С трудом проглотив обиду на внешний мир и его тотальную несправедливость, гриффиндорка решила, что раз уж в этом вопросе она абсолютно бессильна, то ей стоит заняться решением другой проблемы. Богатой, чистокровной, с идеальными платиновыми волосами и, очевидно, раздвоением личности. С Драко Малфоем. Находясь в лазарете, Гермиона до последнего пыталась проследить логику в поступках слизеринца, но та всё время ускользала, то спотыкаясь о чересчур многозначительные взгляды, а то и вовсе вдребезги расшибаясь о неоднозначные поступки молодого аристократа. Даже тот букет был сплошным противоречием. С одной стороны, цветы — признак внимания и заботы, с другой — лилии были сожжены и выброшены в урну. Если раньше разговор в Астрономической башне перечеркивал всё, что происходило между волшебниками ранее, то теперь и на него Грейнджер смотрела иначе. Если всё и правда было именно так, как говорил Драко, то зачем ему — умному, хитрому и циничному манипулятору — раскрывать все свои карты перед той, которая так долго была его главной «пешкой», излюбленной игрушкой среди прочих? Совесть вышла из многолетней комы? Перестало нравиться использовать людей? Верится с трудом. Тогда с чего такие откровения?

Как только подозрение, что весь тот поток грязи, вылитый на неё в башне, был ничем иным, как очередным пунктом в изощренном плане Малфоя, а вовсе не случайностью, озарило копну кашновых прядей, Гермиона начала по-новому анализировать всё произошедшее. Итак, Малфой намеренно её оскорблял и специально делал больно. Отличное начало! Так чего же он добивался? Конечно, вариант, что белобрысому имбецилу просто хотелось потешить свое эго, всё ещё витал на задворках подсознания, но что-то внутри гриффиндорки неумолимо склонялось к тому, что дело вовсе не во врождённом малфоевском нарциссизме. Драко хотел её обидеть, следовательно, рассчитывал на то, что девушка будет стараться держаться от него подальше, а значит, слизеринец действительно что-то задумал, и, скорее всего, уже перешёл к действиям. В последний раз, когда Драко намеренно отстранял от себя всех и по собственной воле держался в одиночестве, он планировал убийство Дамблдора, а потому сейчас, в обстановке с до сих пор непойманными Пожирателями Смерти, эмоционально нестабильный волшебник, ранее являвшийся одним из них, мог нести реальную угрозу.

Придя к выводу, что она уже знает врага достаточно (даже ближе, чем в лицо), Гермиона Джин Грейнджер посвятила все рождественские каникулы разработке плана против Драко Люциуса Малфоя.

***

Когда Драко подошёл к столику в «Трех метлах», за которым сидели слизеринцы, и почти улыбнулся, Блейз подавился сливочным пивом. Нотт с поднятой бровью уставился на Малфоя, явно посчитав его поведение весьма подозрительным, Пенси посмотрела с любопытством, аккуратно отложив десертную ложечку, и только Гойл продолжил поглощать пищу, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло, а Драко каждый день проявлял к нему дружелюбие и вовсе не пропадал драккл знает где последнюю неделю.

— О, его высочество Малфой Великолепный решил сойти с небес и почтить нас своим присутствием? — Блейз криво усмехнулся, откашлявшись. — За то, чтобы на твоём смазливом личике как можно чаще появлялось что-то, кроме вечно недовольного выражения! — торжественным тоном, словно тост, изрёк мулат, и, отсалютовав бокалом, сделал глоток.

Слизеринцы почти искренне рассмеялись.

— Очень мило с твоей стороны, Блейз, только вот опыт показывает, что моё «смазливое личико» даёт куда больше привилегий, чем твоё, — так же любезно парировал Драко, присаживаясь за стол рядом с Забини и жестом подзывая официанта, чтобы тот забрал пальто.

Работник паба незамедлительно подбежал, поприветствовал гостей, и, взяв верхнюю одежду, удалился. Бросив короткий взгляд вслед уходящему, Малфой начал обратный отсчёт до того момента, когда друзья начнут задавать вопросы.

Три.

Два.

Один.

— Значит, двух недель каникул тебе не хватило, поэтому ты решил дать себе третью, чтобы вдоволь насладиться «преимуществами»? — произнёс Блейз в той самой манере, которая всегда давала понять, что говорившему ни на сикль не смешно. — Смотри, на горизонте нарисовалась четвёртая неделя отдыха. Кажется, ещё один приятный бонус скоро займёт место на полке в коллекции твоих достижений, — слизеринец кивком головы указал на девушку за соседним столиком, уже пару минут безотрывно вылизывающую взглядом платиновую макушку недавно пришедшего.

Грегори громко захохотал, к всеобщему удивлению уловив смысл хотя и похабной, но довольно тонкой шутки, в то время как остальные волшебники с серьёзными выражениями лиц уставились на Малфоя, ожидая от него объяснения его недельного отсутствия, понимая, что дело здесь было вовсе не в «привилегиях» женского внимания. Когда положенные четырнадцать дней отдыха подошли к концу, слизеринцы, как и все остальные студенты, вернулись в Хогвартс, однако Драко не было среди них. Именно это исчезновение, о котором из узкого круга «змей» никто не получил честь оказаться предупрежденным заранее, послужило причиной их недовольства. Однокурсники переживали, хотя и не говорили об этом открыто. Всё-таки, слизеринская дружба — явление чрезвычайно парадоксальное.

— В гостиной обсудим, — кратко ответил на немой вопрос молодой человек, обведя внимательным взглядом всех сидящих за столом, после чего как бы невзначай осмотрелся вокруг, тем самым подчёркивая, что помимо них в пабе ещё полно людей, способных стать лишними слушателями. Безусловно, за четыре с половиной месяца обучения Драко на восьмом курсе студенты свыклись с мыслью, что бывший Пожиратель Смерти будет постоянно находиться среди них, однако продолжали относиться к нему с опаской. Волшебники больше не выказывали открытой агрессии, но все ещё пытались расслышать в его разговорах какие-то тайны, обнаружить в действиях нечто ужасное. Именно поэтому Малфой предпочитал не распространяться о планах и размышлениях в окружении посторонних людей. Для него Хогвартс никогда не был тем местом, где можно делиться секретами.

— Закажем что-нибудь ещё? — нарочито беспечно поинтересовался Теодор Нотт, уловивший настроение друга, и таким образом перевёл тему разговора на вполне безобидную, чем заставил всех однокурсников облегчённо вздохнуть.

Им всем нужно немного спокойствия, чтобы подготовиться к серьёзному разговору.

***

Решив разобраться во всём самостоятельно, Гермиона не стала тратить время напрасно и первым делом, как только студенты покинули Хогвартс, отправилась в библиотеку. Помещение было полностью пустым, так как те немногие, кто остался в замке, не спешили заглянуть сюда, что дало гриффиндорке возможность изучать любую литературу, в том числе и из Запретной секции, без свидетелей. Удобно расположившись за одним из столиков, скрытом от посторонних глаз стеллажом, Грейнджер сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться. Итак, что ей известно? Со слов Малфоя, Пожиратели охотятся за проклятым предметом, предположительно находящимся в мэноре. На этом все.

«Мерлин милостивый, исчерпывающие сведения!» — внутренне возмущалась недостатком информации Гермиона, одной рукой левитируя из сумки фолианты о проклятых предметах, взятые ещё до дурацкого Зимнего бала, а другой вытаскивая том, зажатый среди прочей литературы, на книжной полке.

С этого момента будни смешались в одно сплошное пятно из размытых строчек. Только через целую неделю, безвозвратно утраченную на изучение дополнительных материалов и учебных пособий, Грейнджер, узнавшая о различных заклятиях и вредоносных чарах больше информации, чем за всю жизнь, пришла к выводу, что эта идея обречена на провал. Да, безусловно, она познакомилась с множеством полезных сведений, но все они были настолько разными, а порой даже противоречивыми, что возможности достоверно выяснить хоть что-то не предоставлялось. У гриффиндорки в распоряжении изначально было слишком мало информации даже для того, чтобы определить вектор поисков. Следовательно, продолжать и дальше «копать» то-не-знаю-что бессмысленно и равносильно пустой трате времени.