Девушка остановилась в итоге только напротив ещё одной двери, откуда слышна была музыка и голоса людей — совсем не так, как в клубе. Она пропустила мужчину вперёд и шмыгнула следом за ним, отмечая, что это и правда очень разумно — объединить клуб и бордель, чтобы весело всем было вдвойне. Еын не сомневалась только, что это место почти для избранных, так что мысленно, переборов неприязнь, даже поаплодировала Чон Чонгуку за находчивость.

Бордель, однако, выглядел совсем не так, как она его себе представляла. Тут не ходило раздетых и полуголых женщин, никто не развлекался, совокупляясь, прямо на диванах у столиков, и не хохотал оглушающе громко, выкуривая сигарету за сигаретой и устраивая пьяный дебош. Девушки выглядели вполне чинно и презентабельно, а ещё были действительно красивы и аккуратны. Они сидели рядом с мужчинами, положив ногу на ногу, и о чём-то говорили с ними, или положив на плечо голову, или поглаживая колено под тканью брюк, или и то и другое. Некоторые пары — и не пары тоже — вставали и удалялись куда-то вверх по лестнице, и Еын не пришлось долго думать, для чего и зачем. Не было никаких ярких огней, не было темноты и мрака — лишь чуть приглушённый жёлтый свет, не было оглушающей музыки, как в клубе, — всё было почти красиво и мило, почти по-домашнему.

— Господин Мин, — девушка отвлеклась от рассматривания великолепия на стенах и обернулась, замечая рядом с мужчиной другого — невероятно высокого и стройного, с зачёсанными назад тёмными волосами, — господин Чон ждал вас, но прямо сейчас в его кабинете форс-мажор, так что, боюсь, придётся подождать какое-то время.

— Понял тебя, Усин, — хмыкнул Юнги в ответ. — Не тороплюсь.

Еын чуть нахмурилась, провожая кивнувшего мужчину взглядом, и закусила нижнюю губу, почти сгорая от желания узнать, что за форс-мажор такой, и что Мин Юнги понял. Да вот только она пообещала себе, что говорить с ним не будет, и нарушать собственное слово не хотелось.

Мужчина направился вперёд, спускаясь по трёхступенчатой лестнице, и Еын тут же последовала за ним, не желая оставаться одна. Она и без того выглядела тут, словно бы белая ворона, а так хотя бы чувствовала себя хоть немного увереннее.

— Кажется, на парня обрушился гнев госпожи Чон, — усмехнулся вдруг мужчина, останавливаясь у барной стойки.

Он мотнул отрицательно головой бармену, тут же поспешившему к нему, и Еын с интересом на него глянула. Девушка подумала, что нет ничего страшного в том, что она уточнит интересующее её — в конце концов, разговор начала не она.

— Это его жена? — спросила Еын несмело и, получив в ответ кивок, поджала губы. — Они однофамильцы?

— Несколько лет назад она была Со Инён, — проговорил мужчина и посмотрел на неё. — Ты ведь не знаешь, да? Наши женщины не берут фамилию мужа, как и все в Корее, однако они принимают фамилию семьи, частью которой становятся.

Еын моргнула и заинтересованно наклонила голову набок, думая о том, что что-то в этом есть. И хотя для неё, верившей в то, что семья — это не кровь и не родство биологическое, это показалось всё же каким-то интересным. Но едва только она собиралась спросить, за что именно, по его мнению, получается сейчас Чон Чонгук, рядом раздалось радостное:

— Мин Юнги! — и Еын захлопнула рот, с интересом покосившись на подошедшую к ним женщину. — Не прошло и полгода, как ты решил заглянуть к нам!

Высокая — одного с мужчиной роста — с выкрашенными в серебристо-белый цвет волосами, взрослая, яркая и красивая. Губы её были тёмно-красными, но совсем не выглядели пошло, а глаза подведены так аккуратно, что Еын ни за что не отказалась бы взять у неё парочку уроков. А ещё она коснулась вдруг предплечья Юнги — так неприятно и по-собственнически — что ей стало плевать на всё и захотелось вдруг вывернуть женщине руку.

— Мирэ, — улыбнулся криво, но действительно дружелюбно мужчина — вывернуть руку захотелось ещё и ему, — не преувеличивай, не прошло и месяца.

— А хоть бы и так, — пожала она плечом, всячески, кажется, игнорируя нахождение рядом Еын. — Мог бы хотя бы раз заглянуть по делу.

— Я и так тут по делу.

— По настоящему делу.

— Я не люблю секс за деньги, и ты это знаешь, — фыркнул Юнги недовольно, и Еын покосилась на него, стараясь сделать это максимально незаметно.

— Да кто говорит о деньгах? — повела ладонью женщина. — Ты же для большинства лакомый кусочек, выбирай — не хочу. Страшно рекомендовала бы Лили, — перешла она на шёпот и придвинулась ещё ближе к Юнги, указывая тонкими пальчиком в сторону рыжеволосой девушки, — руки, говорят, просто золотые.

— Нет, дамочка, ну это же невозможно, — Еын нахмурилась и скрестила руки на груди, искренне и от всей души наплевав на то, что встревает в чужой разговор. — Господин Мин же сказал — он здесь по делу. Так что не могли бы вы…

Её рот накрыла вдруг чужая рука, заставив всю нецензурщину разбиться о пальцы и превратиться в одно только мычание. Она с недовольством обернулась, одними глазами пытаясь показать Мин Юнги всё своё негодование, но встретилась вместо этого с довольным прищуром глаз и растерялась.

— Прости моего помощника, Мирэ, — протянул мужчина, сильнее прижимая ладонь к её губам, когда она попыталась ту оторвать. — Еын очень ревностно относится к моему расписанию. А я по-прежнему собираюсь отказываться от твоих предложений.

Женщина посмотрела на неё сверху вниз так неприятно и оценивающе, приподняв скептично брови, что остановило Еын от того, чтобы не выговорить ей всё, что она хочет, только чужая ладонь. Мирэ скрестила на груди руки и усмехнулась.

— Хотела бы я быть ведьмой, чтобы проклясть тебя, Мин Юнги, — хмыкнула вдруг она, и Еын даже невольно замерла, переставая пытаться выбраться из захвата.

— На вечные муки? — предположил мужчина.

— Скорее на то, чтобы однажды ты захотел чего-нибудь слишком отчаянно, но получить бы не смог.

— Это бы не сработало, — хмыкнул Юнги, а Еын чуть вздрогнула, потому что голос его раздался прямо рядом с её ухом. — Потому что я бы всё равно это получил.

— Какая самоуверенность, — рассмеялась Мирэ, а Еын едва не выдохнула от облегчения, когда заметила спешащего в их сторону уже знакомого мужчину. — Мне всегда это нравилось в тебе больше всего.

— Господин Мин, — обратился к нему, кажется, Усин, и женщина в тот же миг упорхнула, взмахнув на прощание рукой и мазнув взглядом по Еын, — господин Чон ждёт.

— Идём, — кивнул Юнги и отпустил, наконец, ладонь с её рта. Девушка тут же рванула вперёд, надеясь избавиться от чувства неудобства, но он слишком легко остановил её ненадолго и проговорил тихо на ухо: — Не ревнуй меня так откровенно, это слишком для моей выдержки.

— Что?! — обернулась она тут же, чувствуя, как начало пылать её лицо от праведного гнева. — Да я…

Но мужчина, усмехнувшись, только обошёл её стороной, не став даже слушать, и направился вслед за Усином. Еын от бессилия топнула ногой, прорычав едва слышно, и метнулась следом, не замечая даже, с каким интересом наблюдали за ней всё это время густо подведённые красивые глаза.

***

Кабинет Чон Чонгука находился на третьем этаже, и дверь у него была просто огромная, из тёмного дерева и с невероятно красивыми вырезанными узорами. Еын прошмыгнула внутрь сразу за Юнги, и в тот же миг столкнулась взглядом с парнем.

— О, — многозначительно вырвалось из его груди, и девушка чуть поклонилась, сразу после этого начав с интересом разглядывать кабинет, — и ты здесь.

— И я здесь, — кивнула она, не глядя на него.

— Еын теперь мой помощник, — просветил его Юнги, подходя ближе и пожимая протянутую ладонь, — так что видеться теперь будете чаще.

— У тебя ж помощников в жизни не было, — хохотнул Чонгук.

— Теперь есть, — припечатал мужчина и моментально перевёл тему: — Ты сказал, что у тебя есть что-то для меня.

Парень хмыкнул и, отойдя от стеллажа с книгами к невысокому столу между диванами — почти такими же, как в кабинете у Юнги — поднял с него стопку каких-то бумаг и протянул ему. Он сам при этом упёрся бёдрами в спинку одного из кресел и, скрестив руки на груди, проговорил: