— У меня есть много недругов, Кай, — говорил Деймон. — Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, но не могу дать тебе стопроцентную гарантию, что тебе не свернут шею в мое пятиминутное отсутствие. Ты забудешь об обычной жизни. Подумай еще раз. Готова ли ты? Хочешь ли?
— Да, Деймон, — легко тогда ответила девушка, пожимая плечами, будто разговор шел о прогулке завтра в три, а не о решение все жизни. — Я хочу быть с тобой. Хочу быть твоим другом.
Тогда она сказала неправду. Она вовсе не хотела быть его другом, Кайли хотела быть его девушкой, его возлюбленной, даже, возможно, его смыслом. Только спустя время она поняла: Деймон с самого начала все знал. Просто сначала он упивался тем, что в него влюбилась очередная девчушка, а потом боялся сделать больно человеку, который внезапно стал значить слишком много.
Аддерли так и не спросила: почему, несмотря на это, Деймон все-таки взял ее в это удивительное путешествие, которое художница называла своей новой жизнью. Думал, что со временем сможет ответить на чувства Кайли? Сможет дать ей хоть немного ответных чувств? Или знал, что она перегорит и влюблённость перестанет быть помехой к настоящей дружбе?
Несмотря на все обстоятельства, ни тогда, ни после, Аддерли так и не смогла задать этот вопрос.
Потом Деймон как-то еще предлагал ей стереть память, чтобы Кайли могла жить спокойно. Это случилось после нападение одного вампира-недруга-Сальваторе, в Будапеште. Из Кайли высосали почти полтора литра крови, и она долго оправлялась на солнечном Шри-Ланка, где Деймон буквально носил ее на руках, откармливая морепродуктами и делая все, чтобы Кайли пришла в себя как можно скорее.
Как итог, она так и не набирала по жизни в весе больше сорока-пятидесяти килограмм, и шутила, что может есть и не толстеть. Деймон же был порядком удивлен, когда Кайли весьма решительно ответила ему, что если кто-то попытается навредить ей из-за того, что она дорога Деймону, то Кайли предпочтёт помнить об этом, и знать, за что она умирает.
К чести Деймону, но один из его мистических недругов — кроме вампира из Будапешта, который даже был зол не на старшего Сальваторе, а на младшего, из-за бытности Стефана-Потрошителя, и произошла просто путаница братьев Сальваторе — так и не вышел на Кайли.
Разве что, кроме… Майклсонов.
Кайли глубоко вздохнула и запрокинула голову.
Элайджа. Элайджа Майклсон.
Если цитировать женские романы — «Кайли не должна была его любить». Серьезно, ладно простой вампир, но Древний вампир, первый среди вампирского рода. Как можно было влюбиться в него? Хотя, ладно она в него, это-то совершенно не удивительно, но как он мог влюбиться в обычную смертную девушку? Кайли, если говорить честно, это безумно нравилось. Это льстило ее маленькому женскому самолюбию, но вместе с тем она не была уверена, что переживет разрыва. Сколько не готовь себя к этому, что однажды все будет кончено, все равно сердце замирает от страха.
А теперь, все могло закончиться так. И, вероятно, это было не самым страшным концом. По крайней мере, она умрет, наполненная светлыми и теплыми воспоминаниями.
«И в гробу буду выглядеть неплохо», — хмыкнуло сознание голосом Деймона Сальваторе.
Кайли усмехается, улыбается спокойно, мирно и слишком неестественно, что выводит из себя. Аларик бросает на нее какой-то странный взгляд, будто думая, что девушка начинает от страха сходить с ума, а потом внезапно переключает свое внимание на Елену и Кэролайн, предлагая первую убить вторую.
Аддерли знает, что Гилберт этого не сделает. И все равно удивляется, когда Елена дает отпор Аларику, помогает сбежать Кэролайн, а потом бросается к ней, чтобы освободить. Конечно, она не успевает, зато Кайли порядком удивляется. Нет, сама она бы не бросила Елену, окажись в подобной ситуации, но… все равно удивляет.
Аларик отбрасывает Елену от Кайли одним сильным движением, но девушка радуется, что хотя бы карандаш из ее руки вытащили.
— Елена! — выкрикивает Аддерли, пугаясь за ту, которую любит Деймон. Гилберт, впрочем, быстро поднимается. Взгляд у нее испуганный, и вместе с тем — упрямый.
— Глупая попытка, — шипит Аларик, чье лицо заканчивает заживать после того, как Елена плеснула какую-то жидкость в него. Кайли резко выпрямилась, будто собираясь броситься на вампира с кулаками, но Аларик подлетел быстрее и с силой опрокинул Аддерли обратно на пол. Голова девушки звучно соприкоснулась с полом, и мир на несколько секунд погас перед глазами художницы. От страха она даже боли не почувствовала, только дышать не могла. Елена вскрикнула, коротко и отрывисто, а Кайли болезненно застонала.
— Если вы думаете, что можете… — начал Зальцман, но неожиданно замолчал. Он резко повернул голову, видимо, что-то услышав в коридоре, что не было доступно слабому человеческому уху Кайли и Елены. Потом на его лице расцвела предвкушающая улыбка. — Вот и ваши спасители.
Аларик кинул последний, предупреждающий взгляд на девушек, и, сжав в руке кол из белого дуба, исчез, совсем немного всколыхнув прикрепленные к доске вырезки из каких-то статей.
Кайли застонала и оперлась ладонями на холодный кафель, медленно поднимаясь. Елена подлетела к ней и вздёрнула вверх.
— Надо бежать отсюда, — произнесла двойник. Сердце ее колотилось быстро-быстро, а у Кайли наоборот — будто бы медленно. Девушка болезненно поморщилась, но кивнула. Голова болела нещадно, но при этом Аддерли могла заставить работать свои ноги так быстро, как только могла.
Девушки, казалось, миновали множество коридоров, прежде чем оказаться перед самыми выходом, и внезапно натолкнулись на проблему — бойня вампиров была устроено прямо здесь. Аларик, придавленный четырьмя мужчинами к полу, яростно выбивался из рук державших его вампиров — Стефан держал ему ноги, Клаус и Деймон схватили за руки, а Элайджа впился руками ему в плечи, судя по всему — буквально, потому что пальцы Первородного были испачканы в крови.
Появление Кайли и Елены вызвало небольшую заминку у Сальваторов и Майклсонов, зато Зальцман не постеснялся ею воспользоваться. Он высвободил одну ногу и з-за всех сил саданул Стефана по горлу; вампир повалился на пол, и бессмертный, созданный Эстер, смог вырваться из захватов Клауса и Деймона. Второй Сальваторе полетел в сторону, но с Майклсонам, видимо, Аларик решил не связываться.
Аларик ринулся в сторону девушек. Елена дернулась назад, а Кайли — в сторону, натыкаясь на жестяные шкафчики, но целью была не она, а Гилберт. Руки вампира сомкнулись на плечах девушки, но тут же его снес с ног Никлаус, откидывая в другой конец коридора.
— Элайджа! — крикнул он, хватая Гилберт и исчезая с ней. Кайли, все еще дезориентированная, почувствовала, как ее подхватывают сильные руки и тянут в сторону. Очухался Деймон, Кайли видела, как он метнулся к брату, собираясь скрыться с ним, а Элайджа — забрать ее, но едва Первородный ринулся в сторону выхода с ней на руках, как Зальцман врезался в них, сбивая Элайджу с ног. Кайли почувствовала, как страшный удар сотряс ее грудь, и она полетела вперед, несколько раз крутанувшись через голову и чудом ничего не сломал.
Как во сне, Аддерли услышала отклик Деймона, но ее снова подняли над полом, отнюдь не нежно схватив за шею, и дернули, заставляя поднять голову. Она увидела тело Стефана, который лежал к ней спиной, и казалось, будто он спит. Видела замерших в напряжение Элайджу и Деймона, их расширенные зрачки, сжатые кулаки. Между ними и ней было около пяти метров, каждому вампиру — что один шажок. Услышала злое, прерывистое дыхание Аларика. Болела голова, ребра, нога.
Всё и все застыли. Аларик повел рукой, делая легкое, почти невесомо движениями пальцами, будто лаская девичью шею. Оглушительный хруст оглушил коридор, отзываясь в сознание Деймона и Элайджи тупым страхом, недоверием и будто бы отчаяньем.
Кайли рухнула на пол, громко стукнувшись с кафелем, а в ее пустых глазах, направленных на лучшего друга и возлюбленного, застыло удивление.
— НЕЕЕЕТ! — проревел Деймон, бросаясь вперед, но Аларик исчез в еще до того, как тело девушки оказалось на полу. Не успев поймать Кайли, Сальваторе рухнул на колени рядом с ней. Он поднял руку, будто желая прикоснуться к подруге, но бледная ладонь крупно дрожала, и Сальваторе так и не решился прикоснуться, просто водя в воздухе в нескольких сантиметра над телом.
