Меня крепко взяли за плечо, и я с трудом поднял голову. Я обратил внимание, что всё это время опирался о крышу своей машины. Иначе бы я не смог устоять. Как же блядски сильно кружилась голова. Я не мог даже стоять.

Лицо передо мной имело, по крайне мере, ну, человеческое, блять, лицо. Я не знал, кто это, но знал, что не полиции. Я видел, как открылась дверь скорой. Я оттолкнул этого кого-то и поплелся куда-то вперед. Меня просто тошнило, и я не хотел, чтобы меня прополоскало прямо пред толпой. Удивительно, как странно работает сознание в ситуациях, когда оно должно было вообще нахрен выключиться.

Ко мне кто-то подошел из скорой. Я дернул плечом. Прошел вперед. Подошел к углу здания, там, где стояли мусорки. И меня стошнило. Я сощурил глаза. Вниз капала кровь. Я снова посмотрел на свою руку и выпрямился. Меня шатало, я не слышал ничего, кроме звона в ушах.

Развернувшись, я снова увидел этого мужика. И снова белые халаты. Издали были видны офицеры полиции. Я не видел их лиц, я видел только маски. Абсолютно мыльные размазанные маски. Меня не держало на ногах, и этот мужик, держа меня за плечи, что-то говорил скорой. Потом меня куда-то потащили, и я снова вырубился. Видимо, мой организм разбудил меня просто для того, чтобы меня вырвало.

***

Когда ты просыпаешься после какой-либо травмы, ты в миг понимаешь, что всё твое утреннее похмелье — лютая херня. Это что-то похоже на отходняк от наркотиков. Тебя снова тошнит, снова болит голова, снова твое тело живет отдельно от тебя. Ты хочешь пошевелить рукой, но твоё тело показывает тебе средний палец. И даже не буквально, потому что рука по-прежнему не шевелится.

Я смог открыть глаз и с радостью для себя обнаружил, что нет никакого шума, нет звона. Была мертвая тишина. Секунда, и я уже боюсь того, что я оглох. Я услышал шум за дверьми — кто-то провозил каталку — и тут же расслабился.

Я не знал, плывет ли у меня все перед глазами, потому что потолок был идеально-белый. Просто белый лист бумаги. Как будто лежишь в психушке, честно говоря. Не то чтобы я лежал хоть раз в психушке, но все, наверное, там так и есть.

Я дернул плечом. И оно дернулось. Пошевелил пальцами. Они пошевелились. Я решил, что мне надо встать. С трудом я оперся на кровать, все ещё не различая перед собой ничего, кроме белого, и ощутил жуткую боль, которая трезвонила у меня в башке. Но всё-таки я сел. Из руки торчала игла от капельницы, пахло стерильно и таблетками. Пахло мерзко.

Я опустил голову, глядя на пол, а после моё зрение все-таки решило начать работать нормально, и я заметил чьи-то туфли. Я поднял голову. И, наверное, будь бы я в нормальном состоянии, удивился бы, но я не мог. Я даже бровью повести не мог, так что я просто с абсолютным равнодушием пялился на Босса.

Почему-то первый вопрос, который пришел в мою ужасно болящую голову, не отличался ни умом, ни сообразительностью. Я спросил:

— Это вы в меня врезались?

Он вздернул бровь. Однако, его взгляд вообще не изменился. Он оставался таким же безразлично-спокойным. Потому что ему всегда спокойно и всегда все безразлично. Либо он притворился, будто бы оно было так. Никто не знал. Никто не хотел знать.

— И как давно ты видел меня на Tesla?

— Я бы предпочел вообще вас не видеть, — выдохнул я, потерев лицо ладонями, обнаружив, что большая часть по-прежнему в бинтах. Я посмотрел на свои руки. По-прежнему перемотаны и в пластырях. Я не знаю, с чего я решил, что они исчезнут.

Потом мой мозг принял ещё одну тупую идею: встать и уйти.

Я решил, что это крутая мысль (спойлер: нет, не крутая), но я встал. Босс следил за этим и ничего не говорил. Наверное потому, что у него в голове были, блять, мозги, а не куча дерьма, поэтому он понимал, что все, что я делаю — это просто бессмысленное брыкание рыбы на суше. Я выдернул иглу, сделал шаг вперед. Остановился. И сел обратно. Босс усмехнулся.

Меня снова затошнило, я осознал, что я не дойду до мойки (а если дойду, то скорее всего, забью её к чертям, а дверь в туалет мой замыленный взгляд найти так и не смог), поэтому я сел обратно, и меня чудом перестало штормить. Я уставился в пол.

И снова лег, потому что голова опять начала кружиться. Но точно не тошнило. Хотя бы не тошнило. Я зарылся одной рукой в волосы, нащупав бинты. О, дерьмо. Провел пальцами вниз, и снова бинты на щеке. Там, где были пластыри. Я так полагаю, я просто разодрал там кожу к херам.

— Это паранойя, или это похоже на то, что в меня и вправду специально врезались? — спросил я, обессилено убрав руку.

Послышался выдох. Через несколько секунд край кровати прогнулся. Я чуть повернул голову, уставившись на лицо моего Босса. Он потянулся к игле капельницы, и, что-то нащупав на моей руке, установил на её законное место.

— Это тебе нужно сейчас, — он убрал руку, а я все продолжал пялиться на него. И он продолжил: — та машина, там никого не было. Я видел, как тебя и твою машину снесли к обочине. Честно, я даже испугался. Я сидел в машине, и все ждал, как кто-нибудь вылезет из той машины, но никого не было. Машина была на автопилоте. Так что да, это не паранойя, из тебя хотели выбить мозги и органы. Но всё обошлось сотрясением мозга, — он пожал плечами и перекинул ногу на ногу. — Ты вообще легко отделался. Врач сказал, что ничего серьезного. Если тебя это успокоит, я попросил полицию проверить машину, снять все возможные улики.

Я молчал. И все смотрел на него.

— Думаете, кто-то хотел меня убить?

— Тебя пытались убить ещё там, в Лос-Анджелесе. Анафема рассказала мне о дозе, что тебе дали. Она могла бы тебя убить. Но, — он развел руками, — почему-то этого не сделала, и более того, к утру ты, видимо, очнулся. Возможно, это те люди, которые убили твоих близких.

— Я думал, у них другие цели, — я посмотрел в стену. Изображение уже стабилизировалось. Не тошнило и не кружилась голова. — Думал, что они хотят сместить меня с моего места или типа того. Хотят, чтобы вы начали во мне сомневаться, и у них это полу..

— Почему ты так думаешь? — перебил меня он и, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд нарочито спокойный не отражал и капельки интереса ко всему этому, будто бы он знал все это заранее. Но я почему-то не верил ему. Не верил его равнодушию. Он пытался меня обмануть. Так же, как и я это делаю постоянно.

— Фотографии, что они вам отправляли. Ясно же, они хотели подорвать ваше доверие ко мне. Вы ведь и вправду… — я замолчал, когда он покачал головой.

— Лигур говорил, что Хастур что-то сказал тебе про это. Я перестал отправлять тебя на серьезные задания, потому что, во-первых, у нас нет сейчас таких заказов, во-вторых, потому что я с самого начала понял, что после Лос-Анджелеса ты не в себе. Ты будешь отрицать? Что это было не безопасно позволить тебе в таком состоянии идти работать? Ты видишь врагов там, где их нет, и товарищей среди тех, кто…

— Так люди, которые убивали всех тех, с кем у меня было хоть что-то — не враги? Тогда кто?

Босс застопорился. Он смотрел на меня в упор, а после тяжело выдохнул, покачав головой.

— Не очень хочется повторять этот диалог вновь.

— Не повторяйте, — я пожал плечами ровно настолько, насколько мог.

Затянулась пауза. Я хотел бы посмотреть в окно, но оно было за моей кроватью. Палата была очень хорошая и, видно, дорогая. Я не обратил на это должного внимания. На самом деле, за время того, сколько раз мне приходилось бывать в больницах, я был в абсолютно разных палатах. В Лондоне, конечно, чаще всего я оказывался в таких, но в других странах это могла быть обычная двухместная палата.