Потом он ушел в детективную часть. Продолжал сотрудничать и с нами, и с полицией. По большей части, он расследовал все, что нужно было нам в отношении наших сотрудников, и с ним никто, понимаете, никто не любил иметь дело. Это немного неприятно, потому что Вы сами понимаете, что человек сделал что-то очень плохое, что наше руководство открыло по нему дело, а в расправе не было ничего, кроме запаха барбекю.

Ещё у него заказывают всяких отдельных личностей. Если говорить об уровне авторитета, опасности и власти, то он где-то на планке у моего Босса, чуть ниже, скорее всего. Ну, понимаете, мой Босс — это вообще верхушка всего этого цирка уродов. Но Юсуф как бы отдельно от всех нас. Сам по себе. Это как две главы разных государств. Всё зависит только от масштабов, но пост и у того, и у того внушающий.

— Юсуф, — напомнил он Лигуру, кивнув ему, улыбнувшись, хотя от улыбки в этой линии на него лице было разве что и то, и это имело изгиб. На этом все. Он резко посмотрел на меня, и, кажется, остатки транквилизаторов во мне натужно крякнули. Я мысленно держал за них кулаки. — Много шума, мало толка, — он закрыл дверь, а я едва сдержал в своей глотке слова о том, что не ему бы об этом говорить. Он продолжал: — Я разобрался с ними. Хотя они и так не стали бы тебя трогать, они вздохнули с облегчением, осознав, что дело официально закрыто.

— Эм… Спасибо? — я посмотрел сначала на Голода (я забыл его имя снова, ага), а потом растерянно на Лигура поверх очков. Его взгляд означал вот что: «я не знаю, но пахнет так, будто мы в жопе». Пахло барбекю, а не говном. И это многим хуже.

— Меня попросили тобой заняться. В смысле, не отмазать, а задать пару вопросов, — он подошел ко мне, а я буквально мог ощутить, как от него веет этой презрительностью, злобой и желанием поджарить меня. Я снова испуганно глянул на Лигура. Он был напряжен. Это заставило меня озаботиться этим еще сильнее. Транквилизаторы во мне били друг другу морды в надежде привести хоть какие-нибудь частицы в сознание.

— Задавайте, — наивно сказал я.

Он покачал головой и улыбнулся.

— У меня в офисе.

В разговор вмешался Лигур:

— А кто просил? Сомневаюсь, что наш Босс. Он бы тебя к нему и на квартал бы не подпустил. Ты ведь в курсе об их отношениях. Он не любит лишние шаги вокруг него.

Что, черт возьми, за отношения? И почему о них знают все, кроме меня?

Внезапно мне захотелось, чтобы сюда пришел Босс и набил этому Юзафу, или как там его, морду. Я мог бы ему даже за это отсосать. Понимаете, я очень не хочу, чтобы меня подожгли, или что там он там обычно с людьми делает.

— Это не сообщается. Понимаете, я такой же посредник, как и вы, — он посмотрел на Лигура. — До меня дошел приказ, а подробностей и имен я не знаю. Я просто делаю свою работу. Пройдемте?

Я смотрел на него, как на сумасшедшего, коим он, впрочем, скорее всего и являлся. Я думал о том, какова доля успеха, если я кинусь к Лигуру и выхвачу у него пистолет. Проблема была в том, что я не знал, есть ли у него пистолет. Я окинул комнату беглым взглядом. Я мог бы просто вырваться вперед и уехать отсюда нахер. Проблема в том, что он меня в любом случае достанет. Даже если я опять уеду в Лос-Анджелес. Хотя, может, если я снова обдолбаюсь до психоза, то хрен его знает. Мне кажется, что я обрел супер-силу под названием «огромный пиздец», которую я сеял в любом месте, мимо которого проходил.

Я кивнул и хотел пройти вперед, как на мои запястье надели наручники, застегнув. Голод улыбнулся мне прямо в лицо (вот мудак!) и сказал:

— Ради моей же безопасности. Я слышал, что вы наиболее опасный элемент всей этой компании. Я вас безмерно уважаю, но, сами понимаете.

Я снова окинул Лигура взглядом. Теперь напуганным казался и он тоже, потому что все знают, когда на тебя надевают наручники подобные люди, ничем хорошим это не кончается. От страха я готов был отсосать даже этому Юсуфу (я вспомнил его имя, хотя сейчас я хотел вспомнить, как прошибить человеку голову в наручниках, но подобной информации в моем черепе, где вместо мозгов было битое стекло, не нашлось).

— Можешь не беспокоиться о своем друге, я верну его вам чистым и не покореженным.

— И без лоботомии? — уточнил я. Мне казалось, что подобные типы могу делать такие вещи.

Он посмотрел на меня, как на идиота. А я посмотрел на Лигура будто молил его о том… чтобы ну, не знаю, он ему отсосал? Ударил? Убил? Что угодно!

— Без, — все-таки кивнул он, но я ему не верил. Мне кивнули в сторону прохода, а я молил о том, чтобы меня посадили на заднее сиденье. Тогда, если что-то пойдет не так, я запросто смогу вывести его из строя. Я так уже делал. Правда, с полицией, а не с подобными типами, но у них тоже было оружие.

Мне пришлось пройти вперед. Внезапно, Лигур сделал то же самое и он улыбнулся мне нервной улыбкой (которая вообще не была похожа на улыбку, а скорее на ошибку невротика в попытке заорать, но вышло это).

— Ну, удачи, — сказал он и сделал то, чего не делал никогда. Он потрепал меня по волосам, и, кажется, даже Голод за моей спиной удивился. Потом его рука невзначай соскользнула по виску, к плечу, в жесте моральной поддержке и между этими двумя моментами, я ощутил щекотку в моем ухе. Он засунул туда микронаушник.

Он прошел вперед, и я сразу же ощутил себя спокойнее.

У нас даже были коды для подобного дерьма, означающий разные фразы, типа сос или «мы в жопе», или ещё что-то вроде того.

Потом меня пихнули в спину и мне пришлось пойти вперед. Я грустно посмотрел на свою машину, которую уже увозил эвакуатор и мне открыли заднюю дверь. Обрадоваться я не успел, потому что на нем же сидел мужик, который, не успел я усадить свою задницу на кожаное кресло, приставил к моему виску пистолет. Я посмотрел на Юсуфа поверх очков. Он сказал мне:

— Для моей же безопасности.

Дверь захлопнулась. А я понял, что впервые очень нуждаюсь в чей-то помощи. Желательно, чтобы пришел Босс, а потом Азирафель и пожалел меня.

Но Юсуф сел за руль и завел машину, а дуло пистолета неприятно царапнуло висок. Мы встретились взглядом с Голодом в зеркале заднего вида, и я себя ощутил абсолютно загнанным в угол. Впервые за очень долгое время я был без оружия и в наручниках с приставленным к виску пистолетом не имея возможности выбраться.

Я был в полной заднице без возможности на спасение. В десятый раз за десять минут я испугался. Я почувствовал, как тепло покидало мое тело, а сердце начинало биться в ушах. Я сглотнул, пялясь на свои руки в наручниках, зачем-то дернув ими, будто на пробу.

Самое страшное, что я понятия не имел, что им нужно. Что ещё более пугающее — я не смогу им ничего рассказать, даже если я в чем-то и оказался замешанным, даже если у них есть все доказательства, я смогу им максимум выдать то, что делал четыре дня назад или таблицу умножения, хотя вряд ли и её я вспомню полностью.

Микронаушник успокаивал меня, но проблема была в том, что я даже не знал, куда мы едем.

Пистолет неприятно вдавился в мою кожу и я сказал этому типу:

— У тебя пистолет дрожит и постоянно бьет меня по виску.

Я повернулся к нему и раздался выстрел, за которым я тут же ощутил резкую боль в своем затылке.