— Да никто не узнает, — нахмурилась она и перешла на шёпот, подавшись ближе к нему. — По секрету же можешь сказать.

— Прав был господин Мин, — покосился он вдруг на неё, — мёртвого доведёшь. Не скажу я ничего, не скажу, Еын, всё, хватит. Иди давай, — открыл парень дверь палаты и едва не затолкнул её туда, — тебе отдыхать нужно.

Девушка скривилась тогда недовольно, прокляла в очередной раз за четыре дня Мин Юнги, который времени и желания не находил даже позвонить ей — не то что навестить, и решила действовать радикально. Она привычно поныла в трубку, наседая на нервные клетки Минхо, и уговорила того привезти ей её ноутбук, ссылаясь на чрезвычайную скуку. Тот сильно удивился, что за ним следует обратиться к Мин Юнги, но пообещал доставить его уже на следующий день. Еын едва не рассмеялась от радости и предчувствия того, что узнает всё сама, раз её почему-то не считают нужным ставить в известность обо всём произошедшем и происходящем.

А потом, в вечер субботы, когда она возвращалась довольно к себе, полдня просидев в общих палатах этажом ниже и наговорившись вдоволь с другими пациентами, Еын с увидела подозрительно улыбающихся ребят, стоящих возле дверей, и с сомнением на них глянула. Девушка, правда, объявив им всем бойкот в ответ на нежелание делиться с ней информацией, только фыркнула и вошла в палату.

И едва сразу же из неё не вышла.

— Стоять, — разбилось о её спину, едва только она повернулась, чтобы совершить задуманное. — Ну и что ты удумала на этот раз? Выпросила у Минхо ноутбук, воспользовавшись доверием, а сама собиралась ерундой заниматься?

Еын поджала губы и прикрыла глаза, успев заметить в руках у Мин Юнги, вольготно рассевшегося на её кровати, знакомый переносной компьютер. Она правда рада была его увидеть, но не в таких обстоятельствах. И не тогда, когда очень сильно злилась на него на самом деле, но признаться боялась, ожидая одного только непонимания в ответ на «Ты даже не позвонил!»

— Мне и дальше разговаривать с твоей спиной? — хмыкнул мужчина, и Еын показалось, что он поднялся с кровати. — Меня устраивает, что она такая молчаливая, но твоё лицо мне нравится больше.

— Зато ты ему не нравишься, — сорвалось с её губ.

Девушке в нос сначала ударил запах слишком знакомой туалетной воды, а потом она почувствовала странное тепло — совсем такое, какое ощущает обычно, едва за её спиной, не прислоняясь, останавливает Мин Юнги. У неё сразу страшно начинает покалывать кончики пальцев, а сердце вместе с дыханием сбиваются с привычного ритма.

— Злишься, — произнёс он, и Еын совсем не поняла, спрашивает он или констатирует факт.

Однако всё равно развернулась резко к нему лицом и, сжав руки в кулаки, прищурилась.

— А ты бы не злился? — фыркнула она. — За пять дней ни ответа, ни привета. И ладно приходить… Я бы век твою морду не видела! Но неужели нельзя было просто позвонить и сказать: «Я в порядке, Ли Еын, так что спи спокойно и не думай, что меня убили в ближайшей подворотне, кишки скормили кошкам, печень — собакам, селезёнку оставили воронам, а остатки выбросили в реку Хан»?!

Еын выдохнула, переводя дыхание, и, нахмурившись, взглянула на мужчину перед собой, замечая, что на щеке у него едва-едва виднелась ещё не зажившая часть царапины, а во всём остальном он был вполне целым и невредимым. Разве что смотрел на неё, подняв брови, так, словно она сказала что-то неправильное.

— Повезло, что шрама не осталось, — хмыкнула она недовольно и хотела пожать плечами, но двинулось привычно лишь одно, а второе чуть дёрнуло болью, и она слегка скривилась, коротко прошипев. — А то у тебя и так характер — не сахар, а тут бы ещё и страшным стал, так точно никто бы замуж не пошёл.

— Я смотрю, у тебя храбрости прибавилось, — прищурился мужчина, шагнув в её сторону. — Или глупости?

— А хоть бы и так, — хмыкнула она в ответ. — У меня накопилось столько всего, что до дома я ждать не собираюсь, и истерить начну прямо сейчас. И тебе страшно повезло, что одна моя рука сейчас не в состоянии накостылять тебе.

Мин Юнги вдруг прыснул и взглянул на неё исподлобья, приближаясь ещё ближе. Еын отступила, спиной врезаясь в дверь, совершенно невольно — просто потому что иначе он бы наступил ей на ноги, — а потом взглянула смело в его глаза. Мужчина протянул руку и, коснувшись пальцами её лица — почти невесомо — заправил за ухо прядь волос, а затем накрыл ладонью щёку. У неё в один миг все установки на ссору и выяснение отношений полетели коту под хвост, и Еын лишь судорожно провела по губам языком, стыдясь того, насколько откровенно зависима стала от Мин Юнги.

— Знаешь, в чём парадокс? — усмехнулся он, приближаясь к её лицу. — Я никак не могу на тебя разозлиться. Наказать хочу, — вскользь коснулся он её губ своими, запуская толпы мурашек по телу, — но злиться больше не получается.

Он подался в тот же момент вперёд, утягивая её в поцелуй, и Еын сразу же ответила, потянувшись ему навстречу. Она рукой коснулась его локтя, заскользила выше, к плечу, чувствуя, как его ладонь в ответ сжала её талию, а потом ногтями чуть царапнула его шею, в ответ оказываясь сильнее прижатой к двери. Еын не думала тогда, что прямо за ней стоят двое людей Мин Юнги, не думала о том, что злится на мужчину, и о том, что ей следовало бы обижаться на него, а не прижиматься так откровенно. Она думала только о том, что ей его мало: что ей хочется второй рукой, которая безвольно висела на груди, сжать его плечо, а потом зарыться в волосы на затылке, и что хочется чувствовать его тело своим так сильно, как только возможно, а не психовать на ту же безвольную руку, которая мешала это сделать.

Ей было горячо и сладко, несмотря на вечно холодные ладони Юнги и вкус крепкого кофе на его губах. Ей было хорошо и спокойно, несмотря на бешено бьющееся сердце и сильную нехватку воздуха. Ей было приятно и невыносимо одновременно, потому что хотелось опять большего. Мужчина целовал её сильно, пальцами гуляя по затылку и вплетаясь в её длинные волосы, он сжимал её талию, ладонью поднырнув под больничную рубашку, крепко, почти впиваясь в кожу. Но это всё ей так нравилось, что Еын впервые призналась сама себе, что Мин Юнги нравится ей весь — полностью и без остатка.

Он вдруг разорвал поцелуй, выдохнув горячо ей в губы, и прислонился лбом к её собственному, спросив:

— Назови причину, по которой все вокруг знали о твоём дне рождения, кроме меня.

— Может быть, — вздохнула она, пытаясь восстановить дыхание, — спросишь об этом у себя? Не я игнорировала себя на протяжении нескольких дней.

— Мне нужно было подумать.

— Подумал? — хмыкнула Еын, а Юнги в ответ только снова подался вперёд и утянул её в тягучий, но не долгий поцелуй.

— И даже принял решение, — усмехнулся он, а затем спросил неожиданно: — Что хочешь в подарок?

Девушка моргнула, не ожидая этого совсем, а затем растянулась в хитрой улыбке.

— Могу просить всё, что захочу?

— В рамках разумного, конечно. Пасхального кролика вместе с драконом я тебе вряд ли достану, — хмыкнул Юнги. — Но можешь попросить звезду. На аукционе выставлялась одна не так давно.

— И зачем она мне? — скривилась Еын и призналась, видя, как довольно усмехнулся мужчина: — Честно говоря, есть кое-что… Я подумала об этом, когда ты чуть не убил меня.

— Я бы не убил, — нахмурился Юнги.

— Но я-то этого не знала, — качнула она головой. — Знаешь, мой отец не был особо строгим во многих отношениях, но всё же не разрешалось мне большинство вещей, которыми я интересовалась. Я хотела татуировку, хотела проколоть язык, пупок, покурить чего-нибудь этакого и выпить, потому что так делало большинство. Но отец говорил, что я могу пойти на это — он не против, — но только когда мне исполнится двадцать. И я правда очень ждала этого, хотя вполне могла пуститься во все тяжкие после его смерти. Но я всегда держу своё слово, так что…

— Хочешь тату? — перебил её Юнги. — Я против. И никакой травки. И чтобы пирсинга никакого не было…