Весь день вторника был целиком и полностью посвящён поиску чего-то неизвестного, но, несомненно, опасного в остальных комнатах поместья. Конечно, слизеринец понимал, что ему не хватит ни времени, ни терпения, ни сил, чтобы проверить каждую стенку особняка, но он не терял надежды, проверяя сначала одну гостинную, затем другую, после — третью… Следуя той же логике, ближе к вечеру своей очереди дождались и столовые мэнора, куда эльфы наотрез отказались пускать «молодого хозяина», однако тот, пребывая вне себя от злости, что не нашёл ничего в других помещениях, заявил, что «собственными руками вышвырнет их из имения к чёртовой матери», если те не дадут ему дорогу сию же секунду. Рассудив, что «уважаемый господин Драко не шутит, а всерьёз намеревается выгнать их из благородного дома или — упаси Мерлин! — даже подарить одежду!», слуги повиновались, боясь потерять любимую работу, а потому пропустили Малфоя в столовые, а затем и в кухни, где он, применив сотню заклинаний и полностью вымотавшись, убедился, что в обители пищи чего-то невероятно ценного для Министерства нет.

В среду утром, прежде, чем сын приступил к занятиям, которые Нарцисса считала едва ли более полезными и целесообразными, чем содержание гиппогрифа в качестве домашнего животного, она оставила юноше письмо, призывая заглянуть в северную гостинную, чтобы волшебница могла сообщить ему что-то очень важное, касаемо нужного заклинания. Когда взгляд серых глаз натолкнулся на строчки, гласившие, что чары, необходимые для связи с Грейнджер, наконец найдены (мать, в отличие от него, эти дни тратила на действительно важную и продуктивную деятельность), Драко решил, что спорить в данной ситуации не только бесполезно, но и глупо, и поспешил встретиться с Нарциссой, на ходу размышляя, что принесёт ему загадочное и несомненно тёмное, Volumen Cantata.

***

Привычная тишина библиотеки лишь изредка нарушалась шелестом переворачиваемых страниц, треском свеч и тихими шагами то уходивших, то наоборот, только приступавших к занятиям, студентов. Потратив добрые полчаса на поиск необходимой книги и найдя её в Запретной секции (авторитет героини войны все-таки пригодился), Гермиона сосредоточила все свое внимание на тексте старого фолианта, а все из-за чего?

Исключительно из-за того, что пергаменты, присланные неизвестным отправителем, имя которого Грейнджер знала наверняка, были перевязаны зелёной лентой, на внутренней стороне которой было выведено аккуратное «Volumen Cantata». К своему стыду, гриффиндорка отметила, что эти два слова не говорят ей абсолютно ни о чем. Единственное, что она поняла — это «что-то» написано на латыни, и на этом все!

Ведя пальцем по бледным, уже выцветшим строчкам, карие глаза искали среди множества похожих словосочетаний то самое, необходимое, и, наконец, нашли. Облегчённо выдохнув, волшебница полностью погрузилась в чтение, боясь хоть что-то упустить.

«Volumen Cantata — (от лат. «зачарованный свиток») древняя магия связи, изобретенная в Угарите — городе-государстве, основанном племенами амореев на Восточном Средиземноморье, уничтоженном в результате мощного землетрясения в 1185 году до нашей эры и невосстановленном до настоящего времени. Из-за природных катаклизмов Угарита полная информация о заклинании и его истории была утеряна, однако, некоторые данные удалось сохранить. Cantata, то есть свиток, использовался для сохранения связи между волшебниками, когда те находились далеко друг от друга. Примечательно, что пергаменты идут в двойном экземпляре, и написанное на них видно только тем, кому они принадлежат. Для подтверждения своего права пользования свитком следует произнести: «Diraque volumen cantata» (от лат. «открой зачарованный свиток») и принести в жертву десять капель крови того, чьей собственностью является пергамент. По этой причине заклинание относится к Запрещённым и классифицируется как Тёмное. Современное магическое сообщество не использует Volumen Cantata, сведения о нем остались лишь в редких копиях старых фолиантов…»

Захлопнув книгу, Гермиона попыталась успокоиться и усвоить прочитанное. Итак, Малфой прислал ей зачарованные свитки.

Зачем?

Хотелось надеяться, что им руководило лишь стремление контролировать ситуацию, а не угроза жизни.

Однако, о том, как гриффиндорка будет их использовать, он, вероятно, не подумал, потому что даже Орден Мерлина не давал никакого права применять Запрещённую магию, хотя слизеринец, очевидно, ждал от девушки именно этого.

«Великая Моргана, и как я только ввязалась в эту авантюру? — задавалась вопросом волшебница, поднимая глаза к небу. — Почему из всего Хогвартса Хорёк решил обратиться именно ко мне? Где он вообще?!»

Бездумно глядя куда-то между строк на страницах фолианта, девушка в который раз погрузилась в пучину самоанализа и прочих размышлений. Как бы ни было сложно это признавать, она действительно переживала за Малфоя. Мерлин, слишком переживала! Конечно, друзья ничего не заметили, но отражение в зеркале упрямо показывало Гермионе по утрам лицо, становившееся все бледнее и бледнее с каждым днем, и тёмные круги под глазами, которые, будем честны, ни капли не прибавляли девушке шарма. Грейнджер все чаще отвлекалась на лекциях, думая о том, что слизеринец, возможно, никогда больше не окажется ни на одной из них только потому, что ей однажды не хватило духу его остановить. Кроме того, теперь, когда Пенси и Блейз смотрели на неё с подозрением, явно виня во внезапной пропаже друга, моральных сил терпеть жизнь в неведении становилось все меньше. Использовать свитки и связаться с Драко? Да, можно. Только захочет ли он её слышать? Рискнет ли она сама использовать Тёмное заклинание, чтобы попросту убедиться, что волшебник в порядке?

«Нет, я не смогу».

Горько, но честно. Мерлин, что может заставить Гермиону Грейнджер поступить не так, как от неё ожидают, нарушить правила? Конечно, ей много раз приходилось идти в обход школьному уставу, но тогда с ней были Гарри и Рон, да и их цели всегда были благими. Сейчас же мальчишек рядом не было, зато присутствовал Драко, о мотивах которого оставалось только догадываться.

— Ох, мадам Пинс, благодарю, что уделили мне время! — где-то за стеллажами послышался приглушенный голос директора Макгонагалл. — Ещё раз прошу прощения, что так поздно.

Осмотревшись по сторонам, умнейшая-ведьма-своего-поколения неожиданно обнаружила, что все студенты уже покинули библиотеку. Догадка, что размышляя, девушка не замечала ничего вокруг, в том числе и объявления о закрытии, была ошеломляющей.

Очевидно, Ирма и Минерва всерьёз полагали, что находятся в помещении одни.

Первой мыслью Грейнджер было демонстративно кашлянуть и, извинившись за задержку, уйти, дабы не становиться невольным свидетелем чужого разговора и девушка действительно хотела так и поступить, если бы не одно «но». Она прекрасно помнила слова Драко, считавшего, что профессор не выпускает его из замка по каким-то личным причинам, раз уж даже готова «забыть» про закон, а потому Гермиона просто не могла уйти, имея шанс выяснить, что же скрывает директор.

— Что вы, профессор Макгонагалл, проходите! — судя по звуку, библиотекарь предложила гостье присесть, отодвинув скрипнувший стул.

— Ирма, у меня к Вам вопрос профессионального характера: скажите, в нашей библиотеке есть сведения о свойствах телесных магических символов?

— Прошу прощения?

— Меток, мадам Пинс. В Хогвартсе есть какая-то литература о принципе работе меток, в том числе и меток Тёмного Лорда?

Библиотекарь пораженно ахнула, и Гермиона была готова поспорить на «Историю Хогвартса», что тёмные брови женщины мгновенно взлетели вверх.

— Годрик милостивый! — немного придя в себя, Пинс продолжила. — В общем доступе, разумеется, нет, а вот в Запретной секции может найтись несколько пособий, но, сразу хочу сказать, что их довольно мало.

«Директор знает, как аппарировал Драко? — догадка заставила девушку ужаснуться. — Этого не может быть! Мы абсолютно точно находились в башне одни, все посторонние развлекались на балу.»