— Неожиданный поворот. Не так ли? — Малфой просто смотрит, а я не могу даже пошевелиться.
Усмехнувшись, он изучающе скользит тонкими пальцами по щеке:
— Тебе понравилось то, что ты увидела.
Время останавливается, и я чувствую биение наших сердец. Не глухой разрозненный стук, а крошечные колокольчики, которые стройно и звонко поют. Прислушавшись, я вздрагиваю от восторга, и ладонь срывается вниз. Я медлительно веду кончиками пальцев, изучая бархатистую кожу, касаясь каждого дюйма, изгиб за изгибом, от плеча до локтя. И задумавшись, невольно замираю на предплечье...
От Чёрной метки не осталось и следа.
Мурашки вереницей пробегают по спине, но отступать уже поздно...
Обхватив запястье, я мучительно жду, а затем накрываю тыльную сторону его ладони. Я прижимаю так сильно, как только могу, а после пальцы взлетают, аккуратно коснувшись другого лица.
Малфой, кажется, забывает обо всём на свете и пристально наблюдает за мной, пока я думаю о том, что он — и вправду! — очень красивый.
Странно, что я не замечала этого раньше...
Может всё от того, что мы никогда не были настолько близко?
— Малфой... — прильнув к груди, я опутываю руками шею, почувствовав почти неуловимый, но сладкий и пряный аромат имбирного печенья, от которого завораживающе путаются мысли.
— Что такое? — склонившись, мурлычет он и одной рукой обхватывает меня за талию.
Он прикрывает глаза, и я вижу чёрные, как уголь, ресницы. Заволновавшись, я почти теряю голову и, привстав на цыпочки, утыкаюсь в шею, оставив на коже лёгкий беглый поцелуй.
Я чувствую, как Малфой улыбается, и придвигаюсь ещё ближе...
Чтобы самым нежным и влюблённым голосом сообщить прямо в мозг:
— Я намертво прилепила тебя к обеденному столу.
Серые глаза широко распахиваются, а я издаю короткий смешок.
Не один ты...
Знаешь всю правду о неожиданных поворотах!
Секунда непонимания и выражение лица — по мере поступления полученной информации, а главное, её важности! — стремительно меняется далеко не в лучшую сторону.
После моих печальных слов — даже не знаю, почему?! — Малфой немножечко приходит в бешенство.
Отскочив от парня на добрый десяток шагов, я наблюдаю за тем, как он умильно прыгает на одной ноге, безуспешно пытаясь отодрать ладонь от столешницы.
Скачущий Малфой напоминает рыбу, ловко пойманную на крючок, и я понимаю, что могла бы вечно любоваться...
На орущего благим матом серебристого лосося!
Я хлопаю по карманам в поисках носового платка, чтобы смело прослезиться в этот, воистину, исторический момент. К величайшей радости Альбуса Дамблдора, который грезил об этом событии годами, Слизерин и Гриффиндор наконец-таки воссоединились...
В виде Драко Малфоя и факультетского стола!
— Твою мать, Грейнджер, ты чего!!! Окончательно свихнулась?! Сейчас же! Я сказал... Немедленно!!! Отцепи меня отсюда!!!
Пока Малфой истошно орёт, я быстренько сгребаю мантию и остальные вещи в охапку.
— Что задумала?! Положи всё на место, а иначе я... Проклятье!!! Имей в виду, как только я выберусь, тебе не поздоровится... Я возьму и... Постой-ка... Это же моя волшебная палочка. Не могу поверить, Грейнджер... ты... ТЫ ВЫКИНУЛА ЕЁ В ОКНО!!!
Чему он так удивляется, не понимаю... Сам же помог распахнуть форточку!
Вслед за магическими штучками, в дело идут брюки, которые молниеносно покидают невезучего хозяина с весёлым шелестом, а также мантия, отправленная в небывалый доселе полёт.
Я оборачиваюсь, и при виде того, как бьётся в истерике Малфой, даже возникает нелепое желание его утешить... Например, сердечным рассказом о том, что я всю жизнь мечтала освободить от рабства школьных домовиков и ему выпал неожиданный шанс внести посильный вклад в благое дело!
Дорогие эльфы, хватайте скорей! Сегодня праздник и можно всё!
Выталкивая наружу ботинки, я опасаюсь, как бы они не попали кому-нибудь по голове. Однако ничего не могу поделать со скромной надеждой на то, что Снейп решил выйти на небольшую прогулочку...
Если подумать, Малфой оказался очень предсказуемым... Будучи неисправимым эгоистом, он, витая в облаках от осознания собственной неотразимости, даже не заметил, что я изо всех сил пытаюсь сохранить серьёзное лицо и почти давлюсь от рвущегося наружу хохота.
— Грейнджер... ну это... несерьёзно... — перестав орать, Малфой сдувается, как воздушный шарик.
Тоскливо переминаясь с ноги на ногу, он умоляюще смотрит влажными глазами, отчего становится потрясающе похожим на потерявшегося щеночка:
— Ты ведь не бросишь меня одного?
— Почему одного?!
Я обвожу помещение рукой и захлопываю окно — на столах появляются бокалы и наполненные едой тарелки — а затем радостно добиваю фразой:
— Через десять минут — ужин!
Малфой вопит, как автомобильная сирена, пока я, подхватив книгу, удираю из Большого зала.
Клейкое зелье, конечно, штука надёжная, но мало ли...
Вдруг перестанет действовать.
Я завтракаю...
С самым невозмутимым видом, на который только способна.
И аккуратно намазываю тост ягодным джемом...
Таким же пунцовым, как щёки Драко Малфоя.
Подумаешь, невелика трагедия! Ну, пробежался вчера по школе почти без одежды... Мерлин, с кем не бывает?! Не первый год здесь учимся, Малфой ты должен бы знать...
Хогвартс — это школа чудес!
Если бы он оказался немного умнее, то полежал бы тихо и спокойно в больничном крыле под предлогом непереносимой головной боли. А через недельку выполз бы тихонько из-за ширмы, увидав, что ажиотаж вокруг его персоны заметно притих.
Но нет, как же!!!
Малфой не представляет, какую огромную услугу я ему оказала, и в отместку я пытаюсь сделать так, чтобы он упал, как громом поражённый. Однако телепатия не помогает, и я расстраиваюсь намного больше.
Нет, вы только подумайте...
Где благодарность за толпы новых поклонниц, которые — узрев Малфоя почти во всей красе! — теперь будут лепить его колдографии над кроватью, рыдая перед сном? Где признательность за заботу о здоровье, которое улучшилось после оздоровительной пробежки по лестницам и коридорам? Где, в конце-то концов, спасибо за жизнь, полную приключений, а не безликого сидения за уроками?!
Высокомерный гадёныш!
Да он даже Дамблдора не поблагодарил за то, что профессор его вообще-то отклеил!!!
Оказавшись весьма предусмотрительной особой, я — во время этой щекотливой процедуры — коварно пряталась за спиной у окаменевшей Макгонагалл и невинно спрашивала у набежавшей толпы: «Кто же посмел такое сотворить?!» А потом — когда фееричный ужин закончился — увлечённо наблюдала из окна, как аристократичный до мозга костей Малфой, напоминая бродячего кота, лазит по кустам в поисках потерянной волшебной палочки.
В любом случае... Думаешь, я такая дурочка?
Пока мне не стукнет, как минимум, восемьдесят, я ни на шаг не отойду от Гарри и Рона!
Я буду бодрой бабулей, скачущей по улице, за которой гонится старичок, сшибающий клюшкой всё на пути, и голосит о том, что шестьдесят два года тому назад его нагло обманули, раздели и приклеили к столу на обозрение целой школы!!!
Собрав решимость в кулак, я миленько улыбаюсь Малфою, отчего тот крепко сцепляет ладони и становится замечательно похожим на закипающий чайник.
А минутой позже отмечаю, что Паркинсон смотрит на него без капли сочувствия, скорее с недоумением. Окончательно решившись, она высоко вскидывает руку и дарит мне лёгкий взмах. Уголки её губ стремительно взлетают вверх, не оставляя ни капли сомнений в том, что она услышала голос разума, и я мирно киваю в ответ. Она, как и многие другие, прекрасно всё понимает.
Гриффиндор и Слизерин пересекаются, обратив на неё и меня задумчивые взгляды, но быть непоколебимыми в своих решениях оказывается довольно легко.
Панси доказывает это делом.
Хоть и скромно, хоть и на самом дальнем конце, но сегодня...
