― Боже мой, какая пошлость!

― А вот и ещё одна медийная персона, ― радостно поприветствовал меня белобрысый нахал. ― Ты вновь проснулась знаменитой, расскажи об ощущениях!

― К-а-а-ак дам в лоб, ― предупредила я, не слишком изящно уронив себя в кресло напротив и держась за голову.

― Ну извини, я жажду немного потоптаться по вашему звездному союзу. Не каждому вампиру выпадает честь всенародно отжать собственный замок у законного владельца, не каждой человеческой женщине ― доставить столько проблем конкретному бессмертному, желающему только одного ― тишины и спокойствия. Натан, если ты запоёшь, ты сможешь стать звездой эстрады, на волне такой популярности. Читай рэп, это в моде.

― Сдались мы этим идиотам, ― пожаловалась я. ― Сотни лет замок никому не был нужен, а тут слетелись!

― Загадочный брюнет с тёмным прошлым появляется из ниоткуда и молодая добродетельница, ещё недавно заявлявшая о своих намерениях на всю Трансильванию, внезапно переписывает на него замок, несмотря на то, что мэр N-шти уже подумывал, на какую из стен повесит собственный портрет? Представь, какие слухи поползли бы, если бы той же ночью ты сбежала в Россию! А оттуда ты могла бы слать такие шикарные интервью!

― Слухи не страшнее, чем сейчас, полагаю.

― Считаешь, любовница Натана ― это ощутимый удар по репутации? Иди в мои!

Симбионт, который так упорно ходил из одного угла в противоположный, что мог протоптать в ковре под ногами одну прямую линию, на мгновение замер, но потом продолжил свое бесплодное занятие, пробормотав что-то себе под нос на французском.

Я как можно естественнее засунула руку в карман и нащупала кнопку диктофона, но нажать не успела. Тедди не подвел: громко и четко, как на запись или на уроке французского, парировав фразой, в которой я уже поняла целых два слова: «собака» и, кажется, «сад».

Натан пристально посмотрел на меня, но ничего не ответил.

― Боюсь, Юлия, теперь ты, как честный человек, просто обязана на нём жениться!

― Теодор, не загостился ли ты? ― с досадой спросил Натан.

― Да вроде бы, нет, ― продолжал веселиться Тедди. ― Я как раз вовремя, наслаждаюсь вашим триумфом.

― Отлучу от своих дел!

― Как будто я не смогу смотреть список твоих операций на официальных сайтах!

― А где Милена? ― я поняла, кого не хватает в комнате.

― Устроила бурную сцену и ушла отлёживаться, ― пояснил Теодор.

― Пойду, последую её примеру.

Я поднялась и направилась к выходу. Натан загородил мне проход и опять начал своим гадким менторским тоном:

― Надеюсь, теперь ты довольна, мерзавка? Они уже выкопали моё детдомовское прошлое!

― Твоё?! ― возмутилась я.

― Да какая, к лешему, разница?! Они добрались до моего деда!

― Двоюродного пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-правнука, — опять поправила я, отследив на пальцах нужное количество «пра».

Натан опять завис, закрыв глаза, с одним из этих своих сложных лиц, не поддающихся описанию. Наверное, он мысленно считал до десяти, чтобы в конце как можно ярче взорваться сверхновой.

― Никаких интервью! Никаких ток-шоу!!! Никаких появлений на публике, пока я не разрешу! Твой язык сильно опережает мозг, так что предоставь всё мне!

Я поднесла к его глазам экран телефона и сняла с паузы сегодняшний вечерний эфир.

― Вы хотите сказать, что Юлию вынудили сменить завещание? ― буднично спрашивал местный диктор у собеседницы, чьё лицо скрывала тень.

― Я хочу сказать, что во всём этом есть элемент недосказанности, ― отвечала та изменённым голосом. ― Юлия не из тех, кто жалуется, но могу со всей определённостью заявить: в её решениях замешан кто-то ещё, а сейчас она опасается за свою жизнь. Если с ней что-нибудь случится, лично я буду точно знать, кого подозревать в числе первых.

― Вот это да. А теперь новости с Улицы Энеску, где коза попала под телегу, ― так же равнодушно переключился диктор.

― Это ты???

От его рыка я даже отпрыгнула назад.

― Ты бы сразу жандармерию подключила, зачем стесняться?!

― Ты бы перестал на меня орать, это ещё не все новости.

В полнейшей тишине я пролистнула файлы на телефоне назад и включила передачу, которую нашла в сети: на экране появился крайне пожилой мужчина с печатью голубокровия на челе. Он что-то быстро говорил на французском, внизу шли титры: «…Я безумно рад обрести внука. Наша ветвь не прервалась, хотя я был уверен, что ничто не сможет мне помочь. Мой сын ещё в пятнадцать признался всем близким и друзьям, что его не привлекают женщины…»

Пока Натан застыл, задумчиво переваривая услышанное, я оттолкнула его с прохода и вернулась к себе. Позади вовсю хохотал Теодор.

Не скажу, что мне не давали прохода на улицах или тыкали пальцами, но определённо оборачивались в след или даже здоровались, если я начинала усиленно пялиться в ответ. К сожалению, в местной вечерней скуке газеты и интернет здесь читали активно (выбор зависел от возраста), и именно на такую шумиху я рассчитывала, завещав замок городу. Теперь слава выходила мне боком. Слава была не очень ― кажется, местные решили, что я решила отхватить кусок лёгкой известности, а потом оказалась слишком падкой до чернявых обольстителей. Нас успели поженить, рассорить, наградить детьми, сторонними связями и так далее. Маленький городок был жаден до скандалов, особенно замешанных на романтике или триллерах. Кажется, в нашем случае углядели и первое, и второе, чему моментально нашли подтверждение у соседей. Некий свидетель, побывавший в замке на днях, рассказал в интервью, что Натан любит ужастики про вампиров, где громко и разнообразно орут женщины.

Меня утешало только то, что подобная шумиха обещала быть достаточно кратковременной. Мы не были популярными личностями, хотя перчинка в новости определенно присутствовала. Оставалось надеяться, что бессмертный тщательно проработал собственную легенду и новые бумажки его не подведут, если у местных СМИ на самом деле есть «коллеги во Франции», которым интересно копаться в совершенно неизвестном ранее мужчине, с целью добыть хоть какой-нибудь повод для скандала. Небольшой повод был ― чистокровное французское общество решило воспользоваться случаем и напомнить о себе заявлениями, что безмерно радо новому человеку, пусть и не получившему должного воспитания. Отмоют от грязи, очистят от шелухи и ждут этот брильянт в своих объятиях в любое время дня и ночи. Это они определённо зря.

Буквально через часок на пороге комнаты возник Натан. Он, хмуро оглядев меня с ног до головы, предложил прогуляться по городу. Кофе, пироженки, и далее по устоявшемуся расписанию. Я отказалась. Признаю, что не интеллектуалка в плане тактики и стратегии, но его намерения читались легко: продемонстрировать общественности нашу трогательную нежную дружбу. Только вот не в моих это интересах, увы. Я гордо отказала, прошествовав мимо него с высоко поднятой головой, и предложила Теодору составить мне компанию. У того, похоже, открылось второе дыхание. Минуту назад он в изнеможении валялся в креслах, не в силах больше смеяться, а тут вскочил, раскланялся и под ручку повёл меня к выходу. На прощание я бросила на То-то один из своих самых обжигающих взглядов. Кокетка из меня не очень, но недоумение на его лице было лучшей наградой за сегодняшний вечер. Возможно, он решил, что я просто неважно себя чувствую или страдаю болезнью глаз.

Тут я вынуждена указать на ещё одну немаловажную деталь: мой багаж так и не вернули. Уж не знаю, в какой из стран случилась заминка, но я бы так и сидела в замке без вещей, если бы не Анис, которая со смирением приняла мои попытки влезть в её гардероб. Её вещи были мне чуть длинноваты, но приходилось довольствоваться тем, что есть, таская юбки покороче и кофты, собирающиеся на руках гармошками. Короче, выглядела я немного странной, сонной, злой и совсем не героиней романа с двумя вампирами. Сама Анис, вроде бы, стала немного приветливее, но времени пообщаться и оценить наши взаимоотношения у нас не было: за нею повсюду таскался Николя. Натану это, кстати, крайне не нравилось ― при виде входящего в зал воздыхателя сестры, он менялся в лице и, кажется, так громко думал гадости, что даже до меня долетали обрывки его мыслей. Плюнь он в Ники ядом ― и то вышло бы безобиднее. Тот, впрочем, реагировал совершенно безмятежно. Как-то, проходя мимо библиотечных стеллажей, я увидела любопытную перемену: ближайшая к потайному ходу полка с изданиями на румынском была протёрта от пыли, а одна из книг выделялась новым корешком. Понаехало европейской интеллигенции. Читают одинокими ночами, или, возможно, попарно и вслух. Рояля в доме нет, а то, бьюсь об заклад, наигрывали бы в четыре руки.