- Элион, с чего ты взял, что это твоё дело?

- Не моё. Но почему это должно меня останавливать?

- По логике вещей, должно!

- В Обливион логику. Мне просто нравится убивать, и я подчиняю свое желание некоторым правилам, - ответил он, пожимая плечами.

В ту секунду в моей голове словно что-то встало на место или напротив - перевернулось.

- Ты не остановишься. Никогда. Однажды станет мало убивать по одному.

Элион молчал.

Я закрыла глаза и покачала головой:

- Тебя никто не сможет остановить, если ты станешь могущественным, у тебя на руках будет капюшон Ноктюрнал и белая грамота.

- Я не воплощенный даэдра, а рядовой ассасин. У меня нет цели захватывать мир, а могущество необходимо мне только в качестве научного поиска истины на практике. Убийство - моя поэзия, массовая резня не интересна. Хватит. Не смотри на меня так, я этого не выношу.

Мы остановились в таверне.

До тех пор, пока человек перед нами человечен, мы способны принять в нём то, что он убийца. Ему достаточно быть красивым, обаятельным и обрывать жизни где-нибудь дальше от нас. Тогда происходящее еще хранит на себе налет некоторого романтизма, но когда ты близко, когда ты в двух шагах от его жертвы, неожиданно очень хорошо понимаешь боль противоречия внутри. И вот уже убийства становятся отвратительны. Любые - будь то казнь, война или заказ Братству. Когда же мы успели пресытиться смертью? Когда мы успели обнулить ее до шутки, унизить до экранного глянца? С каких пор человеческая жизнь для нас стала поводом описать ее покрасивее, полюбоваться на нее и посетовать на нереалистичность подачи с экрана?

Смерть стояла прямо передо мной. У нее светло-серые глаза, острые уши и нежная улыбка. Она обольстительна и сильна. Смерть Арноры Аурии, которую я не могла спасти, потому что это значило погубить Элиона.

Никогда до той ночи я не испытывала такого страшного одиночества. Я думала, что буду готова находиться подле альтмера во время исполнения контракта. В конце концов, я чувствовала его. Но непосредственная близость всё меняет.

Он переоделся и уже собирался выйти из комнаты, но что-то остановило его. Обернулся на меня и серьезно посмотрел в глаза. Странно прозвучал вопрос:

- Каждый из нас дерется на своем фронте в одиночку? Не от этой ли расколотости рождается боль мира?

Это случалось редко. Когда он снимал маски меньше, чем на секунду, разглаживалась упрямая морщинка на лбу, безразличных, холодный взор смотрит сквозь тебя, голос больше похож на шорох ветра. В такие секунды он отчего-то говорит загадками, и мне кажется - я вот-вот что-то слишком хорошо пойму.

Тихо хлопнула дверь, он вышел. За окном начинался снегопад. Мне бы подумать о том, как я буду управлять Изольдой в непогоду, но меня это мало волновало. Не отрываясь, я смотрела на свечу перед собой и зябла. Каждая мышца напряжена - тело желало действовать, сила сопротивления происходящему разрывала на куски.

Не помню, сколько прошло времени, прежде, чем я поднялась из-за стола. У меня не было альтернатив решению Элиона. Я не могла его менять и не хотела. Нужно признать то, чего я отчаянно признавать не хотела - он прекрасен, как стихия, как огонь, который сжигает без вопросов и сомнений, потому что создан для этого. Каждый из нас рождается с даром. У Элиона талант чисто убивать людей. Я помню его вдохновение и не могу отменить. Но и участвовать - невыносимо. Пусть он останется таким, каким есть, но не рядом со мной. Это вполне естественно рождает конфликт двух противоположных природ.

В ту минуту меня покинуло самообладание, я не смогла сопротивляться силе боли и мятежа.

Неторопливо с каменным лицом я надела на себя меховую накидку. Проверила, взяла ли с собой арбалет и вакидзаси. Точно движимая духом или наитием, не размышляя, я покинула таверну и вышла в ледяную, заснеженную мглу узких улиц. Я смутно помнила, где находится дом Арноры, но мне подсказали. Я наняла повозку и попросила кучера не ждать меня.

Элион был уже там.

Он сам виноват. Он сам взял меня на дело, я его не просила. Каждый из нас может существовать дружно только на расстоянии. Как бы я ни понимала его. Как бы он не был нужен мне. Как бы сильно он не изменил свое отношение ко мне. Это ничего не меняло. Теперь, шагая к каменному крыльцу дома Аурии, я понимала кристально ясно, что привязалась к этому ужасному созданию. Он был мне интересен, я сочувствовала его больной, черной душе, отчаянно желая стать утешением, хоть чем-то светлым. Без жалости, но с пониманием. На расстоянии, пусть это и лицемерие, я расписываюсь в нём с полным осознанием.

Я не могла позволить ему уничтожить меня и то, во что свято верила.

С тем же мрачным лицом я подняла с земли камень и подошла к двери. Несколько раз я тяжело пнула ее ногой.

- Если ты не откроешь, я выбью стекло, - громко и максимально отчетливо произнесла я. Если делать глупости, то именно с такой вот непрошибаемой уверенностью, иначе совсем нелепо.

- Три, - начала отсчет я, - два, один.

Я швырнула в окно камень и металлическими вставками наручей расширила пространство так, чтобы можно было влезть. Сильно порезала себе ладони. В темной комнате слышался женский плач.

- Арнора? - с тревогой спросила я. - Вы одни?

Невнятное мычание в ответ. Кто-то в густых сумерках щелкнул пальцами, и комната озарилась искусственной свечой. Симпатичная, полная, темноволосая женщина, захлебываясь слезами, сидела на стуле связанная. Перед ней, нацелив в голову арбалет, стоял Элион. Я не думала в ту секунду и, наверное, не чувствовала ничего. Никаких сомнений не осталось и противоречий тоже. Я просто выбросила вперед руку с арбалетом и выстрелила, не сказав ни слова. Болт попал в ладонь Элиона. Я почувствовала, как моя собственная ладонь онемела и ослабла от боли. Вскрикнув, выронила арбалет. Эльф тоже. Он спокойно смотрел на окровавленную руку.

- Ты успела. Я уже начинал в тебе сомневаться.

Сначала я не услышала этого. Моё внимание занимала связанная, плачущая женщина, отчаянно желающая жить и беспомощная. Я подошла к ней:

- Вы в безопасности, всё хорошо, я вас освобожу, потерпите немного…

- Не рекомендую. Она визжать начнет, - меланхолично отозвался Элион.

- Заткнись, - отрезала я хрипло, снимая повязку.

- Помогите! - закричала Арнора. - Убива…

Я накрыла ее рот ладонью, а Элион пожал плечами:

- Я предупреждал. Кстати, она в полном порядке. Дай, я немного поработаю с ее памятью, - и добавил на мой разъяренный взор. - Или ты хочешь, чтобы весь Киродиил узнал, как советница императора связана с Темным Братством? Если решила действовать, Шей, умей включать голову. Не убью я ее. Можешь стоять рядом и наблюдать.

Я отошла на два шага назад, еще не до конца понимая, что произошло. Элион положил руку на лоб своей жертве, его голос напоминает мёд или воздушные облака, величественно и низко парящие над землей. От него веет покоем.

- Всё хорошо, Арнора. Вы в безопасности. Ваш муж более вас не тронет. После того, как вы заказали его Темному Братству, вы позволили себе проанализировать то, что делали вместе за последнее время. Вспомните тех, кто был убит. Вспомните, как мечтали стать благородной дамой и иметь множество прекрасных детишек. Вспомните то, что вам дорого. Мысли об этом так занимают вас, что вы больше не видите ничего и никого перед собой. Вы примете решение утром. Вам нужно что-то изменить в своей жизни, всё остальное не важно…

Он продолжал шептать до тех пор, пока она не уснула. В ступоре я стояла подле него, совершенно теряясь в произошедшем.

- Ты передумал убивать ее? - тихо и растерянно спросила я, когда мы вышли из ее дома.

- Я не собирался ее убивать.

- То есть?

- Это твой экзамен. Ты дралась, Шей. Ты дралась за свои принципы, заставила себя быть способной на поступок. Но если бы ты не пришла, клиентка бы погибла. Ты бы никогда не узнала про этот экзамен.