― Ты забыл его в машине.
― А машина где?
― Они оставили её у Собора Святого Георгия с припиской, что владелец совершает пешее паломничество до Римской Курии, а посему просит сохранить и сберечь. Ключи кинули в почтовый ящик настоятеля.
― Какая трогательная забота, я польщён.
― Как Уильям?
― Как всегда. В данный момент они снова заперлись с монсеньором, разбирают наши архивы.
На заднем плане послышался дружный мужской смех. Аугусто повернул голову и явно посмотрел в сторону безудержного веселья с некоторым осуждением.
― Вот-вот, ― вздохнул он с тоской в голосе. ― Кажется, они друг другу понравились.
― А Тамаш?!
― Там же. Чем занимаешься?
― Изучаю французский.
Я включила диктофон. Голос Натана произнёс какую-то заковыристую фразу.
― Лошадей и поэтов надо кормить, но не закармливать, ― скучающе перевёл Аугусто.
― Вот скажи мне, почему я периодически чувствую себя в вашем окружении недоучкой и идиоткой? ― пожаловалась я.
Собеседник посмотрел на меня молча и многозначительно. Отсутствие ответа было красноречивее любых слов.
― Чего хотел-то? ― ворчливо сменила тему я.
― Найти планшет. Я, честно говоря, опасался, что он утерян окончательно. Передай его, пожалуйста, Уильяму, очень вряд ли я приеду к вам в ближайшее время. Или сама посети Ватикан, тебе пригодится, для общего развития.
― Сейчас, только отпрошусь у папочки, ― буркнула я.
― Как будто это проблема, после того, как ты подарила ему замок.
― Вот он считает, что проблема, причём серьёзная, ― начала плакаться я, ― хотя я понятия не имею, с какой стати он… стоп. Что ты сказал, прости?!
― Я сказал, что ты подарила ему замок, а посему он должен подобреть и отпустить тебя, раз ты до сих пор жива.
― Откуда ты знаешь?! Ты в своём чёртовом Ватикане!
― Во-первых, я бы очень попросил следить за своим языком, ты же девушка в конце концов, даже если сама об этом забываешь. А во-вторых, я, видишь ли, читаю интернет. Особенно новостные румынские сайты.
― Ерунда какая-то, ― пожаловалась я. ― Новостной сайт и мой дом?!
Телефон заиграл всё той же весёлой мелодией.
― Не буду тебя отвлекать, ― спохватился Аугусто. ― Верни планшет Уильяму! Я ещё наберу, всего доброго.
Он отключился. Я схватила трубку, на связи была мама. Она названивала мне всё утро, но я была слишком увлечена, шпионя за вампирами:
― Крошка моя, как это понимать? ― начала она скороговоркой. ― Что за махинации с недвижимостью? Кто этот симпатичный юноша? Я с ним разговаривала, или не с ним? Где ты в Румынии откопала настоящего француза? Почему я последней узнаю о том, что ты живёшь с мужчиной? Особенно обидно, что мне сообщают об этом журналисты, а не родная дочь! Это я рожала тебя в муках пятнадцать часов, а не они! Это мне ты не давала спать, когда у тебя резались зубы, а не им! Это я отвечала на твои неудобные вопросы, прятала свою косметику, учила тебя застёгивать бюстгальтер и краснела на родительских собраниях…
― Прости, мама, у меня дела, ― я вырубила телефон, подхватила пальто и выбежала на улицу. Ждать, пока мама перечислит все трудности, которые обрушились на неё с моим появлением на свет, не было смысла: список мог затянуться до позднего вечера.
По пути к месту сбора самых горячих сплетен и пересудов ― а именно к кафе общительного Тобара ― я отчаянно искала все последние новости из N-шти, но была так взволнована, что поняла только одно ― новость довольно активно обсуждается в социальных сетях, а по сайтам блуждают фотографии.
Вечером в кафе было многолюдно. Тобар бегал по залу, разносил заказы и единственное, на что у него хватило времени ― дружески мне кивнуть и указать на дальний столик, который обычно оставляли для завсегдатаев-одиночек. Я села туда и терпеливо стала ждать, когда ко мне подойдут для заказа. Некоторые посетители разглядывали меня слишком пристально, от чего стало как-то неуютно и неловко. Кое-кто даже сказал «здрасьте».
― Привет, Юлия, ― запыхавшийся Тобар возник рядом спустя минут десять. ― Как всегда?..
― Да. И газету, если у тебя есть.
― Тебе какую? Где ты в профиль? В анфас? Где Натан крупным планом, или не очень?
Мне внезапно подурнело, а в кафе стало особенно душно.
― Неси все.
В итоге Тобар положил на стол утреннюю газету. Там опять целый разворот занимали рассуждения обо мне. К слову, я не очень этому удивилась: в городе, где иной раз приходилось засовывать в газетные новости происшествия типа «коза была сбита телегой за переход в неположенном месте» или «торжественное открытие нового колодца», твоя персона на весь разворот ― это скорее вопрос времени, чем популярности. Но следом за ней передо мной легла газета районная. Потом ― областная. И везде новости были примерно одинаковы: а эта русская стерва наобещала, а потом передумала! И подарила свой замок ― представьте себе ― заезжему французу! Француз, к слову, какой-то подозрительный: мы связались с коллегами из Франции и они поначалу затруднились с комментариями. Круглый сирота. По ошибке считался умершим и внезапно «воскрес» в Румынии. Наследник старинного обнищавшего рода. Почему маленький безобидный городок пал жертвой какого-то жадного до замков мсье, чьего имени не нашли ни в одном из учебных заведений Франции и Румынии? Причём журналистами совершенно игнорировался простой факт: до этого происшествия никого не тревожило, что такой «ценный» замок гуляет по рукам. Зато они припомнили недостроенный музей, неожиданное появление покупателя с подозрительными документами, две срочные перепродажи и гибель предпоследнего владельца прямо в ночь после нашей сделки.
Позже, когда я разбиралась в причинах такого внезапного интереса за пределами N-шти, я наткнулась на трёх успешных персон с популярными блогами, как по заказу упомянувших нас почти одновременно, с разницей в несколько дней. Один активно участвовал в политической жизни и рассказал про меня вскользь, как пример русской нечистоплотности в обещаниях. Вторая, дама средних лет, путеводная звезда всех домохозяек, скучающих по мистике, проехалась по таинственному замку, который покупался, продавался, сводил с ума и убивал хозяев. Мол, как такое могли пропустить, это же ужасно романтично! Девица в новых губах и модных платьях подхватила, заявив, что новый владелец определенно заслуживает внимания, и вывесила портрет последнего графа, который кто-то из рабочих, проводивших электричество, сфотографировал на телефон. На беду Натана, художник изобразил его очень неплохо. Задумчивый и равнодушный молодой мужчина высокомерно смотрел на зрителя чёрными глазами. Мне показалось, что сейчас он обязательно возведет очи горе и привычно пожмёт плечами: опять ты, Джулия, донимаешь меня такой ерундой, как твоя участь, отстань.
В газетах было много внезапных вопросов и самых разнообразных версий ответов, даже засунули туда довольно чёткую фотографию, тоже с телефона, на которой угадывалась тонкая фигура с волосами до плеч на балконе замка. Я так и не смогла понять, подделка это, или господин граф, не вовремя вышедший отдохнуть от нервной обстановки, в которой тонул наш дом в последнее время. В голове мелькнул внезапный вопрос: интересно, можно ли снять Натана на зеркальный фотоаппарат?
Новоявленную звезду новостных лент и самое обсуждаемое существо в пределах ста миль я нашла в ярости расхаживающим по залу. На столе вперемешку лежали газеты, а Тедди, развалясь в кресле параллельно спинке, с ногами на мягкой ручке, громко и с чувством зачитывал очередную версию, выйдя в интернет с телефона. Я подоспела как раз к концовке и краткому резюме:
― Скорее всего, ты её соблазнил. Или запугал. Ты вообще крайне мутный тип, Натан. Ой, смотри ещё и сюда: тут, в местной газетёнке на полтора листа, даже есть карикатура!
― Не показывай, ― рычал возмущенный Натан.
― А они неплохо передали твою суть. Ты нависаешь над бедной Юлией, приставив к её груди длинный кривой нож, и говоришь, что совсем ни на что не претендуешь, а она смотрит на тебя глазами-сердечками, высунув язык, и срочно подписывает бумажки.
