— Я же тебе объяснял, — подал голос Наги, невольно сжимая её руку и опуская взгляд. — Прожив определенное время, мы сначала перестаем быть видимыми, а затем и осязаемыми. Только другие невидимки могут чувствовать наше присутствие и улавливать движения. Скорее всего, именно поэтому секретарь директора тоже невидимка, только он может понимать его распоряжения. А насчет твоего вопроса… Я понимаю, как ему было тяжело видеть любимую и не иметь возможности её коснуться и даже дать понять, что он рядом. Это очень больно.

— Вот оно что, — вампирша приподняла брови, переглядываясь с невозмутимым русалом. — Видимо, поэтому-то тебя и взяли в Академию, хотя вам запрещено покидать города. Директор хотел позволить тебе повидать мир и жить нормальной жизнью.

— Возможно. За несколько недель до того, как мне пришло письмо из Академии, мы разговаривали с прабабушкой об этом, и тогда мне показалось, что я чувствую чье-то присутствие. Но я думала, мне всего-навсего почудилось, — задумчиво произнесла зомби, ободряюще сжимая ладонь невидимки. — Как думаете, это мог быть он? Может, он всё еще навещает мою прабабушку, просто не может дать ей понять, что он там?

— Все может быть. Полагаю, это достаточно разумное объяснение, — Натсуме пожал плечами и кивнул. — Что ж, пойдемте собираться. Думается мне, мы и так тут загостились. Не стоит провоцировать наших гостеприимных друзей, оставаясь здесь дольше положенного.

========== Часть 33. Семейная жизнь. ==========

Восходящая луна, пробивающаяся из-за штор, высеребрила узкую дорожку света, подсветив беззащитное и безумно красивое лицо потомственной вампирши, возлежавшей на огромном ложе. Пухлые губки слегка искривились, а аккуратненький носик поморщился от яркого света, вырвавшего девушку из плена сна. Она перевернулась на другой бок, прячась от шкодливого лунного луча и уже рефлекторно попыталась нашарить рукой своего возлюбленного, но изящные пальчики наткнулись лишь на холод пустой постели. Вампирша недовольно нахмурилась и, помедлив, села на кровати, распахивая свои изумрудные глаза и смотря в угол комнаты, где, как и ожидалось, виднелся белоснежный силуэт сидящего на кресле юноши.

— Ты опять не спал? — очаровательно-хрипловатым голосом поинтересовалась она, с легким упреком смотря на супруга и неохотно соскальзывая с кровати. Лёгкий холодок щекотнул пятки, раздались почти невесомые шаги, и вздрогнувший парень был вынужден чуть подвинуться, позволяя супруге присесть на подлокотник. — Может, всё же расскажешь мне, что тебя гложет?

— Я же уже говорил, всё хорошо. — Малес спрятал письмо, которое до этого изучал, во внутренний карман и, поймав ладошку жены, легонько коснулся её пальчиков губами, виновато улыбаясь. — Просто скучаю немного по друзьям и братьям. Мы никогда не расставались так надолго, и это очень непривычные чувства. Но ты в любом случае этого стоишь, драгоценная, прости, если заставляю волноваться.

Эллис лишь качнула головой, грустно улыбаясь и легонько поглаживая любимого по щеке. Она правда любила его. Такого необычного, мягкого, мудрого и совершенно не похожего ни на одного из обитателей этого мира. Хрупкого, но в тоже время невероятно стойкого. И точно так же прекрасно знала, что эти чувства не взаимны. Малес прекрасно притворялся любящим супругом, был заботлив и нежен, внимателен и любезен, но всё равно она чувствовала, что его сердце не с ней, а там, в холодных снежных полях Остурга и в уродливых готических коридорах Олдерика. Именно поэтому почти все полгода супружеской жизни она просыпалась одна, находя дракончика в кресле, то в сотый раз перечитывающего очередные письма от братьев, то просто тоскливо изучающего стену своими уникальными бирюзовыми глазами, фосфорицирующими в темноте. На все вопросы он либо отшучивался, либо осыпал её комплиментами, но никогда ничего не рассказывал. Ни о том, что было в этих письмах, ни о том, что они с её отцом обсуждают за закрытыми дверями кабинета на еженедельных семейных ужинах. Эллис чувствовала себя красивой куклой, о которой заботятся, украшают, но не считаются с её чувствами и мыслями. Впрочем, её это устраивало. Ведь хотя бы так она могла быть рядом с тем, кого любит.

— Сегодня вечером торжественный прием, ты не забыл? — она нежно коснулась губами белоснежной макушки и соскользнула с подлокотника, направляясь к шкафу. В Академии Элтерно опоздания считались плохим тоном, и даже её возросший после замужества статус ничего не менял в этих традициях.

— Да, я помню. — Губы Малеса дрогнули в подобии улыбки, а брошенный в сторону кровати взгляд моментально заставил ту самостоятельно заправляться. — У меня там назначена встреча, так что, надеюсь, ты позволишь мне ненадолго отлучиться?

Вампирша, уже переодевшаяся в белую с золотыми вставками форму, лишь горько усмехнулась. Конечно, он всегда спрашивает её мнения, пытаясь делать вид, что оно его и правда волнует. Но, даже ответь она отказом, все равно найдет способ сделать по-своему.

— Конечно. — Она уложила густые каштановые кудри в простенькую прическу и с милой улыбкой взялась за протянутую руку подошедшего супруга. С тех пор, как появился он, ей больше не надо было пытаться впечатлить одноклассников внешностью. Да и, как выяснилось, дракончик, наобщавшийся с Кэй и Рангрид, предпочитал простоту эффектности. Так что Эллис, любившая ранее щегольнуть невообразимой прической или роскошным нарядом, ныне одевалась скромно и простенько, довольствуясь вместо восхищенных ахов студентов одобряющим взглядом мужа. И это казалось ей куда более ценным.

Однако что-то сегодня всё же было не так. Обычно вежливый и общительный, в этот день Малес как будто был в трансе, размышляя о чем-то своем и невпопад реагируя на внешние раздражители в виде учителей и знакомых. Как бы он ни старался сделать вид, что все в порядке, мысли его все равно невольно возвращались к последнему письму, принесенному вестником этой ночью. О том, что случилось с деревней валькирии, с Кэй и с Такацуки, он уже прекрасно знал, но последние четыре месяца все было даже слишком тихо. Вампиры съездили в школу Морэна и в Гелиостат, установив там свои порталы. Джамалутдин-ибн-Фейсар, правитель последнего, очень помог в этом вопросе, согласившись предоставить свой дворец как место экстренного сбора. Леди Динитра уже создала несколько защитных артефактов из крови Натсуме, но пока что их решили оставить в дриадском лесу. Незачем раньше времени сверкать подобными магическими технологиями, ведь за ними всеми все равно еще присматривают. Сагара набирал материалы по темным делишкам русалок и выбирал из них те, после которых оставались свидетели. Папочка уже была довольно внушительная, и главный редактор «Темных новостей», самой уважаемой газеты, уже радостно потирала руки, предвкушая сенсацию. С ней Малес договорился уже давно, но, в отличие от остальных участников заговора, эта банши-авантюристка жаждала выпустить сенсацию как можно раньше, невзирая на последствия. К русалкам она была равнодушна, а вот к подобным скандальным новостям испытывала маниакальный интерес. Дракончикам с трудом удавалось угомонить гиперактивную дамочку, убеждая её подождать, пока подобные вбросы перестанут грозить массовой казнью всем журналистам по всему миру. Всё было хорошо и тихо. Слишком тихо. Поэтому известие, что на ежегодное празднование победы в Великой Войне приедет мисс Лерэйя вызвало у Малеса смутную тревогу и ощущение надвигающейся бури. Вроде в этом не было ничего необычного, почтенная русалка и раньше часто посещала подобные мероприятия, но внутренний голос не замолкая твердил, что в этот раз быть беде. А интуиции своей дракончик привык доверять. Жаль только, что она не могла объяснить, с какой именно стороны ждать беды.

Тревога не отпускала весь день, а к вечеру начала трансформироваться в лёгкую панику. Эллис как могла старалась делать вид, что все в порядке, но непривычно каменное выражение лица супруга начало её пугать. За всю дорогу до здания администрации, где и должен был проходить банкет, Малес не проронил ни слова, рассеянно изучая пейзаж за окном экипажа. Он никогда не был в Олдерике, но, судя по рассказам братьев, там он бы чувствовал себя гораздо лучше. Эти два региона разительно отличались друг от друга, имея свой собственный шарм. Элтерно походил на сказку. Огромный город на берегу моря, будто сотканный из изящных утонченных зданий белоснежного цвета, потрясающих своим архитектурным стилем. Тонкие шпили дворца парламента вспарывали темное небо, стремясь слиться с луной. Узкие улочки, как паутинки, пронизывали весь город, и на них почти всегда кипела жизнь. Только в праздничные дни, ближе к утру, город будто вымирал на несколько часов, ибо каждый уважающий себя житель Элтерно считал своим долгом с размахом отметить праздник и не мешать низшим классам убирать последствия пирушек, повсеместно заполоняющих все пространство. Самые почетные гости праздновали в здании администрации, а остальные жители полночи бродили по городу, присоединяясь к веселью. В Олдерике же все было иначе. Окруженный густым лесом небольшой городок, в котором даже трехэтажных зданий днем с огнем не сыщешь, производил впечатление родного дома, где тебя всегда ждут. Улицы были широкими, здания старинными и мрачноватыми, но всюду горел тусклый теплый свет осветительных шаров. Будто в пику городу русалок, дома располагались довольно далеко друг от друга, а большая часть особняков вообще находилась на внушительном расстоянии от основного города. Элтерно стремился ввысь, в небо, а Олдерик расползался по земле, как клякса. И, судя по отзывам братишек, второй вариант им понравился куда больше.