Так продолжалось несколько часов. Деймон лежал рядом с Кайли, водя тонкими длинными холодными пальцами по волосам, потом бровям девушки, лаская разгорячённое лицо. И эти прикосновения усыпили Кайли, и даже когда вампир бесшумно поднялся и ушел из дома, художница продолжала ощущать эти прикосновения, которое ее убаюкивали.

Она проснулась, когда Росмэн, пыхтя и скуля, начал что-то царапать ногтями.

— Росмэээн, — страдальчески протянула Кайли, поворачиваясь на звук, не открывая глаза. — Хватит.

Пес перестал царапать дерево, но скулить не переставал. Кайли тяжело выдохнула и, открыв глаза, сначала сонно посмотрела на смятое место рядом с собой — вампир ушел давно. Она приподнялась на локтях, смотря на бульдога: тот сидел, уставившись в зашторенные окна. Его маленький, короткий хвост быстро-быстро скользил по полу, он тихо тявкал.

Там кто-то был.

Кайли села. Недоуменно моргнув, она спустила ноги с кровати и направилась к окну.

— Эй, — она взяла собаку на руки, щуря глаза заглядывая в небольшой разъем между занавесками, заботливо задернутые Деймоном. — Кто там? Кого ты увидел, дорогой?

Девушка раздвинула занавески. Там, внизу, беспокойно ходя рядом с домом, был Элайджа. Он сцепил руки в замок на затылке и, видимо, о чем-то сосредоточенно думал. В какой-то момент Первородный поднял взгляд, сталкиваясь глазами с художницей.

Элайджа опустил руки. Кайли, тихо выдохнув — потому что неизвестно, был ли способен Майклсон слышать с такого расстояния — опустила Росмэна на пол, и, закутавшись в халат, спустилась вниз.

Замок был предусмотрительно закрыт. Кайли открыла дверь; Элайджа уже стоял рядом, смотря на нее своими темными, звериными глазами. Аддерли резко выдохнула, напуганная таким взглядом, однако быстро взяла себя в руки.

— Элайджа? — позвала она.

Майклсон вздрогнул. Он тряхнул головой, запуская руку в растрепанные темные волосы. Плащ вампира был расстегнут на все пуговицы, костюм помялся — видимо день был настолько выматывающим, что обычно педантичный Первородный не сумел даже привести себе в порядок.

«И вместо этого он пришел ко мне?» — подумала Кайли.

— Прости, не хотел тебя разбудить.

— Ничего, все нормального. Ты… в порядке? И все остальные?

Кайли все еще хотела спать, но старалась держать глазами открытыми. И вместе с тем Аддерли было действительно интересно получить ответы на свой вопрос. Семья Первородных оказалась не так плоха, на самом то деле, да и если смерть Майклсонов означала смерть всех вампиров на земле, такую жертву не стоило приносить.

Кайли не была готова потерять тех, кого любила, и кого успела полюбить.

— Да, почти, — сказал Элайджа. Кайли, зябко поежившись, быстро влезла в летние балетки и переступила порог. Вампир тут же обхватил ее плечи руками, коротко прикасаясь губами к губам, а потом уперся лбом в ее, словно стараясь вернуть потерянное сегодня самообладание. Это был неимоверно нежный, невесомый поцелуй, легкий, как прикосновение крыла бабочки. — Наша мать объединила нас заклятьем, но думаю, Деймон тебе рассказывал.

— Да, — кивнула Кайли, чье сердце билось куда быстрее, от внезапного проявление нежности. Элайджа, разумеется, это услышал, но закрыв глаза, так же молча прижимался к девушке, держа ее лицо в холодных руках. — Мне очень жаль, что так произошло с твоей мамой.

— Теперь у нас нет матери, только Эстер. И нет брата, — саркастичная, злая, болезненная усмешка исказило красивое лицо и вампир, открыв глаза, слегка отстранился. В его глазах мольба, сожаление и… любовь? —Впрочем, прости, что докучаю тебе. Мы, вероятно, еще не настолько знакомы, чтобы…

— Заходи.

— Что?

Кайли сделал шаг назад, переступая порог дома обратно, крепко сжимая мужские запястья своими тонкими, бледными пальцами. В карих глазах нежность с решимостью переплетались в невероятный узор, затягивая петлю на шее Первородного, привязывая его к одной единственной девушке. От вида Кайли — такой соблазнительной и в то же время невинной — буквально затряслись поджилки.

— Элайджа, я предлагаю тебе войти, — твердо повторила Аддерли.

Элайджа настолько обаятельный, что пропадает всякое желание его не любить. Но ведь он вырывает сердца! Спокойный и уравновешенный мерзавец – самый страшный. Почему тогда Кайли была так рада находиться сейчас в его объятьях, почему она его любила.

Майклсон, ответив на ее решимость, на ее приглашение, перешагнул порог дома в стиле английских Тюдоров с громким хлопком закрыл дверь и, высвободив свои руки, скинул пальто прямо на пол, что было ему совершенно несвойственно — даже в моменты самой бурной страсти он всегда оставался чрезмерно педантичным.

Но Кайли… С ней все было иначе.

Он прижал художницу к стене, одной рукой сжав ее талию, другую разместив на теплое щеке. Кайли смотрела на него без улыбки, выжидающе, сердце ее билось быстро, а зрачки в глазах слегка расширились.

— И остаться сегодня с тобой?

— И остаться сегодня со мной.

Он вновь с наслаждением прильнул к ее горячим и чувственным губам, нежно придерживая девушку за шею, но в этот раз позволил себе чуть больше. Ее рот все еще был приоткрыт, и его язык проворно проскользнул туда, касаясь ее язычка. Элайджа почувствовал, как Кайли вцепилась руками в его пиджак, привлекая еще ближе. Она сдавленно застонала, отвечая ему на поцелуй с такой жадностью и страстью, что вампир едва не потерял самообладание.

— Нам надо переместиться куда-то, где удобнее место для того, что я задумал, — хрипло рыкнул вампир. Кайли указала рукой на лестницу.

— Спальня там, — задыхаясь, произнесла она. — Или диван в гостиной.

Элайджа хмыкнул. Он подхватил ее, а уже через несколько секунд Кайл почувствовала, как ее снова прижимает к стене, но — к другой, оклеенной темно-синими обоями. Элайджа, который намеренно держал девушку ниже, навис над ней и вновь с наслаждением припал к ее губам, чувствуя, как ее ласковые, прохладные руки оглаживают его плечи и спину, зарываются ему в волосы. Пожалуй, еще никого в своей жизни Майклсон не ласкал с таким трепетом — так нежно, как будто боясь сломать. Он помог Кайли избавиться от ночной рубашки и теперь его руки бродили по ее телу, изучая, стараясь найти каждое чувствительное местечко.

Человеку обязательно нужно, чтобы его любили. Чтобы перед сном кто-то обязательно о нем думал. А днем скучал по нему. И говорил бы: «Все будет хорошо, я с тобой». Кому бы хотелось написать первому: «Я дома». Кто бы заботился о нем и говорил: «Одевайся теплее». И о ком бы тоже очень хотелось заботиться и думать. Кто бы всегда касался своими мыслями.

Комментарий к О. Мой. Бог.

*Я люблю его за то, что он любит меня, люблю его за то, что он любит себя

**Ты маленький гордый засранец

========== Утром Элайджа проснулся в пустой постели ==========

Утром Элайджа проснулся в пустой постели, и окинув взглядом лежащую рядом с ним смятую подушку, широко зевнул, прикрывая рот ладонью. Комната была большая, светлая и просторная. Мужчина с удовольствием потянулся в кровати, вспоминая события прошедшей ночи. Горячая и податливая Кайли в его руках, тихие стоны и шепот…

Прищурившись, Майклсон бросил недовольный взгляд на пустую часть кровати. Подушка и простынь были смяты, и еще хранили запах Кайли. Не тот удушливый аромат цветов, а настоящий запах девушки. Элайджа протянул руку и взял подушку, поднося к носу и глубоко вдыхая. Оказывается, настоящий аромат Аддерли, который был у каждого человека, включал в себя ландыш, розу и жасмин. Раскрываясь перечно-древесными нотами, аромат неожиданно становился прохладным и отстраненным, создавая флер неприступности и таинственности вокруг его обладательницы. Элайджа усмехнулся, вспоминая, как ночью буквально насыщал легкие этим запахом, будто стараясь запомнить его на долгие-долгие годы.

Элайджа сел в постели. Его одежда была аккуратно сложена на тумбочке, и древний усмехнулся: видимо, пока он спал, Кайли не теряла времени. Не спеша одевшись, Майклсон прислушался: хозяйка дома очевидно на кухне. Спустился он не сразу, сначала найдя большую, сверкающую белизной ванну. Видимо, это раньше было несколько комнат, но в итоге их соединили, и таким образом получилась одна большая комната с душевой кабинкой, ванной и красивым умывальником. Полотенца и прочие аксессуары были выдержаны в темно-серых тонах.