И по традиции, вопрос: что Малфой пришлёт Гермионе?
Очень любопытно узнать ваши предположения.
Шлю вам лучи своей любви и всех крепко обнимаю!
========== Часть восьмая: «С возвращением домой, Драко» ==========
В мэноре было холодно.
Чертовски холодно.
За окном стояла тихая июньская ночь, в то время как в стенах поместья температура, казалось, упала до нуля, а после, споткнувшись об этот порог и вовсе ушла в «минус».
Комната, некогда служившая древнему роду аристократов столовой, постепенно заполнялась Пожирателями, пребывавшими в удивительно недурном умонастроении. Чета Лестрейнджей с явным удовольствием беседовала с Ноттами, обсуждая важность предстоящего события и делая прогнозы о ближайшем будущем магической Британии. Остальные приспешники тратили время ожидания тем же способом. Шум от ведения светских бесед и неловкие попытки создать видимость своего участия в них отвлекали Нарциссу от угнетающих душу мыслей, в то время как она сама непроизвольно превратила в крошево кружевную салфетку, которую держала в руках, сжимая длинными пальцами.
Этот день настал.
То, чего она так боялась, то, от чего надеялась спастись всеми правдами и неправдами, случится меньше чем через час — Драко посвятят в Пожиратели Смерти. Сейчас, стоя у окна в душной столовой, она вымученно улыбалась насильникам и убийцам, прибывшим в её дом, чтобы «нанести визит вежливости в честь предстоящего праздника», и никто из них и не предполагал, что не прошло и суток с той минуты, когда гордая и величественная Нарцисса Малфой на коленях рыдала навзрыд, умоляя мужа сделать хоть что-то, лишь бы их сыну не поставили метку, но Люциус её не слушал, а может и не хотел слушать. Он искренне верил, что после победы в войне и полной узурпации власти Лордом, Малфои будут по правую руку от Тома, наслаждаясь богатством и величием невиданных масштабов, а принятие Чёрной метки ещё одним выходцем из знатного рода, разумеется, только поспособствует такому благополучному развитию событий. Перед старшим Малфоем вырисовывалась выгода посвящения, и он, не подозревая, чем это может обернуться, совершенно не задумывался о том, что окончательно разрушит жизнь и будущее своего единственного сына, в котором он видел исключительно наследника и преемника собственных идеалов, но никак не ребёнка.
Услышав учтивый кашель, Нарцисса обернулась. За её спиной стоял Драко, скрывающий за сдержанной полу-улыбкой довольство и предвкушение новых возможностей, которыми чуть ли не с детства манил его отец. Женщина не винила сына: он был ещё слишком молод и лишь недавно отпраздновал свой пятнадцатый день рождения, а потому не осознавал, что змея и череп на предплечье принесут ему не перспективы и славу, а только боль и страдания. Во всем потакая отцу и пытаясь заслужить его уважение, подросток действительно был уверен, что готов к деятельности Пожирателей и его рука не дрогнет над магглорожденным волшебником или ведьмой, когда ему прикажут вынести им приговор.
Драко не подозревал, насколько ошибался.
— Мам, не переживай, — аристократка слабо улыбнулась в ответ на слова сына. — Увидишь, вы с отцом будете мной гордиться.
Прохладная ладонь нежно коснулась щеки юноши, словно пытаясь сказать ему что-то без слов, поддержать, не издав ни единого звука. Взгляд темно-карих глаз уловил свое отражение в таких родных серо-голубых омутах, скрывающих страх за трепетом предвкушения. Посторонние люди видели в них холод айсбергов, грозовые тучи, ветер и сталь, и одна лишь мать могла разглядеть в них чистое небо, утреннюю росу и какую-то детскую надежду на лучшую жизнь.
— Мы уже гордимся тобой, Драко.
В центре столовой раздался громкий хлопок аппарации. Сгусток тёмной энергии разросся и в длину, и в ширину, заставив всех присутствующих мгновенно умолкнуть. Тёмная тень рассеялась, являя собравшимся Лорда Волан-де-Морта собственной персоной.
В поместье стало холоднее.
Забыв о былом веселье и нацепив на лица привычные маски равнодушия и безразличия, Пожиратели молча заняли свои места за длинным тёмным столом, не глядя друг другу в глаза. Семья Малфоев расположилась в центре одной из сторон стола. Люциус со смесью самодовольства и презрения оценивающе осмотрел других приспешников, а затем, сникнув за долю секунды, повернулся к Реддлу, меняя маску и демонстрируя свою рабскую покорность. Нарцисса сидела между мужем и сыном, сохраняя идеальную осанку. Ей не хотелось ни высокомерно ухмыляться «гостям», как это делал супруг, тем самым подчёркивая, что именно её, а не их, ребёнка посвящают в Избранные, ни преклоняться перед Волдемортом, съеживаясь под его взглядом, как побитая собака. Потому она сидела, уставившись в собственные руки, сложенные в замок, словно идеальный маникюр интересовал её больше, чем все присутствующие в комнате. Драко последовал примеру матери. Пытаясь сосредоточиться на окклюменции, он с силой сжимал ладони в кулаки, оставляя на бледной коже уродливые красно-фиолетовые ранки. Конечно, подросток продолжал ждать всех тех благ, которыми грезил его отец, но, тем не менее, нервное напряжение давало о себе знать, выдавая себя в дрожи кончиков пальцев.
— Друзья! — приспешники тут же повернулись к Лорду, вникая в каждое слово того, кого язык не поворачивался назвать «человеком». — Этой чудесной ночью мы с вами собрались здесь, чтобы стать свидетелями того, как наш малыш Драко примет метку!
По залу тёмной столовой прокатилась волна страшного гомерического хохота, отражающегося о каменные стены и эхом разлетавшегося в глубинах сводов коридоров. Звук был настолько громким и неожиданным, что на долю мгновения Малфой-старший задумался, не побьется ли в стеклянных сервантах, украшенных старинными витражами, дорогой фамильный хрусталь, передававшийся в благородной семье из поколения в поколение на протяжении многих столетий.
Несколько секунд в зале царила полная тишина, после чего волшебники неискренне засмеялись, подражая своему Повелителю. Этот звук был таким неестественным и неприятным, что резал слух всем присутствующим, отчего те хохотали ещё громче и безумнее. Чем дольше Пожиратели сгибались в пополам в притворных звуковых потугах — именно таким термином Драко охарактеризовал их «смех», — тем отчетливее создавалось впечатление, что подобный припадок эйфории был самой настоящей истерикой, а широко раскрытые рты, полные почерневших прогнивших зубов, и блестящие глаза с полопавшимися сосудами — истинным обличием животного страха и жрущего изнутри отчаяния.
Тем не менее, несмотря на явную фальшь, Волдеморт, казалось, был вполне удовлетворён реакцией своих сторонников.
— Сын сочтёт это за честь, мой Лорд, — с приторно-довольной улыбкой отозвался Люциус.
Взгляд внимательных бесцветных глаз переместился на сидящую рядом с говорившим соратником, женщину.
— Ты разделяешь мнение мужа, Нарцисса?
Миссис Малфой подняла голову и гордо повернулась к Волан-де-Морту, чем заставила всех Пожирателей удивиться её смелости, которую они предпочли охарактеризовать как «безрассудство».
— Разумеется.
Холодно и бесстрастно.
Никаких «мой Лорд» и «Повелитель».
Никаких придыханий.
Никакого страха.
Опустив одну руку со стола, Драко, сквозь ткань брюк, сжал лежащую в кармане палочку, перебирая в уме все отражающие заклятья. Он искренне уважал многие черты, которыми была наделена его мать кровью Блэков, но сейчас эти самые «свойства» одной из веток их чистокровного генеалогического древа представляли для неё угрозу, а потому он должен быть готов к защите.
Реддл гадко ухмыльнулся, склонив голову набок, и смерил Нарциссу оценивающим взглядом, словно рассматривая её кандидатуру на роль очередной игрушки в качестве развлечения для него самого и его ближайших соратников, но промолчал.
Младший Малфой всматривался в сморщенное, нездоровое лицо какого-то тошнотворного, зеленоватого оттенка, но оно было по-прежнему нечитаемо. Понять, о чем думает маг, не представлялось возможным, однако слизеринец готов был поклясться, что тот не замышляет ничего хотя бы отдалённо хорошего. Подросток до последнего надеялся на правоту отца и на то, что деятельность их обоих в рядах Пожирателей Смерти послужит во благо семье, но былая уверенность медленно, но верно таяла, глядя на то, как в глазах будущего лидера разгорается огонь желания применить Круциатус к его матери.
