Гарри спрятал улыбку, делая вид, что делал глоток чая. Притворился, потому что прекрасно понимал, что не было никаких шансов на то, что здесь не замешано что-то ужасное.
— Итак, — наконец сказал Луи, щурясь. — Алекс хочет знать, кто любит петь в душе?
— Какой человек не поет в душе? — спросил Лиам.
— Это подтверждение от Пейно, — сказал Томлинсон, поворачиваясь к Найлу. — А ты, Неил?
Хоран рассмеялся.
— Конечно, да.
— Тогда какие песни вы поете? Зейн? — Луи повернулся к нему.
— Мне немного нравится Крис Браун, — сказал он.
Луи поиграл бровями, и Найл рассмеялся.
— Мне нравится The Script, — сказал Лиам. — Мне нравится их новая песня… Что за… — Он поморщился и поднял чашку. — Что ты туда положил?
— Ты оскорбляешь мои навыки приготовления чая, Пейно?
— Да, черт возьми, на вкус как… — Лиам все еще скривился.
На ступеньке рядом с Луи Найл заглянул в свою чашку.
— Как корнишоны? Кажется, я вижу здесь один.
Зейн издал рвотный звук.
— Ты с ума сошел? Зачем кому-то класть корнишоны в чай? — спросил Пейн, как будто совсем не знал Луи.
— Ребята, пожалуйста, давайте вернемся к вопросам, — сказал Луи. Он поправил очки в металлической оправе и снова посмотрел в камеру. — Приношу искренние извинения нашим зрителям за этот инцидент. Никто не может сосредоточиться.
Гарри старался не хихикать.
Пэтти жестом обратила на себя внимание, стоя рядом с оператором.
— Почему бы нам просто не закончить объявлением, что Джастин Бибер будет выступать в воскресенье?
— Хорошо, — сказал Зейн, выпрямляясь рядом с Гарри. — Итак, мы все с нетерпением ждем встречи—
— Нет, — Луи пригрозил Малику пальцем. — Ты поешь Криса Брауна в душе. Твои привилегии говорить аннулированы.
Найл рассмеялся и взял объявление на себя. Затем Луи повернулся к камере и сказал:
— Спасибо за просмотр! Будьте с нами на следующей недели для еще большего веселья! Мы немного привязались к этой лестнице, так что даже если нас выгонят, мы вернемся сюда и снимем еще один видеодневник.
Гарри перевел взгляд с Луи на камеру.
— Так что, пожалуйста, голосуйте за нас, чтобы нас не арестовали за нарушение частных границ.
Когда все закончилось, Луи взял банку с маринованными корнишонами из своего потайного местечка, и бросил один в рот, прежде чем отправиться на кухню, оставив остальных убирать чай.
Они добрались до кухни, и шатен сидел на столе, хрустя корнишонами.
— Намного лучше, чем на прошлой неделе, — с облегчением сказал Зейн, когда Гарри поставил чашки в раковину. — Даже с корнишонами.
— Особенно с корнишонами, — поправил его Найл, выуживая один из своей чашки.
— Наш дневник на прошлой неделе набрал меньше просмотров, чем другие, — сказал Лиам. — Поэтому я спросил Луи, может ли он снова оживить его. Но, знаешь, это было не совсем то, что я имел в виду, когда мы разговаривали.
Он все еще выглядел обиженным из-за того, что выпил чай.
— Что же ты имел в виду, Пейно? — сказал Луи. — Я собирался использовать соль, но ей не хватало чего-то определенного.
— Ты в прошлый раз использовал соль, — услужливо подсказал Гарри.
— Он сделал это в прошлый раз? — спросил Зейн.
Гарри кивнул, взял мыло и открыл кран.
— Мог бы предупредить нас, — пробормотал Пейн.
— Ну, все было не совсем так, — сказал Гарри. — Я давно не смотрел дневники. Но я думаю, что корнишоны все еще были, — он нахмурился. — И соль была просто везде. Они заставили нас все пылесосить, — он отвернулся от раковины и посмотрел на Луи. — Ты насыпал ее в свою шапочку, да?
Шатен рассмеялся и поправил шапочку.
— Точно не знаю, Гарольд. Не я здесь путешественник во времени.
— Это странно, — сказал Зейн. — Я имею в виду, почему это изменилось?
— Не знаю, — ответил Гарри.
Он смотрел за тем, как Луи взял одну из недавно вымытых чашек из его рук. Вместо того чтобы вытереть, он убрал ее обратно в шкафчик, как и всегда, когда помогал мыть посуду. Лиам вздохнул и взял кухонное полотенце.
— Говорю вам, ребята, я не знаю правил. Не знаю, что я могу изменить и не могу, не говоря уже о том, что должен, — продолжил Стайлс, моя следующую чашку. — Как, например, в начале, несколько недель назад, мы снимались для TalkTalk. В прошлый раз Луи все время сидел у Эйдена на коленях, но на этот раз нет, — он протянул Лиаму чашку. — Я рассказал об этом Джемме, и она решила, что это эффект бабочки.
— О, да, это случайно не фильм такой? — спросил Найл. Он схватил одну из чашек, которые Гарри еще не успел вымыть, достал корнишон, бросил его в рот, и только потом протянул чашку.
— Очевидно, это значит, что небольшие изменения могут иметь непредвиденные последствия, — сказал Гарри. Он чувствовал зуд от воспоминания о татуировке бабочки на животе. — Например, бабочка хлопает крыльями, и в конце концов она создает ураган на другой стороне мира или что-то в этом роде.
— Хах, — сказал Лиам.
— Но, не знаю, есть некоторые вещи, которые отличаются, но многое все такое же, — сказал Гарри. Он выключил кран и повернулся. — Иногда даже когда я пытаюсь это изменить. Например, помните ту ночь в клубе? Я пытался удержать Лиама от растяжения лодыжки, но не смог.
— Главное — усилия, — сказал Луи.
Гарри смотрел на него с болью во взгляде. Ему нужно гораздо больше, чем усилия, чтобы изменить что-то для Луи.
— Все было не так уж плохо, — сказал Лиам, ставя последнюю чашку обратно в шкаф. — Может быть, потому, что это не имело значения.
— А что, если ты можешь изменить только то, что связано с причиной твоего возвращения? — спросил Хоран.
— Да, ты ведь не для того вернулся в прошлое, чтобы спасти Пейно от небольшой травмы? — сказал Томлинсон. Гарри встретился с ним взглядом и закусил губу.
— Ты хочешь сказать, что он отправился в прошлое, чтобы Луи не сидел на коленях у Эйдена? — сказал Зейн. — Или чтобы Луи не насыпал соль в свою шапочку?
Найл рассмеялся. Но Гарри решил, что это неплохая идея. Он также не понимал, почему эти вещи имеют значение, но они обе связаны с Луи.
Их поиски эмоциональной песни привели их к YouTube, дебатам об определении «рока», еще большие дебатам об определении «рока» Саймона Коуэлла, «нет» от Гарри каждой песни от Элвиса, и полууспешной шпионской миссии для выяснения песен других участников. Вечер закончился тем, что Гарри и Ребекка, сидя на диване, рыдали друг другу в плечо, пока по телевизору шли фильмы-катастрофы 90-х годов.
— Эм, — Гарри услышал, как сказал Лиам, когда уже шли титры. — Это значит «да» для I Don’t Want to Miss a Thing?
— Может, нам снова посмотреть сцену с крекерами в виде животных? — предложил Гарри, вытирая глаза.
— Не уверен, что вы с Ребеккой снова справитесь с этой сценой, — сказал Луи, рисуя небольшие круги по спине Гарри.
Стайлс поднял голову, все еще прижимаясь к плечу девушки.
— Справимся, — настоял он.
— Теперь, когда мы знаем, что он не умирает, все не так плохо, — храбро сказала Ребекка.
— Нет, — твердо сказал Зейн. — Мне не нужно смотреть, как кто-то снова кладет еду в чужие трусики.
— Даже на фоне ее отца, поющего любовные песни? — спросил Мэтт, потому что именно он прогуглил этот неприятный факт.
— Нет, боже, кажется, меня сейчас стошнит, — сказал Малик. Он сделал глубокий вдох. — Но песня не полная дрянь.
— Вовсе нет. Думаю, вы, мальчики, отлично справитесь с этим, — согласилась Ребекка.
Лиам поднял телефон.
— Сандип сказал, что утром даст нам знать, согласится ли Саймон.
Свет в комнате все еще горел, пока остальные мальчики готовились ко сну. Гарри уже лежал на своей койке, когда почувствовал, как каркас кровати задрожал от чьего-то приближения.
Он приподнялся на локтях, одеяло спало ему на грудь, а Луи перелез через него и устроился на своем обычном месте — ранее обычном месте — между ним и стеной.
— Эм, привет.
— Привет, — сказал Луи. — Он протянул руку, показывая небольшую пачку печенья. — Принес тебе кое-что.
