Кайли сдерживает удивление, которое желает отразиться на ее лице, и слабо улыбается Элайдже, который кажется очень доволен своими словами. Елена же свои чувства вовсе не скрывает: она удивлена, и даже шокирована, и даже не старается улыбнуться, когда кивает Кайли.
— Рада познакомиться.
Кайли же в последний момент решает, что и ей лицемерная улыбка будет ни к чему, поэтому отвечает сдержанно и холодно.
— И я тоже.
Хотя, ладно, она признает — это тоже лицемерие. Она старается не слушать то, что говорит Елена, потому что если Деймон спросит — она не сможет солгать, но все оказывается куда лучше, чем Аддерли думала: Эстер не планирует ничего сверхъестественно-злого, она действительно простила своего сына Клауса и хочет стать семьей вместе со своими детьми. И Кайли почти ей верит, пока не вглядывается в красивое лицо и одна мысль, как молния, не пронзает ее мозг: «Она врет».
Аддерли не может сказать точно, чем продиктована эта мысль: то ли многолетним общением с вампиром, благодаря которому она научилась распознавать ложь, то ли из-за того, что она сама почти не врет — на важные темы, рассказы родителям о том, что у нее все прекрасно это не ложь, а небольшое сокрытые реальности — но шатенка может с уверенностью сказать, что прямо сейчас Гилберт солгала.
И судя по сжавшимся на ее талии пальцам, Элайджа тоже раскусил обман. Но Елене ничего не сказал.
— За тебя, — улыбается Элайджа Кайли, когда официанты приносят им полное бокала розового шампанского. Кайли улыбается, и сейчас ее чувства мешаются: с одной стороны, она очень рада компании Майклсона, с другой же, интуиция подсказывает ей, что на простом обмане вечер не закончится.
Но, конечно, этого не происходит.
Бал — это прекрасное, величественное торжество, но как много людей погибали во время подобных празднеств? Люди необычно жестокие, а тут бал семьи первородных вампиров. Без трупов тут не обошлось бы в любом случае.
— Прости, Кайли, — Елена мягко кладет руку ей на плечо, пользуясь тем, что Элайджа отошел поговорить о чем-то с Ребеккой. Кайли вопросительно изгибает бровь. — Я хотела кое-что спросить у тебя. Мне не нравится, когда гибнут невинные, а в последнее время кровь все льется и льется, — Елена внезапно порывисто схватила Кайли за руки, сжимая своими тонкими пальцами ее запястья. — Я просто хочу быть уверенной, что ты будешь в порядке.
От такого порыва Аддерли немного теряется, но кивает, говоря тем же холодным и вежливым тоном.
— Спасибо за заботу, конечно, но…
— Деймон заставляет тебя? Он принуждает тебя к связи с ним?
Сначала у Кайли потемнело в глазах, а потом ее всю затрясло от злобы.
— Черт возьми, что ты несешь?! — гневно зашипела Кайли, с яростью вырывая руки из хватки Гилберт. — Деймон — мой друг, мой лучший друг! Он никогда, слышишь, никогда не причинял мне боли! Если ты вечно нуждаешься в чьей-то помощи, не значит, что все такие. Не смей большой влезать в мои отношения с Деймоном, Елена. У тебя нет на это никаких прав.
— Я просто хотела быть уверенной, что ты будешь в порядке и…. — Елена внезапно запнулась, и посмотрела в темные от злости глаза Аддерли с искренним непониманием. — Почему ты так меня ненавидишь?
О, Кайли было что ответить на это. Едва ли не целая лекция, почему она не переваривает Елену Гилберт — не ненавидит, а именно не любит, потому что «ненависть» слишком громкое слово. Она бы объяснила свою позицию, свою неприязнь, и то, что она думает о вмешательстве Гилберт в дела, которые ее уж точно не касаются. И почему Елена хочет всех всегда спасти?
Аддерли открыло было рот, чтобы ответить, как внезапно рядом появляется Деймон. Неожиданно, но Кайли даже не вздрагивает, а вот Гилберт, кажется, напугана. Вампир больно хватает ее за руку, но обращается к подруге:
— Как вечер?
— Кажется, всем лучше, чем у тебя, — с сомнением тянет художница, смотря на помятого Сальваторе. Что, успел уже с кем-то подраться? — Что происходит?
— Ничего, можешь дальше наслаждаться вечером, — искренни улыбается Деймон, но Кайли видит, что он напряжён, разозлен и немного разочарован. Следующие слова обращены уже к двойнику. — Ты получила что хотела?
— Вообще-то, да, — ответила Елена.
— Хорошо, расскажешь по дороге. Мы уходим! — и Сальваторе потянул ее в сторону.
—Нет, Деймон, отпусти меня! — девушка вырвала руку. Кайли хотела было отойти, чтобы не мешаться, но происходящее затянуло ее, да и неприятное чувство того, что сейчас может начаться что-то, что ничем хорошим не светит, просто пригвоздил ее к месту. Елена внезапно сочувствующе сказала. — Прости, что пришлось исключить тебя из плана.
— Не надо строить планы! — агрессивно проговорил вампир. — И приходить не надо было.
— Думаешь, мне нравится обманывать тебя? — спросила Елена.
Про Кайли, кажется, все уже забыли, а у нее опять в памяти всплыли слова о том, что Элайджа как раз-таки ценит ее за то, что Аддерли не врет.
Перепалка тем временем продолжалась. Кайли не понимала, что случилось, но была очевидно, что братья не хотели пускать Елену к Эстер. Видимо, ссора между любовным треугольником произошла на этой почве, но совсем неожиданные слова буквально ударяют ее так же, как и ссорящихся:
— И ты злишься, что я попросила Стефана?
— Нет, я злюсь, потому что люблю тебя! — в запале проговорил Деймон. Кайли поперхнулась воздухом.
Она думала, что одно из величайший чувство в мире — это когда кто-то открыто говорит тебе, как много ты для них значишь. Такие вещи — это редкость. С того момента, как они с Деймоном встретились, они были открыли и честными. Люди заслуживают того, чтоб знать, чего они стоят и как к ним относятся другой человек.
К несчастью для самого Деймона, его чувство настоящей любви, той самой, о которой поется в миллиардах и миллиардах песен, было не взаимно.
— Так в этом вся проблема? — спросила Елена Гилберт. Деймон замолчал и, шокированный, сделал неосознанный шаг в бок, по направлению к Кайли. Сама художница приоткрыла в шоке рот, глотая воздух, как рыба, выброшенная на воздух. Она не знала, имела ли право что-то сказать, поэтому просто молчала, но в абсолютной тишине, казалось, услышала, как треснуло сердце Деймона. И всю его боль она ощутила с лихвой в своем собственном.
— Кайли! — Элайджа поймал ее за талию прежде, чем врезавшись в него художница бы запуталась в платье, не устояла на каблуках и полетела вниз по лестнице, со слишком большой вероятностью сломав шею. — Ты чего? Что-то случилось?
— Деймон, — произнесла Кайли, ее голос подрагивал от страха. — они с Еленой… Они поссорились, а потом появилась Кэролайн и….
— Тшшш, — внезапно протянул Майклсон. — Успокойся и отдышись. Еще раз. Медленно и спокойно.
Кайли послушалась и повторила.
— Деймон и Елена.
— Так.
— Они поссорились, и она очень сильно задела его. Потом пришла Кэролайн Форбс и сказала, что не может найти Мэтта Донована. Деймон направился сюда, а я не успела за ним, — Аддерли глубоко выдохнула. — Я боюсь, что он натворить что-нибудь, о чем потом будет сожалеть.
Элайджа понимающе кивнул. Он сам так зачастую несся за Никлаусом, желая уберечь брата от необдуманных решений, просто потому что они были семьей. Но Кайли и Деймон… Неужели они были так важны друг другу?
Майклсон открыл было рот, чтобы что-то сказать, как внезапно его чуткий вампирский слух уловил звук сначала падения, потом — легкий хруст. Он не мог сказать, что именно отразилось на его лице, но Аддерли внезапно побледнела.
— Внизу, — тихо шепнул древний, и она бросилась вниз. Элайджа последовал за ней, пересекаясь с Ребеккой, Клаусом и Финном. Те, видимо, тоже услышали произошедшее, и отсутствие Кола напрягло Элайджу. Вдруг не Деймон сломал шею, а ему преломили косточки?
Но нет, победителем был Деймон. Тело Кола лежало на асфальте, а его голова была неправильно повернута, и несколько выпирающих под кожей костей более чем красноречиво говорили о том, что произошло. Спустя несколько секунд, пока Кайли и все остальные шокировано смотрели на открывшуюся им картину, а Стефан, видимо, дрожал от страха, раздался стук каблуков, и рядом с Аддерли появилась запыхавшаяся Елена.
