Сначала Деймон злился. Он не понимал почему, и что вообще с ним происходит, поэтому равнодушие Кайли его оскорбляло и нервировало. Он хотел сделать приятное, а ему не давали, и Деймон считал, что дело либо в элементарной гордости, либо не в менее элементарной ненависти. И самое обидное было то, что он понимал — кроме как за красивое лицо, Кайли любить его не за что. Он пользовался ее, губил, и игрался ее влюбленностью. Было неудивительно, что каждый подарок оскорблял ее чувство самодостаточности.
Но правда была в том, что Кайли сама никогда не переставала любить его. Просто потому она уже видела в нем не только сексуального и красивого мужчину, а мальчика, которого никогда не любили, или которого отвергали. Деймон был одинок, и его совершенно неподходящие подарки — все равно что дерганье за косички, когда хочешь привлечь внимание, а не знаешь как, и решаешь быть плохим.
Аддерли не стала отказываться от подарков, принимая их без наигранного восторга, но и искренней благодарностью, но теперь намекала на то, что она была не против получить. Деймон дарил ей пышный букет красных роз, а она говорила: «Спасибо!… А еще мне нравятся очень пионы».
Подарки, которые имели смысл, Кайли принимала с радостью.
— Тебе понадобится самая красивая одежда мира, Хомячок, — заметил Деймон. — Я хочу купить тебе как можно больше красивых вещей. Прояви немного интереса.
Аддерли тяжело вздохнула, но в итоге подчинились. Сальваторе отмахнулся от ее замечания, что она сама в состояние купить себе одежду, и в итоге девушка обзавелась светло-голубыми джинсами, черным топом, который паутинкой расходился к плечам, черный свитшот, темно-серые джинсы и платье в пол.
Покупку обуви Кайли встретила с большим энтузиазмом, но едва друзья нашли подходящий магазин, который по престижности устраивал Сальваторе, звякнул телефон художницы: это заранее поставленный таймер оповестил о том, что кино начнется через три минуты.
Взяв тот же набор, что и к предыдущему фильмы, друзья устроились на своих местах, и с наслаждением стали смотреть ужастик. Этот просмотр прошел быстрее, и хотя Деймон отпустил пару шуток, фильм понравился обоим. К концу киноленты, Кайли внезапно обнаружила, что Сальваторе поминутно тянулся к ней, сжимая тонкое запястье, гладил кончиками пальцев тонкую кожу, сжимал, будто стараясь защитить, а после убирал руку.
— Все хорошо? — спросила она, когда «Астрал» подошел к концу. Сальваторе повел затекшими плечами: он почти не шевелился во время просмотра фильма, и на вопрос подруге почему-то ответил не сразу. — Дей?
— Все нормально, Хомячок, — с легкой улыбкой ответил Деймон. Он взял Кайли за руку и переплел их пальцы, крепко сжимая. — Пойдем, купим тебе какие-нибудь кроссовки или туфли.
В итоге, они купили и то, и другое. Кайли приобрела белые кроссовки на толстой подошве, и черные замшевые туфли на платформе. Деймон так же купил небольшой серебристый рюкзачок, в который, конечно, не могли поместиться покупки, но его тут же набили всякой всячиной вроде косметики, украшений и даже каким-то бессмысленным брелком. Правда, для Кайли это было важно — на брелке был изображен Гарри Поттер, ее любимый персонаж из одноименной франшизы.
«Запомнил» — мелькнула шальная мысль.
Билеты снова покупали в последний момент, и Деймон без удовольствия заметил, что позади них тоже кто-то будет сидеть. Сальваторе купил большой стаканчик мороженого, где большой кусок пломбира плавал в разных сиропах, на которые показала Кайли.
Но насладиться новым творением Бертона, полюбоваться на Деппа и Картер не дало одно неожиданное обстоятельство, а именно — пара позади. Те, кто купил билеты на последний ряд, «места для поцелуев». Кайли знала о такой «традиции», нередко сталкивалось с подобным, но чтобы настолько.
Позади них оказалась влюбленная пара. Пара, которая оказалась… весьма и весьма свободных взглядов. Кайли сама очень любила. Поэтому принцип отношения между мужчиной и женщиной не был для нее сюрпризом. Более того — подруга Деймона могла похвастаться познаниями в таких областях сексуальной жизни, в которой сама еще не была, но рассказами о которой щедро снабдил ее Деймон. Обсуждать такое Кайли не считала плохим, пока это не становилось действительно важным. Деймон рассказать легко и развязано о том, как он спал с той, или иной девицей, но вот сказать не о сексе, а о занятие любовью…
В общем, везде были границы.
А для пары, обосновавшейся за ними, таких устоев, кажется, не существовало. Сперва, оттуда неслись только игривые смешки девушки. Потом они стали перебиваться звуками глубоких, влажных поцелуев, услышав которые, Кайли оперлась локтем о подлокотник и прикрыла глаза рукой, стараясь абстрагироваться от услышанного. Конечно, можно было развернуться, и сказать хоть что-то, но любовь есть любовь и…
Но в следующую минуту ее уха достиг приглушенный, словно через какую-то преграду прошедший, мужской стон. Кайли мгновенно выпрямилась, от неожиданности вцепившись в кресло напряженными пальцами обеих рук и уставившись в экран. Кажется, ей никогда еще не было так неловко.
Рядом тихо рассмеялся Деймон, и она бросила на него быстрый взгляд. Он сидел, облокотившись на подлокотник между их креслами, зажав в руке свой стакан и, кажется, был увлечен погоней, происходящей в этот момент на экране. Будто и не происходит за их спинами ничего такого. Протянув руку, она несмело коснулась его запястья. Деймон обернулся, мягко улыбнулся уголками губ и поднял руку, молча приглашая ее в свои объятия. Она торопливо подалась навстречу, прижалась, ощущая его привычное, родное тепло.
Чувствуя, как Аддерли прижалась к нему, Деймон ласково поглаживал ее плечо ладонью. Конечно, происходящее меньше, чем в метре от них не осталось незамеченным им. Но что можно сделать в этой ситуации он не представлял. Обернуться и предложить этим двоим снять на пару часов номер в отеле для влюбленных? Пожалуй, можно было бы. Но внезапно ему пришла неплохая идея, как можно еще разнообразить этот вечер.
Он склонил голову так, что его губы оказались около девичьего ушка.
— Хочешь после фильма научу тебя внушать? — спросил Сальваторе. Кайли подняла на него взгляд, и в глазах девушки помимо интереса, мелькнула уже знакомая жажда. Она кивнула, и послала незаметную ухмылку в сторону, ненароком блеснув клыками.
Кайли тихо смеялась, и смех ее уносился в ночное небо. Она опять что-то жевала, поминутно облизывая губы, вспоминая недавнюю трапезу. Деймон тоже шел довольный, рядом, закинув руки за голову, он рассматривал звездное небо, и поминутно называл какие-то созвездия, привлекая к ним внимание подруги.
— Во внушение главное уверенность, — сказал он в какой-то момент. — Надо поверить в то, что ты говоришь, и тогда в это поверит кто-то другой.
— Тогда это не сверхъестественное, а политика, — хмыкнула девушка.
— Даже мы не так страшны, как дипломаты, — сказал Деймон, состроив гримасу, и Кайли громко рассмеялась. Несмотря на то, что и ночь была теплой, и Кайли не могла замерзнуть, Сальваторе молча, на выходе из торгового центра, накинул на плечи подруги свою куртку, и пошел вдоль по улице, а не к машине. На подругу он бросил только один взгляд, и та направилась за ним. Покорно, понимая, что Деймон просто тянет время.
И в этой блаженной тишине, будто даже нереальной, неподходящей к этому шумному миру технологий, машин, и вечно торопящихся людей, Кайли внезапно вспомнила обо одном из самых главных вопросов, который, когда-то стоил всей ее жизни. Возможно, сейчас он стоит немного меньше, но теперь она не боится узнать.
Кайли глубоко вдыхает, прежде чем решиться на этот вопрос, а потом подняла взгляд на Деймона и, сжав тонкими пальцами его куртку, начала, спокойно и уверенно:
— Я не думала, что когда-нибудь спрошу это, но… Почему, Деймон? Почему ты взял меня с собой?
Деймон, кажется, вопросу даже не удивился. Он остановился, посмотрел на подругу, и слабая улыбка тронула его губы. Та улыбка, которую Аддерли так часто наблюдала сегодня. Грустная улыбка, ностальгирующая. Улыбка человека, который теряет что-то очень дорогое.
