- Уверена, Вы держались очень храбро.
Молчание. Фарвил пугливо уставился сквозь темноту перед тем, как продолжить диалог. Я попала в точку. В точку его невозврата из кандалов в темницах Фаррагута.
- Я… никогда не забуду их лица? Моих рыцарей, что погибли тогда, – нарушив тишину, спросил графский сын, и я отклонилась, слушая. – Буду вечно ощущать вину за их гибель?
- Возможно, – я отвечала честно, сложив руки на груди. В комнате становилось прохладно или я говорила о себе, ощущая мысли кожей. – Это ловушки собственной памяти…, – тряхнула я головой, убрав волосы с глаз, а из головы трепещущий морок. – Вы знали, что любое живое существо неосознанно стремится к саморазрушению? Мы должны игнорировать это стремление, чтобы жить. И это непросто… Я сама каждый день спрашиваю себя, а есть ли моя вина в том, что я жива за счет того, кого уже нет.
- Вы говорите о своем муже? – Слегка потупив голову, с неудобством задал он вопрос, и мне не хотелось смотреть ему в глаза, поэтому говорила я куда-то в поверхность стола, озаренную бликом светила. – О его смерти?
- В том числе, – сорвалась фраза. Разговор почему-то каждый раз он заходил туда, чего касаться не следовало. – Но я не это хотела обсудить, а поговорить о Вашем отце. Мы с Вами оба загубили столько судеб в этом противостоянии, что забыли о тех, кого можно еще спасти. Вы спросили не лекарь ли я...
Я подняла взгляд. Фарвил занервничал. Он ни раз разговаривал об Анделе с Илланой, и не был выслушан. Теперь «друг» сам пришел к нему в палату.
- Целители говорят, ему невозможно помочь, – заерзал данмер, пытаясь справиться с горечью.
- Снадобьями нет. Нельзя заставить разум исцелиться зельями, однако можно принудить его по-другому, – молодой эльф взглянул на меня с заразительной надеждой. Я помогу его отцу, а он поможет всем нам. – Вы сможете пособить мне в этом? Это странно прозвучит, но однажды я сказала Вам, что надеюсь принести пользу этому графству, и в этот раз правда могу.
- Что Вы предлагаете?
- Вывезти Андела за пределы Чейдинхола. Смена местности и климата заставит его подстраиваться, тело станет работать над собой. Это должно помочь. Знаю, сейчас неспокойные времена. Миледи не захочет подвергать Вашего отца опасности, однако…, – я изобразила задумчивость. – Что, если мы, скажем, попросим кого-то о защите?
- Да, верно! Я тоже об этом думал! Но кого? Вряд ли кто-то позволит нам остановиться после всех этих слухов. Да и Иллана не согласится, она не переносит многие города. Только представьте себе… Бравил …, – брезгливо скривился данмер. – Или вот еще… Имперский город, кишащий имперцами…
«О да… Бравил. Город наслаждений. Царство цветов над преющими стоками. С таким списком предпочтений ей трудно будет угодить. Хотя Имперский город уже не должен казаться ей так плох»
- А Янус Гассилдор? Кажется, она была рада его прибытию. Она бы отказала его приглашению?
- Хм…, – усомнился Фарвил. – Несомненно, граф Гассилдор – авторитет в Сиродиле. Она мечтала заручиться его дружбой, и уже ни раз отправляла приглашение. Но с чего Вы взяли, что он ни с того, ни с сего пригласит тех, к кому сам отказывался свершить поездку?
- По той же причине, что и приехал в конечном итоге, – с задумкой натянула я улыбку. – Он хочет спасти друга.
- Не знал, что мой отец дружен с Гассилдором. Никогда не слышал об этом.
- Странно. Янус сам сказал мне…, – неподдельно протянула я, но осеклась и обратилась к собеседнику. – Впрочем, не важно. Нужно, чтобы Вы поговорили с миледи об этом. Уговорите её взять Андела с собой, скажите, что граф Скинграда сам выказал желание об ответном визите и сочтет отказ оскорблением, проследите, но ни в коем случае не говорите истинной причины. Она не поверит в эффективность метода, и все будет напрасно. А я сама как-нибудь договорюсь с Янусом…
- Если затея удастся, клянусь рыцарским именем, я жалую Вам целое поместье и титул! – Я собиралась возразить его смелому заявлению, однако шелест за окном прервал нас. Фарвил вновь толкнул ставни наружу, поднявшись, и я мельком заметила едва различимое движение. – Слышите? Вот о чем я говорил!
- И правда. Может, лисы? – Предположила я. Сверчки затихли. Всполохи. – Извините меня…
Я встала с насиженного места, переглянувшись с данмером, и под оголтелый взгляд эльфа взобралась на раму соседнего окна, чтобы, свесив ноги, спрыгнуть вниз. Мое поведение только что могло бы смутить рассудок любого другого персонажа, однако минута промедления могла стоить многого. Цепляться за каждую нить. Только потом я подумала, что с легкостью наткнулась бы на кого-либо из Теней, а тогда звуки уводили меня вглубь сада к одиноко стоящей средь жухлости яблоне под секундным светом. Я видела, как контур фигуры приближался к ней, и с замаха метнула в образ камень, вынудив силуэт резко неповоротливо увернуться, подобрав ногу и материализовавшись. Это было моё зелье, я специально создавала их неустойчивыми, дабы быстро возвращаться в форму.
- Фух! Вы едва не попали! – Патриция, косо улыбнувшись, состроила невозмутимый вид, попытавшись неуклюже подбочиться о тонкий ствол деревца. – Я знала, что Вы заметите меня.
- Тебе нельзя быть здесь, – приближалась я, шикая и панически отмечая, не выглядывает ли кто сзади из горящих окон резиденции. Схватила её под руку и дальше в заросли. Волнение сперло дыхание, я высказывалась эмоционально, слегка пригибаясь и жестикулируя, а сестра лишь невозмутимо протерла сухой лист с куста. – Мы договорились встретиться только поздним утром… Если тебя увидят, я могу не успеть. Мы и так здорово рискуем, полагаясь на удачу и отсутствие интереса командора к научным трудам…
- Да, но Люсьен передал, что… будет ждать нас в небольшой таверне у обводной дороги. Мы больше не возвращаемся в лагерь. Местный старик недавно выкупил этот домишко и не разбирается в людях, – усмехнулась Патриция.
Я закивала на выдохе, потирая лоб и переносицу, дабы вернуть хоть немного утекшей бодрости среди ночи, и та успокоительно засмеялась. «Должно быть, я самый тревожный член братства», думала я. «Как непростительно непрофессионально в сравнении с должностью, доставшейся мне не по праву. Нынче не те времена, когда можно нянчиться со мной, как выражалась Очива. А Люсьен сохранял спокойствие даже лишившись «дома», отнюдь не соизволив предупредить меня о плане с приман…кой… Зачем ему спешить предупреждать?» Я остановила свои мысли, споткнувшись о смысл, и осторожно выступила навстречу сестре.
- Так, когда ты виделась с уведомителем? – Уточняла я максимально отрешенно. – Он уже успел вернуться или оставил что-то в звероловной яме? Что-то слышно о форте?
- О, нет. Я и не виделась, – улыбчиво мотнула та головой, медленно вытянув руки по швам. – И да, он оставил послание.
- Патриция, – настигала я, подловив. Сестра невольно отступила, сунув руку в карман и уткнувшись в захрустевший кустарник, и я выдохнула почти вплотную, уставившись в глаза. – Яму… Люсьен засыпал.
- Я… не совсем понимаю…
Вот только меня пронзило понимание, я тяжело сожмурилась, отступая. «А ведь я уже себя спрашивала. Зачем она здесь?». И распахнула глаза. – Аркуэн послала тебя следить за нами.
- Сестра…
- Можешь мне не лгать.
- Мне… очень жаль, – единственное, что та смогла выговорить мгновенно перед надломленным выражением. Признания, кажется, всегда гнетущи. – Я не могла поступить иначе.
Стало еще более не по себе. Недоверие Черной Руки. Они уже докопались до правды? Но до какой именно правды? Я резко обернулась, сжавшись от ужаса.
- Встреча в таверне. Это тоже ложь?
- Элен, прошу, поверь мне, – Патриция очевидно разволновалась, протягивая смятый конверт из закромов, внутри которого действительно указывалось место встречи. Наверное, она забрала его из обозначенного нами тайника. – Могу уверить тебя, Лидер видит и ценит твои старания.
- Она считает меня опасной?
- Если бы ты была опасна, не думаю, что стояла бы сейчас рядом с тобой, – ответила сестра, вложив смысл полной уверенности в лояльности наставника. Она верила ей, как я верю Люсьену, однако была убеждена, та не отправила бы ее на встречу со смертью. – Большего, к сожалению, я не могу сказать.
