Пан или пропал.
Всё или ничего.
Наблюдая за тем, как только что вошедший в замок слизеринец, переглянувшись с Пенси, лениво зашагал к ней, Гермиона почти физически ощущала, как огромная гора тревог расщепляется на атомы на её плечах. Пока всё шло в точности так, как гриффиндорка и рассчитывала. Прекрасное начало.
— Быстро и сразу к сути, Грейнджер, — Блейз смерил собеседницу таким взглядом, будто сделал ей величайшее одолжение одним своим присутствием. Тем не менее, в глаза бросался тот факт, что молодой человек больше не смотрел на неё с презрением и не начинал диалог со слова «грязнокровка». Думать о том, какой вклад внёс в эти перемены Драко, не хотелось. — У нас много дел.
— Сначала пусть она, — Гермиона намеренно сделала акцент на местоимении, ловя себя на мысли, что использует малфоевский приём, — уйдёт.
Пенси, слыша разговор с самого начала, лишь показушно фыркнула, как бы подчёркивая, что её «не интересует ничего, что делает школу грязной», после чего, развернувшись на высоких каблуках модных зимних сапог, направилась к лестнице. Провожая слизеринку взглядом и убеждаясь в том, что та с большим трудом отказалась от идеи подслушать беседу, Гермиона мысленно добавила ещё один пункт в список причин, почему её так раздражает Паркинсон.
— Итак, что ты хоте…
— Петрификус Тоталус!
Не ожидавший нападения Блейз мгновенно упал на пол, лишившись способности двигаться и говорить, а гриффиндорка отметила, что выполнение намеченного плана удалось даже проще, чем она планировала. Впрочем, в подобном успехе всё же была доля везения: то, что в этот момент коридор был пуст — самая настоящая удача. Открыв дверь заранее выбранного кабинета, до сих пор не восстановленного после разрушений во время войны, а потому не пользующегося спросом, Гермиона левитировала тело Забини внутрь. Да, пожалуй, Грейнджер все-таки не растеряла былых навыков!
Клочок тёмных волос с головы слизеринца уже через пару минут полетел в кипящий котёл с почти полностью приготовленным Оборотным зельем, и, когда снадобье стало пригодным для употребления, гриффиндорка, зажмурившись, выпила его. Сосредоточившись на внутренних ощущениях, девушка совершенно случайно задумалась о том, что Малфой, скорее всего, ни за что бы не догадался бы потратить каникулы не на развлечения, а на создание такого сложного варева. Когда тошнота достигла своего пика, и Грейнджер уже практически раскаялась в том, что пошла на завтрак, процесс трансформации тела завершился, и, наколдовав зеркальце, гриффиндорка увидела в отражении темнокожего слизеринца. Зелье сработало идеально, и, с трудом подавляя рвущийся наружу восторг, Гермиона шустро скрылась за дверью. Блейз так и остался лежать на полу.
Согласно плану, сразу после перевоплощения Гермиона должна была встретиться с Малфоем и начать выведывать его секреты, не тратя времени зря, однако гадёныш, как на зло, ушёл куда-то ещё днём. Решив, что пока она находится в облике Забини, у неё нет иного выбора, гриффиндорка свернула к лестнице, спускаясь в слизеринские подземелья. Мерлин милостивый, если вдуматься, то Грейнджер посещала этаж другого факультета за этот учебный год больше, чем за все предыдущие, причём каждый раз поводом для её визита был Малфой! Сомнительное достижение!
— Блейз, — чересчур громкий голос Паркинсон настиг слух буквально в паре метров от дверей в гостинную. — Святой Салазар, где тебя носит?!
Слизеринка продолжала причитать о том, почему сокурсник так долго не появлялся, но Гермиона её совершенно не слушала. Её больше интересовало другое: как Забини обращается к своему другу. Называет ли он его по имени? По фамилии? Может, они используют какие-то прозвища? Простое предположение, что кто-то близок с вечно холодным Малфоем настолько, чтобы иметь с ним общие шутки или клички, совершенно выбило из колеи. Казалось, это было чем-то таким странным, что почти противоестественным. Неужели Хорёк может быть для кого-то верным другом? Добрым товарищем? Любящим и любимым парнем? Великий Годрик, что за чушь лезет к ней, Гермионе, в голову?
— Паркин… то есть, Пенси, — Грейнджер исправила себя, мысленно отвесив подзатыльник за глупость. Разве стал бы настоящий Забини заикаться, разговаривая со своей недо-девушкой-пере-подругой?! — Где Драко?
Слизеринка с подозрением сощурилась, сильнее кутаясь в одежду, и только в этот момент Грейнджер заметила, что девушка была одета в пальто и сапоги, а она сама, то есть, Блейз, в тёплую куртку и зимние ботинки. Любопытно.
— Ты говорил с ним в Хогсмиде полчаса назад, Блейз, — голос Паркинсон был настолько тихим, что Гермионе невольно захотелось судорожно сглотнуть. Неужели её, лучшую ведьму столетия, раскроет какая-то малфоевская подружка? Немыслимо! — Тебе не кажется, что…
— Почему каждый раз, когда вы остаётесь наедине, это оборачивается скандалом? — неожиданно появившийся Малфой, сам того не предполагая, спас Грейнджер от позорного разоблачения, и, видит Мерлин, это был первый раз, когда Гермиона была действительно рада его видеть. Непонимание на лице Пенси заставило слизеринца объясниться: — Остальные продолжили гулять. Я решил вернуться.
— Мы с Блейзом как раз собирались пойти к вам, Драко, — Паркинсон растерянно осмотрелась вокруг, будто не зная, как ей поступить, и Гермионе почему-то стало её жаль. Эта девушка, хотя и не отличалась дружелюбием, по крайней мере с гриффиндорцами, дорожила своим окружением, старалась угодить сразу всем. Это наталкивало Грейнджер на определённые выводы.
— Думаю, ты всё ещё можешь к ним присоединиться, Пэнс, — Малфой пожал плечами так, будто ему ему было глубоко наплевать не только на подругу, но и вообще на всё. Это означало лишь одно: Драко думал о чём-то другом. — Нам с Блейзом всё равно нужно обсудить кое-что, — сказав это, волшебник повернулся к Забини, и Гермиона затаила дыхание.
Казалось, действие зелья вот-вот прекратится, чары спадут под натиском малфоевского взгляда, и весь Хогвартс узнает, кто скрывался под чужой маской. Что тогда? Драко, наверное, убьёт её. Разозлится и сделает так, что от неё, Гермионы, не останется и следа. Не хотелось даже предполагать, что будет, если ему станет известно о её выходке.
Паркинсон молча кивнула, направившись к выходу, а волшебники, также не произнеся ни единого слова, отправились к дверям гостиной. С трудом поспевая за Малфоем, — даже «новые» длинные ноги не прибавляли скорости, — Гермиона как-то совершенно неосознанно отметила, что Драко сменил парфюм: помимо привычных нот абсента и полыни обоняние уловило оттенки цитруса, витающие в воздухе. Тем не менее, аромат по-прежнему оставался горьким и резким. Таким, каким Малфой по сути и был. Почему-то именно в этот момент Гермиона вспомнила, что предпочитает кофе без сахара.
***
— Итак, поговорим о том, где ты был всю ту неделю? — задав этот вопрос, Грейнджер уповала на то, что Мерлин будет к ней милостив, а Забини не успел заранее расспросить обо всём Малфоя. При иных обстоятельствах план трещал по швам. Впрочем, если Драко прибыл только сегодня утром, — а он прибыл утром, гриффиндорка знала это наверняка, — то у него не было возможности поделиться с Блейзом секретами. Хогсмид не в счёт. Вряд ли Хорёк стал бы откровенничать в распивочной.
Драко, сидевший в темно-зелёном кресле напротив, оторвался от созерцания огня в камине и повернулся к собеседнику. На самом деле ему не слишком-то хотелось проговаривать вслух всё то, что в последние несколько суток многократно пережевывал его мозг. Кроме того, здесь, в Хогвартсе, помимо всех имеющихся проблем всплывала ещё одна — кареглазая, с ало-золотым галстуком и хаосом на голове. Слизеринец ещё не решил, каким именно образом будет взаимодействовать с Грейнджер в дальнейшем, и это осознание, словно надоедливая муха, мельтешило среди извилин.
— Как тебе уже известно, после встречи с отцом у меня появились неопровержимые доказательства того, что Пожиратели ищут ту шкатулку с колдографии, — выпалил, почти выплюнул Драко, всячески убеждая себя в том, что в любом деле главное — начать. — Кроме того, не без помощи Нарциссы выяснилось, что нападение на Скоттов было неслучайно. Об этом не спрашивай: долгая история.
