Сатин:

https://vk.com/photo-147969315_456239082

Моя кривая-косая попытка представить себе, как выглядел юный и уже взрослый Дагур:

https://vk.com/photo-147969315_456239081

Руни, которого я таки нарисовала (но получился он всё равно старше, чем есть на самом деле):

https://vk.com/photo-147969315_456239079

https://vk.com/photo-147969315_456239080

Великий Смутьян:

https://vk.com/photo-147969315_456239083

Валка:

https://vk.com/photo-147969315_456239084

https://vk.com/photo-147969315_456239085

Красная Смерть:

https://vk.com/photo-147969315_456239087

========== Глава 7 ==========

Знакомство с Великим Смутьяном было бесконечно странным, это признавал даже уже давно привыкший к происходящим вокруг Арана чудесам и аномалиям Алор.

Когда перед ними вынырнул из облаков Всадник верхом на Шторморезе, перепугав своим появлением даже Алора, что уж говорить про Арана, любезно пригласивший их в Белое Гнездо, чтобы обсудить с его Королём некоторые детали, парень не задумываясь согласился.

А когда увидел Короля Белого Гнезда, построившего своим ледяным дыханием дом для своей стаи, Аран поклонился ему с искренним почтением.

В Гнезде витала атмосфера счастья и равенства — настоящая утопия, идеал. Отсюда не хотелось уходить, слишком здесь, несмотря на сильный холод, было хорошо…

Именно этого хотел добиться на собственном острове Аран.

И добьётся.

Обязательно.

— Здравствуй, Юный Страж, Король Драконьего Края. Моё имя Смутьян, — сказал дракон и тоже приветственно наклонил голову, обозначив уважительный поклон. — Вижу, моя советница не сообщила, зачем позвала тебя?

Всадник снял свой шлем, походивший на голову Смутьяна, и неожиданно оказался Всадницей. А именно женщиной лет сорока с седыми локонами в каштановых комах и ярко-зелёными глазами.

— Здравствуй, Король Белого Гнезда. Моё имя Аран, ученик Адэ’н, брат Фурии, — поприветствовал и представился парень. — Твоя советница сказала мне только в общих чертах, но я не мог упустить такую возможность.

— Адэ’н взяла ученика из людей? В третий при моём правлении раз. И в первый раз она обратила свой взор на этот Архипелаг, — задумчиво сказал Смутьян, разглядывая Арана.

От Левиафана при всём его кажущемся добродушии исходила такая непередаваемая и неповторимая властность, что Аран с большим усилием заставил себя не подчиняться.

Нельзя показывать другому Вожаку собственную слабость.

— Мне не нужны твои территории, Смутьян, мне нужно лишь процветание драконов, чтобы они не грызлись между собой, а жили мирно и счастливо, — как можно более спокойно сказал парень, делая вид, что совершенно не обращает внимания на оказываемое ментальное давление и попытки собеседника «прощупать» его ментальный щит.

— Благая цель. Ты мудрый правитель для своего народа.

— Благодарю.

И только потом давление исчезло.

Видимо, он прошёл какое-то испытание, потому как теперь от Смутьяна исходили только одобрение и доброжелательность.

Аран обратил своё внимание на Всадницу, доселе обделённую им.

Было в этой женщине что-то неуловимо знакомое и, о Небо, даже родное.

Алор, кажется, хотел что-то сказать, но женщина его опередила.

— Иккинг? — спросила она, коснувшись его шрама под губой, почему-то ошарашенная, в свою очередь шокируя Арана.

Парень слышал, как быстро, но точно не от испуга билось её сердце, и не мог понять, с какой же именно эмоцией она смотрела на него.

— Не то чтобы, но вроде того, — пробормотал Аран, теряясь и не зная, что сказать.

Лицо Всадницы стало очень печальным и растерянным, и почему-то ещё виноватым. Она открывала рот, словно хотела что-то сказать, но молчала, обрывая себя на первом же звуке.

— Как же так… Столько лет прошло…

Аран нахмурился и взял себя в руки. В первый раз, что ли, непонятые союзные драконам женщины, приближенные к Королям гнездовий опознавали в нём Иккинга, даже несмотря на то, что потом ему приходилось объяснять, почему они не правы и почему правы.

— Мы знакомы? — наконец, задал он вопрос.

Лицо женщины тоже стало решительным, словно она всё обдумала и теперь была готова к чему-то, что, чуял Аран, его ошарашит.

— Ты меня совсем не помнишь… — сказала она совсем тихо. — Но мать не забудет своё дитя.

— Ты моя мама?!

***

Магни не желал смотреть, как будут на потеху публики убивать дракона, но выбора у него не было — как сын и наследник вождя он был обязан присутствовать на подобных мероприятиях.

Хорошо, что он хоть сидел рядом с Мией, и на них почти никто не смотрел — он сможет закрыть сестре глаза, когда несчастную жертву убьют, славя богов и воина, убившего «это крылатое порождение бездны».

Викинги часто приносили драконов в жертву богам, а потому Магни сумел свыкнуться с этой мыслью, вот только легче ему от этого не становилось.

Ведь он слышал, как драконы ментально кричали и молили его о помощи, и просто просили их добить, перестать мучить.

И Магни отворачивался, пряча ото всех слезы на своих глазах и успокаивающе обнимая плачущую сестру, — она тоже слышала.

Было в людях что-то пугающее, что-то животное, когда они в едином жадном, ликующем и жестоком крике чествовали убийцу.

И в том, с какой радостью они смотрели на проливающуюся кровь.

Какая разница, чья эта кровь?!

Драконья ли, людская ли — она всё равно будет одинаково алой, и больно жертве будет одинаково, независимо от того, кто ей является.

И жить смертник будет хотеть одинаково сильно.

А то, как сегодня на него косился вождь Берсерков, тешило мальчика — его шалость слишком впечатлила несчастного мужчину. А уж немалую роль тут сыграла его схожесть с сестрой — иначе бы ничего не вышло, только благодаря тому, как Мия «добила» Дагура своим появлением, Магни сумел завершить своеобразное сканирование разума Берсерка.

Мальчик отнёсся бы к знакомому своего старшего брата более благосклонно, если бы его прибытие и сопутствующее ему подписание союзного договора не сопровождались бы очередным ритуальным убийством.

Что за дикость — подписывать договор драконьей кровью?

Но его соплеменники считали это нормой, и это было невероятно печально.

Под вой, улюлюканье и задорные крики на Арену вышли вожди обоих союзных племён — Стоик и Дагур были настроены решительно, готовясь на потеху публике показательно убить пленённое совсем недавно Ужасное Чудовище, под возносимые Старейшиной молитвы Богам.

Магни и Мия стояли в тёмном углу, буквально спрятавшись ото всех, — чувствительный слух близнецов не способствовал длительному нахождению в большом скоплении людей.

Мальчик видел, как с горящими глазами Астрид стояла рядом с Ингой и, зло смеясь, что-то говорила ей.

Магни знал, что Хофферсон была хорошей, но сам факт того, что именно она больше всех в своё время обижала Иккинга, отбивал всякое желание общаться с ней.

Рыбьеног, приятель Иккинга и такая же жертва насмешек, не так давно узнал о том, что его род когда-то давно основал Орден, охотившийся на драконов, и потому наследник клана Ингерманов благополучно отправился на поиски своих родственников.

Более о нём ничего не было известно.

Забияка отчаянно делала вид, что её бесили ухаживания Сморкалы за ней, но при этом столь же отчаянно радовалась им.

Её брат же просто наблюдал за этим, изредка комментируя.

Сам Сморкала же только злобно поглядывал на Магни — мальчик был главным аргументом, почему Йоргенсону никогда не стать Вождём. А если с наследником случился бы очень несчастный случай, у того был Викар — младший брат тоже был неплохим Аргументом.

Магни было плевать на неприязнь со стороны троюродного брата, тот тоже плохо относился к Иккингу, а это явно не красило его в глазах мальчика.

Толпа вновь взорвалась восторженными криками, вырывая мальчика из размышлений — с громким, явно различимым скрипом открылись ворота клетки, в котором держали обречённое Ужасное Чудовище.