Надо было немного остудить их слишком страстные отношения. Добавить немного больше нежности и степенности. Обычные классические изысканные свидания, и медленное, пассивное занятие любовью. За эти полтора месяца — подумать только, всего полтора, а Первородный уже так сильно увяз в этой юной художнице! — Кайли пережила столько, сколько обычному человеку и не снилось. Вся ее жизнь была похожа на бешеные американские горды, но влюблённость в Первородного вампира, дружба с его семьей, спасение от жесткого избиения и летального исхода Древним гибридом, ответные чувства Первородного, три страстных дня в Париже — видимо, даже для нее это было слишком.

Ей нужен был отдых. Моральный и желательно физический. К примеру, этой ночью вполне можно обойтись и без секса, просто позволив девушке крепко заснуть у него на груди, а утром не будить, дождавшись, когда она проснется сама. И если ради покоя Кайли придется всю ночь пролежать в одной позе — то ради Бога, пожалуйста!

А завтра — выбрать какую-нибудь самую удаленную от города забегаловку, где будет тихо и спокойно, без лишней суеты и помпезности. Или вообще уехать за город на пикник!

Кайли необходимо было отдохнуть, Элайджа видел это совершенно точно. Ему надо было позаботиться о ней.

— Не скучай, — чмокнув девушку в щеку, попросил вампир, мимолетно вдохнул запах яблочно-анисового шампуня, который она купила в Париже. Она довольно зажмурилась, стараясь сдержать готовую покинуть пределы лица улыбку.

— Не буду, — усмехнулась Кайли.

Проводив вампира, Аддерли наконец-то смогла окунуться в обычную домашнюю рутину, по которой, если признаться честно, успела соскучиться.

День и правда предстоял насыщенный.

Кайли разобрала чемоданы, отсортировала вещи, нуждающиеся в стирке. Отложила в сторону вещи, которые они с Элайджей купили во время прогулок по Парижу. Небольшой пакетик из магазина нижнего белья она торопливо положила в нижний ящик комода; при одном взгляде на эти кружева, ленточки и ниточки, которые образуют «белье», Кайли покраснела. Она решилась надеть его для Элайджи, но если это увидит Деймон, комментариев Сальваторе может и не пережить.

Разобравшись с вещами и отправив в машинку первую из трех загрузок одежды, Кайли накормила подозрительно тихого Росмэна, и вынесла ноутбук из спальни в гостиную, включила его. Войдя в систему, девушка отправилась доставать постиранное белье из машины. Она заканчивала его развешивать, когда легкий звон отвлек ее от дела — это Деймон интересовался, жив ли там его Хомячок?

Оставив на время в покое темную футболку Элайджа, Кайли быстро настрочила ответ, слабо улыбаясь заботе друга. Когда ее сообщение получило статус «прочитано», Аддерли вернулась к одежде. Отправив вторую стопку одежды стираться, девушка зашла в комнату, после вернувшись к ноутбуку с фотоаппаратом. Не то чтобы Кайли раньше часто пользовалась чем-то, кроме телефона для фотографий, но эту большую, профессиональную цифровую камеру ей подарил Элайджа, когда они попали в первый же магазин на пути.

Не пользоваться ей было бы просто грех, поэтому за три дня отпуска Кайли поменяла флешку в фотокамере примерно раза два.

Сбросив фотки сразу с двух носителей памяти на компьютер, девушка стала методично пролистывать их, поставив ноутбук на колени. Бульдог вскоре оказался рядом, с помощью хозяйки залез на диван, нелепо взмахнув задними лапами, зафыркал и, уткнувшись мокрым носом Кайли в бок, вскоре довольно засопел. Она скинула на жесткий диск все сделанные в путешествии фотографии и снимки просто перемешались.

На лице Кайли сразу же с первых фоток расцвела довольная, влюблённая улыбка. Это фото Элайджа сделал в первое их утро в Париже, когда проверял фотоаппарат перед их выходом из отеля. Они были на балконе своего номера. Он сидел в плетеном кресле, разбираясь с камерой. А она — смотрела на город своей мечты, кутаясь в халат и чувствуя дующий с Сены ветер, заблудившийся в ее волосах.

Кайли помнила, как он окликнул ее. Просто негромко позвал: «Кайли», она даже обернуться до конца не успела, когда услышала щелчок затвора фотоаппарата. Фотография получилась неоднозначной. Было в ней что-то такое, что заставляло Аддерли краснеть. То ли дело в том, что ворот халата чуть отогнулся в сторону, довольно явно давая понять, что под ним на девушке ничего не надето. А может — просто она помнила, чем они занимались за пятнадцать минут до этого в душе и еще получасом ранее — в постели.

Но, тем не менее, фото художнице нравилось. Голубое небо, белые облака и фасады окружающих зданий создавали прекрасный фон для ее легкой, расслабленной улыбки.

А потом она в отместку сделала такое же фото Элайджи, не удержавшись от искушения. В таком же как она сама халате, распахнутом на крепкой груди, с растрепанными после душа волосами, он был еще лучше, чем обычно.

Воспоминания отозвались в теле сладкой судорогой, но Кайли быстро с собой справилась.

Потом пошли фотографии из их экскурсий, походов, и особенно любимая часть — «серия кондитерского магазина». На первом же снимке она сама изучала витрину с десятками, а может — и сотнями разных сортов конфет. Глядя с совершенно счастливым выражением лица на все эти сладости, она и правда была похожа на того «Хомячка», которым дразнил ее Сальваторе.

Задумчиво, она пролистала следующие несколько фотографий. Элайджа методично запечатлел процесс дегустации и ее совершенно довольную, счастливую улыбку. А на последнем снимке из этой серии — чуть косо снятом селфи она целует возлюбленного в щеку, одновременно вкладывая в его приоткрытые губы сразу несколько долек шоколада. Элайджа тогда сказал, что на этом снимке собрано все, что он любит — любимая женщина и любимая еда.

На следующем снимке Майклсон глядел куда-то в сторону, явно что-то рассказывая своей художницу, сидя за столиком уличного кафе. Перед ним стояла чашка кофе и тарелка с небольшим пирожным — кремовая трубочка, обсыпанная со всех сторон миндальной крошкой и кусочками сушеных яблок.

Она дошла почти до фотографий из Диснейленда, который они посетили с утра и до обеда последнего дня, когда стиральная машинка оповестила о том, что и следующая порция одежды постирана и снова пахнет мятой. Кайли убрала компьютер обратно на стол, потрепала пса между ушей и направилась в ванную. Отправив «освежаться» последнюю одежду, она медленно, не спеша развесила сырые вещи, после чего снова вернулась к пролистыванию фотографий.

Едва она уселась на диван, как тут же завибрировал телефон — снова смс-ка, только в этот раз от Элайджа. Ответив, что все хорошо, девушка отложила телефон. Недовольный тем, что на него почти не обращают внимание, Росмэн показательно перебрался на другой край дивана, недовольно сопя.

Кайли почти бездумно пролистала десятка три снимков, на которых она с упорством, достойным лучшего применения, снимала то, что они с Элайджей ели в кафе и маленьких ресторанчиках во время прогулок по столице Франции. Однажды они даже решились попробовать лягушачьи лапки. Вот этот снимок. Жареные во фритюре и поданные с дольками лимона, они немного напоминали голени маленьких цыплят. Но вот на вкус.

— Ну, действительно похоже на курицу… На утонувшую в болоте курицу, — прокомментировал тогда Элайджа, отодвигая от себя тарелку с деликатесом подальше.

— Ты не знал? Мне казалось, что за тысячелетия можно хоть раз попробовать лягушачьи лапки, — поддела его Кайли.

— Я ел девственниц на завтрак, — доверительно шепнул Первородный, подмигивая. Кайли рассмеялась.

Зато другие блюда французской кухни им очень понравились. Кайли даже с удивлением обнаружила, что луковый суп, при его неаппетитном названии, на самом деле довольно вкусный. Правда, для этого Элайдже пришлось очень долго уговаривать ее. Что уж говорить о замечательном киш лорене, тарт татене и круассанах из кафе неподалеку от их отеля. Они каждое утро ходили туда завтракать. А иногда и ужинать. Кайли всерьез опасалась, что результатом всех этих гастрономических удовольствий станут лишние килограммов восемь. Но долгие дневные прогулки и почти бессонные ночи в объятиях любимого мужчины сделали свое дело. Как сейчас было известно, она сильно похудела.