Магни не растерялся и сел на краешек постели, так и не убрав руку женщины с его собственной руки, стал тихо её поглаживать, успокаивая под шокированным взглядом своего отца, неспособным вымолвить и слова.

— Я здесь, — прошептал мальчишка, смирившийся с тем, что его часто незнакомцы путали с его старшим братом.

Что же, если надо ещё раз сыграть Иккинга, то он вполне способен на это, особенно, если это поможет этой женщине с такими знакомыми, такими добрыми глазами.

— Все хорошо, я не уйду! — говорил он тихо и ласково.

***

Когда Лейв прибыл на Большую Землю, он не ожидал, что люди здесь будут настолько тёмными — они были не способны защитить себя, они не могли стать хранителями знаний.

Даже жители того же Сангорода и его окрестных земель не были такими беспомощными, хоть и были тоже земледельцами, живя своими полями да своим скотоводством, но там каждый мужчина был обязан обучить сына военному ремеслу!

Что же это за мужчины, если они только крестятся и кричат что-то, когда на них напали?

Они не способны были защитить своих жён, а значит, и не достойны этих самых женщин! И собственных, пусть и скромных, накоплений.

И если бы отвращение к местным людям было его единственной проблемой!

Наёмные отряды не выросли среди Берсерков, а потому до конца не осознавали с кем связались, на свою беду.

Лейв никого не щадил — соглашаясь пойти служить Дагуру Остервенелому, они приравняли себя к воинам племени, а значит, были в полной власти их Вождя — тех, кто помогал золоту осесть в собственном кармане, в обход казны племени, он обезглавил лично, а все награбленное ими ушло на остров Берсерков.

Пришлось припугнуть оставшиеся отряды — чтобы знали своё место, и оставить несколько верных людей здесь.

Да ещё и Радмир работку подкинул — поиски информации о сестре и, желательно, её самой.

И ладно, что Дагуру провидица точно пригодится, — дева, способная предсказать возможный исход битвы или предупредить о надвигающейся угрозе, была точно полезна для племени.

Да и талант целителя игнорировать было нельзя.

Парень бы, наученный рассказами торговцев, решил, что все сплетни о Страннице — выдумки и ложь, если бы Радмир не подтвердил, что его сестра действительно обладала этим весьма специфическим даром.

Что именно из-за этого, по большей части, он и ушёл с ней из отчего дома.

Когда он решил принять участие в рейде на монастырь жриц храма Одного Бога, он и представить не мог, чем это закончится для всего его племени, его отряда и конкретно для него самого.

Особенно, когда его глаза встретились с двумя лучившимися мудростью осколками неба, смотрящими на него лукаво и чуть насмешливо.

Он утонул.

***

Аран издалека ещё увидел большое скопление людей на такой знакомой, до последнего камешка родной, но такой невообразимо чужой площади.

Люди образовали широкое кольцо.

Воины, крепко сжимавшие в руках мечи или секиры, готовые в любой миг броситься в бой, почему-то были сильно напуганы — их аура фонила паническим ужасом, каким-то непонятным ему лично шоком.

В центре образованного людьми круга стояла фигурка.

Подойдя ближе, Аран с некоторым удивлением заметил раскиданные по площади ошметки (почему же ему это что-то так сильно напоминает?) человеческих тел и заляпавшие каменную плитку алые, багровые, а иногда и почти чёрные разводы.

Люди стояли тихо, словно боялись любым неверным движением, любым звуком спровоцировать окруженного ими противника на атаку.

Юное тело напоминало сжатую пружину — от лёгкого усилия готовое рвануть и броситься в атаку.

Всё бы ничего, Аран прошёл бы мимо, поспешив на берег, где от него было бы всяко больше пользы, если бы фигуркой в окровавленных одеждах не была его Ученица.

Люди плавно расступились, пропуская его вперед и даже не задумываясь о том, кто же он такой.

— Сатин! — окликнул мягко он Ученицу, заходя в круг под множеством направленных на него взглядов, излучавших сочувствие, пожелание быстрой и безболезненной смерти, удивление его глупости и явно называвших его самоубийцей.

Девушка резко обернулась на его голос и оскалилась, смотря куда-то сквозь него своими по-драконьи сузившимися зрачками.

Аран демонстративно отбросил в сторону плавно вынутый из ножен меч. Он приподнял руки вверх, показывая, что был безоружен и безопасен, продолжая медленно и плавно двигаться в её сторону.

Сатин смотрела слепо и бездумно, лишь оценивая его массу, силу и скорость, словно бы не узнавала его, не помнила своего Учителя…

Не помнила…

Аран нахмурился.

Девушка готовилась к броску.

И смотрела она на него, как хищник, которым Сатин сейчас и была, на свою жертву.

Он сам смотрел так на своих врагов, если те удостаивались боя с ним, а дело не ограничивалось убийством в одно движение.

— Все хорошо… — тихо, дабы не спровоцировать ее громкими звуками, говорил Аран. — Теперь всё хорошо, я рядом.

Сатин тихо, но раскатисто, с угрозой зарычала.

Он даже ощущал некую гордость за свою Ученицу — она сумела раскидать и заставить дрожать от страха ораву взрослых воинов. Значит, он хорошо ее натренировал.

Вот только с ним она не имела никаких шансов — все ее уловки он знал прекрасно и против него они бы в любом случае не сработали.

В конце концов, он тоже не совсем человек.

Но она все равно его не узнавала…

Она же под контролем другого Вожака!

Осознание этой простой истины взбесило Арана невероятно, окатило волной жгучей ревности — ведь только он! он и никто другой на этом проклятом свете! был ее Королем.

Только он!

— Девочка моя, не поддавайся им, — стараясь не пропускать свои эмоции в голос, сказал парень, ментально давя на девушку, мысленно повторяя, что есть он и только он, и подчиняться она должна только ему. — Есть только я, слушай меня, слышь только меня. Ты ни в чём не виновата. Они управляли тобой.

Девушка замотала головой, зажмурившись и закрыв уши руками, медленно пятясь.

Аран продолжал давить.

Люди продолжали молча ничего не понимать.

— Ну, Одуванчик, очнись! — назвал девушку этим ласковым прозвищем, которое позволял себе только в мыслях или в полном одиночестве, так, чтобы Ученица не слышала. — Пожалуйста, хотя бы ты не оставляй меня! А я не брошу… Всегда буду рядом…

Девушка задрожала, посмотрела чуть удивлённо, чуть испуганно и выронила из в миг ослабевших рук оба кинжала.

Взгляд ее, виноватый и непонимающий, метался по площади, по людям, и остановился на нем.

— Мастер? — тихо и как-то неуверенно прошептала она, голос ее звенел хрусталём, говоря о грядущих слезах.

Аран молча и бесстрашно шагнул ей навстречу, одним движением прижал ее к себе, крепко стиснул в объятьях, безмолвно говоря, что не бросит ее, не оставит.

Девушка лишь крепче вцепилась в него и всё-таки заплакала.

Тихо.

Незаметно.

И так искренне…

— Так ты и есть Покоритель Драконов, а котором говорят все мои Охотники? — раздался за спиной Арана чужой, незнакомый ему голос.

***

Радмир чувствовал нескончаемую тревогу с самого утра — что-то надвигалось, и найти этому объяснение было не под силу ему.

Уже почти год прошёл с момента, как Лейв отправился к Большой Земле — перезимовал он там, и вот уже была близка осень, а друг всё не возвращался — сердце ныло, обещая потрясения.

Неужели безжалостная стихия забрала его первого настоящего друга?

Солнце палило беспощадно, напекая макушку, но ветер был холодным, не позволяющим обманываться ярким, залившим, казалось, весь мир светом. Захотелось посильнее укутаться в плащ, но парень подавил в себе это желание.

Вдруг за спиной мелькнула вспышка искреннего сочувствия, направленного на него — кто-то к нему подошёл со спины.

— Почему ты так печален, Радмир? — послышался столь знакомый и ставший родным девичий голос.

Красавица подошла справа и, наплевав на статусы и правила, селя рядом с ним на землю.