- Постой. Как ты связан с Шей? Почему она может тебя вызывать? - строго спросил Элион.

- Сам с ней поболтаешь, - Неар кивнул альтмеру, коснулся кольца у себя на пальце и исчез.

***

Всю неделю я провалялась в постели. Никогда мне не было так плохо. Есть боль, которая калечит психику, и, думаю, во мне что-то действительно изменилось тогда, но я даже толком не могла понять - что именно. Организм не принимал пищу, руки нервно дрожали, я не могла разговаривать, у меня случались приступы истерики. С того времени, как Элиона прокляли (я почувствовала это всем телом, и немедленно засуетилась), основные эффекты действия этого проклятия на себя брала я. Само собой, в таком состоянии вызов Неара давался мне, мягко говоря, с трудом. И я страшно боялась, что он откажется помогать.

Едва Элион оказался в безопасности, Неар переместился ко мне и пробыл у меня всю ночь, успокаивая боль. Ужасно не хотелось, чтобы он исчезал, о чём я ему сказала, когда данмер засобирался прочь.

- Дай мне еще месяц, - тихо и загадочно промолвил эльф. - Мне нужно кое в чём разобраться.

Но, разумеется, после его ухода у меня опять случилась истерика, и я заработала себе высокую температуру… Мои эмоции цепными псами сорвались с рассудка и, лишенные контроля, вели себя безобразно.

Я путала ночь и день, когда я не испытывала боль, время текло в дурмане от лунного сахара, который помогал иногда спать и успокаивал мучения на какое-то время. Принимать его слишком часто было нельзя, увы. У меня и так могло начаться привыкание.

Винсент покинул убежище, чтобы командовать захватом Матьера и убедиться в невредимости Элиона, так что за мной ухаживала Антуанетта. Воистину, эта девушка обнаруживала понимание и терпение там, где его не всегда находили в себе остальные. Она раскачивалась вместе со мной, корчила мне рожицы, обнимала и твердила:

- Это ничего, ничего… Боль - это огонь, в котором закаляется сталь мужества. Ты не сломаешься, нет-нет. Так что хмурься, ругайся на меня, но только живи.

Благодаря этой странной девушке, я встала на ноги еще до приезда Элиона. Мои конечности были уверены в том, что сломаны, и какое-то время я могла передвигаться только усилием воли.

Впервые за неделю отправившись в купальню вместе с Мари, я позволила ей раздеть меня и окунулась в воду.

- Мы все у тебя в долгу, - важно сообщила она, расплетая мне косу. - Остальные еще не знают про заговор, но дело уже дошло до Черной Руки. Винсент отправил послание Лашансу перед отъездом. Очива будет говорить с ним на этот счет, и вместе они примут меры, - затем начала промывать пряди моих волос, пока я безучастно смотрела перед собой.

С моей личности содрали кожу, а под ней оказалась голая пустота, поэтому я с трудом разговаривала.

- Ты из-за Элиона беспокоишься? - спросила Мари.

- Он может никогда уже не оправиться, - пробормотала я нетвердо. - Для него беспомощность хуже смерти.

- Он дорог тебе, верно?

- В каком-то смысле. Никому не пожелаю того, что он пережил.

“Мы пережили”, - поправила себя я.

Тогда неожиданно Мари обняла меня. Я не тактильный человек, но простосердечное и открытое объятие этой странной девушки побудило меня ответить на него. Возможно, это было нужно нам обеим. Мари уткнулась лбом в мое плечо, жесткие, густые волосы были растрепаны, от нее пахло цветочным бальзамом и кожей недавно снятых доспехов. На миг она показалась мне невозможно хрупкой. Так или иначе, но мне стало на удивление легче, и я искренне поблагодарила девушку за участие.

Поразительно насколько чувствительными и живыми могут быть люди, которые убивают других людей.

К приезду Элиона я пришла в себя, насколько возможно. Во снах видела его сны. Альтмер теперь много спал. Любые попытки возобновить физическую активность не приводили к каким-либо результатам, были надрывны, он будто угасал всё больше, и наблюдать за его отчаянной, внутренней борьбой было страшно. Он ходил неторопливо, опираясь на трость, молчал, напоминая тень себя самого.

Я проснулась среди ночи от того, что кто-то открыл дверь в мою спальню. Элион вошел бесцеремонно. Увидев взлохмаченный хвост светлых волос, небритость и сдвинутые брови, я испытала одновременно страх за эльфа, радость от того, что он жив и напряжение… С ним ведь теперь придется разговаривать, что редко заканчивалось чем-то положительным. Изумление тем, как он ворвался без приглашения меркло на фоне остальных эмоций.

Мы переглянулись, и у меня создалось впечатление, что его взор несколько рассредоточен, блуждает, как у человека, вот-вот глубоко погрузившегося в себя.

- Чутко спишь, - пробормотал он почти шепотом. - Тем хуже для тебя. Я останусь в комнате, и Винсент будет меня лечить. Свободных покоев больше нет.

Это было ложью, но на тот момент данный факт мало меня заинтересовал. Я перебирала в голове нужные вопросы, которые следовало задать, и глушила порывы заботливости, неискоренимые в моей натуре… Прежде, чем я определилась, Элион спихнул с плеч свой рюкзак, тяжело сел на стул и, сделав паузу, вяло заговорил первым:

- За время моего отсутствия выяснилось, что у меня есть кое-какие вопросы.

Звучало так, словно он говорит и существует на автопилоте.

- Кто такой Неар? Он сказал всё спросить у тебя, - продолжал эльф.

- Нереварин, - ответила я, устало потерев лоб и сползая с дивана. - Насколько я поняла, кофе тебе только полезен?

- Не против. Боги… я уже начинаю понимать твой ужасный, чужемирный жаргон. Вроде “кофе”, “ясен пень”, “чёрт”, “ни хрена себе”, это безумное “в рот мне ноги” и “как два пальца об асфальт”. Но я не знаю, что такое хрен и черт, а тем более - асфальт. Забавно… Так, как, скажи на милость, вы с Нереварином связаны? Я уже не говорю о том, какого… чёрта ему тут понадобилось, это не слишком интересно. Но если он намеревается мне мешать, тебе следует знать, как глубоко мне наплевать на то, что он великий герой данмеров.

- Хрен - это такой горький, терпкий, но очень полезный овощ, который растет в земле, навроде картошки, - объяснила я, разжигая камин. - Чёрт - это как ваш скамп, только у нас он краснокожий и с козлиными рожками. Иногда с бородой. А асфальт - вообще, не ругательное слово. Это покрытие для дорог - он не такой гладкий, как камень, и не такой твердый, но по нему очень удобно ходить. Честно говоря, мне страшно не хватает асфальта и легкой обуви, и еще кое-чего… - я печально вздохнула, стараясь не думать о наболевшем. Вроде сахара, специй, вкусных и вредных полуфабрикатов. Странно, но однажды целую неделю мне хотелось зефира. Никогда его не любила, а тут вдруг… Еще я не могла не скучать по компьютеру, сотовой связи. Про гигиену, как ни странно, жаловаться не буду, здесь все моются регулярно, но с удобной одеждой и бельем тоже проблемы.

Элион по-своему расценил удрученное выражение моего лица:

- Не сбивай меня с темы. Как ты связана с Нереварином?

- Похоже, однажды он был в моём мире, - сказала я, обернувшись. И замолчала. Проницательный взор Элиона секунду изучал мое лицо:

- Он связан с твоей жизнью в прошлом, так?

- Да.

- Сильно?

Помолчав, я сдержанно кивнула. Эльф флегматично скрестил руки на груди:

- Ты любишь его.

Я обескураженно и печально посмотрела на спокойного Элиона, а тот, подумав, добавил:

- Он использует тебя, как информатора. Что спрашивал?

- Всё про Имперский город. У кого узнавать информацию, где находится гильдия воров, кто такой Серый Лис. Много по мелочи… Он проворачивает довольно большую, аккуратную аферу, чтобы кое до кого добраться. По сути, тоже спасает Тамриэль. Только иначе. Вы действуете как бы параллельно, и он не собирается тебе мешать. Взамен он иногда делится информацией со мной и предоставляет помощь.

- И ты любишь его не взаимно, - пробормотал Элион, безразлично пожимая плечами. - Печально, но это всё лирика. Я думал, тут что-то сложнее. Выходит, Неар безопасен…

- Он тебя спас. Надеюсь, ты догадался сказать спасибо.