боец.
- Я не стану работать на Темное Братство, - сказала я тихо, чувствуя, как страх снова улетучивается под натиском возмущения. - Никогда.
- Этого никто не требует, - отбрил жестко Лашанс. - В тебе нет должной силы духа. Мать Ночи лишь желает твоего обучения здесь, ничего больше. Зачем - не наше дело, но она мудра и дальновидна. Не тебе оценивать Ее решения. Ты будешь обязана принять дары благодарности от братства и обучиться, как того желает наша Мать. Это величайшая честь, какая возможна для человека вне нашего общества. Ибо мы - лучшие убийцы и бойцы Тамриэля. Сам император и Клинки завидуют нашей оперативности. Поэтому будь благодарна и выслушай. Если ты ослушаешься, то ответишь головой не только ты, но и твой наставник. Мы не продажные Мораг Тонг, мы не занимаемся контрабандой, не выслуживаемся перед властью и не называем наше занятие благородным. Мы убийцы. И нам нравится убивать по разным причинам. Мы свободны. Винсент примет на себя казнь, если ты откажешься. Он сделает это сам, не подумав ослушаться.
