- Очива не даёт ей контракты, потому что больше ими не распоряжается…

- А кто распоряжается? – Спросила она, повторяя мои мысли.

- Этот момент еще решается, – лениво сказал вампир. – Я не вправе говорить об этом.

- Как я и думала, – довольно скрестила руки Мари. – Кто-то очень сильно налажал.

«Решается?» Я упала на стул и просто выжидательно смотрела на друга, пока он не перевел взгляд на меня, показательно вскинув брови.

- О! Вижу, ты решила помочь по хозяйству! Очень милая картина!

- Вообще-то, я ждала тебя, Винсент, – улыбнулась я, надеясь, что груз ответственности свалился с его плеч, и я смогу провести время в приятной компании. И всё-таки его лицо выражало сожаление.

- Прости меня, боюсь, сегодня я так же загружен, – откинулся он, слегка посмеявшись. – Я пришел только ради того, чтобы узнать источник нового притягательного аромата, а главное никакого чеснока!

- Ты обещал потренировать меня, – была моя первая расстроенная реакция, принудившая быстро оправдываться здравым смыслом, махнув рукой и вновь через силу улыбнувшись. – Ах, забудь. Работа есть работа, тут ничего не попишешь. Знала бы я, что со смертью командора ты станешь затворником, придумала бы что-то менее зловещее.

- Нет, тут нечто другое, – пояснял Винсент, вгоняя меня в непонимание. – Наш дорогой друг Фарвил сегодня женится.

- Погоди…, – оттолкнулась я руками. – А ты-то тут причем? Я чего-то не знаю? Ты отец невесты или что похуже – сама невеста?

- Ахаха… Я же говорил, что являюсь посредником, и только им – для графа Андела Индариса само собой. И так же я частично исполняю роль управляющего – так проще согласовывать наши «договоренности». Ты же не думала, что я выдал свой маленький секрет?

- Нет, не думала, но никогда бы не представила тебя в роли оформителя праздников.

- К моему сожалению, я занимаюсь только политической стороной, иначе посреди города стоял бы большой фонтан. Из вина, – показательно блаженно закрыл глаза Винсент. – Однако, всё не так плохо – Мари вон давно собирается посетить данное мероприятие. Даже успела с контрактами покончить в срок.

На этой фразе Тейнава с вытянувшимся лицом оторвался от книжки, обложка которой почему-то была тщательно ободрана, и я подозревала – читает он нечто интересное.

- Элен, это побочный эффект от лекарств или я ос-слышался, и Мари собирается пос-сетить чью-то свадьбу?

- А что? Там будет бесплатная выпивка, – хмыкнула Антуаннета. – Ни за что бы не пропустила такое. У меня нет запасов в отличие от некоторых.

- Оу… От такого и я бы не отказался…

- Я не выдам тебя, – подмигнула я аргонианину, что собирался в обход сестры погулять на празднике. Стоило бы ей увидеть его, расслабленно стоящего на двух ногах, как кончились бы его спокойные деньки.

- Ну… мне пора возвращаться к делам, – тянулся вампир, поднимаясь, и обратился ко мне. – Еще раз прошу прощения за нарушенное обещание. Зайди чуть позже – у меня кое-что есть для тебя.

***

Был уже вечер, судя по засуетившейся Мари, готовящейся выйти на поверхность. Я помогла Тейнаве соорудить пару костылей и ждала, пока они вдвоем покинут убежище, чтобы остаться одной. В иное время я бы вместе с ними выбралась на банкет, организованный возле замка, однако жизнь не радовала меня все эти недели под землей своей неопределенностью. И только Винсент мог вывести меня из этого состояния. Я прошла по опустевшим темным коридорам, осторожно постучалась и отворила дверь, заглядывая внутрь. Он всё еще сидел за письменным столом, не работал, а будто просто ждал, разглядывая в руках что-то.

- Винсент… Ты хотел меня видеть?

- Ты могла бы тоже посетить праздник, – встал он, повернувшись ко мне, и, болтая в воздухе какой-то книгой, заулыбался, заглядывая в лицо. – Не узнаю свою дорогую Элен. Не знал бы тебя раньше, подумал бы, что ты готовишься к жизни вампира. А может, ты определилась?

- Ты спрашиваешь слишком часто, – усмехнулась я, отведя взгляд. – Давай договоримся на раз в год. Или хотя бы – в полгода. Что это у тебя?

- Ах это… Это то, ради чего я тебя сюда позвал, – открыл он первую страницу, кивая. – Хочу подарить тебе. Я позволил себе смелость прихватить её тогда из своего номера в Скинграде.

- Ты даришь мне украденную книгу? – Переспросила я, принимая из рук дар, на что получила злорадный оскал.

- Думаю, какая-то её часть всецело принадлежит тебе.

Я прошла внутрь, смущенно улыбаясь и заправляя надоедливую прядь за ухо, когда поняла такой теплый и большой смысл такого маленького и бесценного подарка, а вампир садился рядом со мной на гранитную плиту, наблюдая, как я листаю наш с отцом труд, пока не дошла до портрета, что некогда показывала ему. И я гладила пальцами изображение когда-то близких людей.

- Ты говорил, что теперь у меня другая семья. Почему ты хочешь, чтобы я помнила их? – Спросила я.

- Я и не говорил, что ты должна забыть. Ты должна помнить, чтобы не повторять старых ошибок. Это и есть опыт, – встряхнул головой Винсент, перелистывая труд на самое начало. – Я немного почитал её. Само собой, половину я не понял, однако меня заинтересовали слова в эпиграфе. Они показались мне странными… для профессора.

Я засмеялась и засияла, вызывая удивление и вопросительный кивок.

- Знаешь, что это за эпиграф?

- Нет.

- «Когда мне показывают шаг, кажется, что путь единственный. Когда я впервые ступаю, пути расходятся», – сквозь смех говорила я, отчего Винсент так же засветился, внимательно слушая. – Я так сказала, когда родители спрашивали мое впечатление о первом уроке танцев. Ахаха… Отцу тогда показалось, что это очень по-философски, – постепенно грустнела я. – Ох, его было не переубедить, что в труд это включать не стоит.

Тогда мой друг стремительно поднялся, сложив руки в карманы.

- Приоденься. Я подожду тебя здесь.

- Что? Зачем?

- Гулянья проходят не только возле замка, но и по всему городу. Покажешь, как расходятся твои пути. Тебе понравится.

- Но, Винсент, – забеспокоилась я. – Ты выйдешь в толпу?

- О… я не говорил. Элементы маскарада приветствуются, – показал он зубы.

- У меня нет маски, только простое платье.

- Уверен, в нем ты не затеряешься.

Летящее и простое платье глубокого серого цвета. Если для кого-то этот цвет был воплощением скуки, то для меня он всегда являлся отражением статусности. Такой богатый, выделяющий основные черты своего носителя, и если бы я начала теряться в нем, значит, нет более во мне ничего живого. Казалось, мы, наименее нарядные средь прочего люда, вышли под свет развешенных фонариков, колышущихся от легкого ветра позднего вечера, однако я непременно чувствовала на себе пару-тройку заинтересованных взглядов из толпы. Винсент, словно проводя экскурсию, постоянно и довольно поглядывал на меня в течение всего пути от заброшенного особняка и до самого эпицентра разгулья вдоль дороги меж местных лавок, ведь я завороженно открывала для себя магию весны Чейдинхола посреди огней и цветов, и чувственной музыки и песен, раздававшихся не понятно откуда. Простые люди, меры, аргониане, каджиты, – все они вышли на улицы, чтобы веселиться, выпивать, играть в какие-то неизвестные мне игры, и танцевать, танцевать до самого утра. Мы переходили мост через речушку, и прямо от нее начинались ряды скромных столов, контрастирующих с обилием яств, стоящих на них. Ткань приятно струилась по ногам, и волосы ласково шевелил слабый поток, доносящий упоительный зеленый запах, что мне захотелось закрыть глаза и остановиться, уже не слыша сама себя, но еще не сливаясь с толпой. «Какие-то неизвестные мне инструменты – как же всё-таки отличается музыка на востоке». Кто-то всё время пробегал мимо, присоединяясь к задорному действу под необычные, но чарующие ритмы.

- Как тебе музыка?! – Громко спросил Винсент, стараясь перекричать барабанный бой.

- Это что-то невообразимое! Никогда не слышала ничего подобного! Мне нравится!