— Ты оставил десяток человек без пятнадцати баксов, — улыбнулась темноволосая женщина с очень эффектной внешностью, подкидывая бутылку вверх.

— Опять ставки ваши тупые, — Кроули фыркнул и привычно развалился на стуле, положив локоть на спинку и повернулся к Ричарду. Тот упорно продолжал пялиться в свой телефон. — Привет.

— Ага. Ты опять опоздал. Я думал, Мелисса заставит тебя выйти пораньше.

— Мы с ней заработались. Я все думаю о том, как бы уменьшить количество помехов на дистанционной прослушке. У меня почти получилось, — Кроули усмехнулся, вскинув бровь.

Ричард выдохнул, повернул голову к нему и все-таки устало улыбнулся.

— Босс будет рад.

— Он никогда не бывает рад, — шикнул Кроули и окинул взглядом помещение. Все снова вернулись к своим занятиям, только пару человек кинули на них неоднозначные взгляды, вскинув бровь. Кроули знал о всех этих слуха, и они ничуть его не смущали. Он научился не обижаться на правду. Ну, не удалось что-то скрыть у него. Людям только веселее — шушукаются, обсуждают. Ричард, правда, злится, дуется, но тоже особо старается не обижаться.

— Эй, Кроули, а правда, что ты взломал систему безопасности на своем прошлом задании в Нью-Йорке в мэрии?

— Ну, а кто ещё, — не скрывая гордости за себя, кивнул он.

— Дьявол, ну ты и сумасшедший!

— Поэтому и гениальный, — ответила за Кроули вошедшая Мелисса, рухнула в другой конец стола и решила больше не смотреть на это подобие человека.

Кроули криво усмехнулся. Зал был полон солнечного света. Они использовали эти собрания для того, чтобы все сверить, согласовать и чтобы каждый отправился по своим делам. Они созывались не особо часто, потому что это касалось только особо важной работы.

— Что ты читаешь? — Кроули вытянул шею, пытаясь заглянуть в телефон Ричарда. Тот быстро заблокировал экран и повернулся к Кроули, который недовольно нахмурился. Ричард был очень ловким, высоким и спокойным, как камень. Уравновешенный и всегда рациональный. В общем-то, Ричард был тем, кем бы мог стать Кроули, если бы не все болезни. Злиться на него Кроули никогда не умел. Но он очень восхищался им. В тайне конечно, чтобы Ричард не зазнавался.

— Потом, ладно?

— Ага.

Кроули обернулся, когда зашел Босс и лениво уставился в место перед собой. Их босса уже не звали никаким Люцифером, и тут вообще все было по-другому и сначала Кроули было очень сложно привыкнуть, но сейчас, сидя в центре Лос-Анджелеса с Ричардом под боком он не особо-то и жалел об этом всем.

***

Кроули не вспомнил бы, как выбирался из горящего дома. Паническая атака схватила его раньше, чем он планировал, потому обжег себе все ладони, немного опалил лицо и пришлось выкинуть пиджак. Чудом его не спалила ни полиция, ни скорая помощь. Сердце заходилось будто в лихорадке, внутри было болезненно горячо, а снаружи — слишком холодно.

Ричард, который сутками ранее и предложил ему перейти к ним, перехватил его у дороги, едва не затолкнув машину. Включил обогреватель, накинул свою куртку и рванул вперед.

Кроули молчал, трясся из-за холода и жмурил глаза. Нет-нет, больно не должно было быть, но ему было больно. Чем дальше они ехали — тем сильнее это чувство было. Он все думал о том, что действительно оставляет это все, и что с каждой секундой он становится на километр дальше от Азирафеля. Что он больше не увидит его лица, не ощутит запаха, не выпьет этого чая. Ему с трудом получилось не разрыдаться — на самом деле он не делал это только из-за новой атаки, которая просто сковала его по рукам и ногам, и он пялился в пространство перед собой, видя как горит его отец, а потом встает и начинает его душить.

Ричард привел его в чувства, едва не врезавшись в чью-то машину, но быстро вернулся к рулю. Кроули судорожно вдохнул, как будто вынырнул из-под воды и уставился в лобовое стекло, смотря на падающий снег и свет от фонарей. Так оно всё и кончится. Он все дальше и дальше. От Азирафеля, от Босса, от Анафемы, да даже от Гавриила! Целая история остается позади. Столько чувств, привязанности, любви!

Он не помнил, как доехал до аэропорта. Он пришел в себя только когда оказался в салоне частного самолета, за иллюминатором уже было темное небо. Он моргнул. Ричард сидел напротив него и напряженно пялился.

— Нормально? Всё?

Кроули кивнул. Голова кружилась, тошнило, ему казалось, что если он встанет, то непременно его стошнит или он просто упадет. Но он, впрочем, и не собирался вставать.

— Ты закатил истерику, как только мы вышли из машины. Собрался назад бежать, говорил очень быстро, что-то про то, что не можешь их оставить.

— А ты?

— Сказал, что если ты вернешься, то я больше не приду. Выбирай прямо здесь и сейчас. И ты выбрал пойти со мной. Честно говоря, очень тебе благодарен за этот выбор. Ну ты меня славно напугал, конечно.

Кроули стало неловко от мысли, что он, вроде, начать новую жизнь хотел, и перед первым человеком из его новой жизни устроил истерику. Ага, круто, теперь хрен свое имя пред ним отмоешь, придурок.

— Всё нормально, ладно? Я вижу, что тебе нужна помощь психотерапевта, ты не совсем стабилен. Я всё понимаю.

Кроули медленно кивнул головой и уставился в окно. Захотелось как-нибудь в него выпрыгнуть. На какую-то секунду он пожалел о том, что не сгорел там вместе с отцом. Может, это и вправду было бы правильно?

Какое-то время они молчали. Лицо Кроули выглядело так, будто он — восковая статуя. Безжизненное с сероватым подтоном кожи он не выражал ни жизни, ни даже факта того, что он дышал. Ричард вздохнул, зарылся пальцами в темно-каштановые волосы, едва растрепав хорошо уложенную прическу и с трудом сказал:

— Лететь одиннадцать часов. Не хочешь высказаться?

Кроули медленно отрицательно качнул головой и уставился на свои руки. Они пекли. И на лице кожа противно стягивалась. Вообще-то он совсем не обращал на это внимание. Внутри была такая болезненная пустота, такой бешеный надрыв эмоций, что хотелось только рыдать. Он в самом деле сделал это. Оставил их. Азирафеля и Босса. Возможно они и были не правы, но ведь Кроули мог просто с ними поговорить! А потом до него дошло, что нет, не мог. Он пытался, а толку? Они его не слышали.

Кроули бегло оглядел Ричарда. Он выглядел определенно хорошо. Правильные островатые черты лица, спокойные глаза, не выражающие страха или боли, чуть пухлые губы, красивые высокие скулы. Глаза голубые, мать его. Темно-русые же, сука, почти шатен, а глаза голубые-голубые. Яркие. Как небо.

У Кроули снова защемило что-то внутри и он поспешил отвести взгляд.

Ричард ушел куда-то на несколько минут и вернулся с аптечкой.

— Я обработаю ожоги. Они не серьезные, но, наверное, неприятно, да?

Кроули хотел сказать, что вообще ничего не чувствовал. Боль изнутри перекрывала вообще все, что было снаружи. И голоса, и цвета, и свет.

— Выговорись, а? Может, тебе станет легче. Ты мне говорил только про Босса твоего и конфликт со своим другом. Расскажи, что было до этого. Почему ты к этому пришел.

Кроули поднял на него взгляд и Ричард посмотрел в ответ. Такие спокойные голубые глаза. Снисходительные. Под таким взглядом тебе кажется, что у тебя совсем нет никакой ответственности. Что решат все твои проблемы, помогут. Протянут руку. Такой был взгляд у Ричарда. Голубые-голубые глаза. Как арктический лед.