Каждую дощечку украшал вертикальный ряд замысловатых иероглифов, полустёртых, но ещё вполне различимых.
– Ага, – почесал я в затылке. – Книга. Надеюсь, не женский роман?
– Обижаешь, босс! Реально про жратву книга! Мы его в горном монастыре…
– В Тибете, – подсказал Калымдай.
– Спасибо, братан. Спёрли.
– Трактат Великого Дракона, – Калымдай запнулся, достал из кармана клочок бумаги и зачитал с него: – О сущности божественной еды, почитаемой более другой Великой богиней Му Ли и рекомендуемой для любого жителя Поднебесной. Во как.
– Типа, вкусно, босс.
– Молодцы! Как раз то, что нужно. Наверное. А можно какой-нибудь рецептик прочитать?
– Читай, босс, – с трудом подвинул ко мне книгу Аристофан.
Я посмотрел на книгу, на беса и протянул:
– Аристофан, я тебя сейчас убью.
– Что-то не так, Фёдор Васильевич? – заволновался Калымдай.
– Совсем чуть-чуть. Скажите мне, добытчики, а кто у нас в древнекитайском языке разбирается?
С минуту они пялились друг на друга, а потом Калымдай влепил себе в лоб кулаком, а Аристофан огорчённо протянул:
– Бли-и-ин…
– Может, Кощеюшка переведёт? – подсказал Михалыч. – Он у нас полиглот.
– На древнекитайском я только материться умею, – разбил наши надежды царь-батюшка. – Не могли что-то посовременнее достать?
– Типа круто же старьё, – возразил Аристофан.
Всё призадумались, по традиции повесив буйны головы, но внезапно бес взвился чуть не до потолка:
– Знаю! В натуре знаю!
Он выскочил из кабинета и топот его копыт по гранитному полу быстро затих.
– Идите уж, – махнул рукой Кощей. – Работнички…
Аристофан вернулся под вечер и не один. Он вломился в Канцелярию счастливый и гордый, заталкивая впереди себя какого-то маленького лысого мужичка в длинных жёлтых одеждах.
– Монаха с Тибета приволок? – я опустился на лавку.
– В натуре, босс! – закивал бес. – Братан Санёк!
– Сан Ян Линь, – представился монах, расплылся в улыбке и начал мелко кланяться.
– Добро пожаловать, – ошарашенно протянул я. – Ну, Аристофан ты и кадр… А вы, брат… м-м-м… Саня, проходите, располагайтесь.
Мужичок опять стал кланяться, не переставая улыбаться и что-то залопотал совершенно непонятное.
– Во, блин, – я повернулся к бесу. – Он что, по-нашему не говорит? И какой толк с него?
– Не вопрос, босс, – гордо подбоченился Аристофан. – Я всё реально продумал!
– Мыслитель рогатый, – хихикнула Маша из-за миски с блинами.
– Без базара, – кивнул ей бес, а потом снова повернулся ко мне. – Босс, ты помнишь, когда Иван Палыч из своей Франции к нам попал, он тоже ни в зуб ногой был в нашем языке?
– О! Верно! Молодец, Аристофан! Тащите живо Саню к царю-батюшке, пусть он его колданёт на предмет обучения русскому языку!
Брат Саня, как только заговорил с нами по-человечески, объяснил, что с радостью согласен перевести древнее кулинарное пособие, если потом мы вернём его и книгу обратно в монастырь.
– Да мы тебе, родимый, ещё и деньжат на дорожку отсыплем, – облегчённо заявил дед.
– И самогону нальём, – побожился Аристофан.
Вот так мы и нашли подарок Иван Палычу. Трактат этот только в бамбуковом виде был огромный, а брошюрка, которую я набрал и сверстал, а потом и распечатал, была довольно жиденькая, но Аристофан заверил, что сделает для неё красивый, а главное – толстый переплёт и мы успокоились.
Вот только набивать текст на компе оказалось очень сложно. Половину времени я ржал, а половину захлёбывался слюнками.
***
Утром Иван Палыч официально пригласил к себе на завтрак мужской состав Канцелярии. Отказываться дураков не было, да и любопытно.
Шеф-повар был смущён всё то время, пока кормил нас завтраком, ухаживал за нами, менял блюда, наливал чай и кофе, а когда мы осоловело откинулись на стульях, тупо высматривая самые вкусные, но обязательно крохотные кусочки, Иван Палыч созрел:
– Господа мои! Друзья… – он опять замялся.
– Наливай, Палыч, – подбодрил его дед. – Доставай свой тридцатилетний и рассказывай.
– Друзья, – снова начал наш гостеприимный хозяин, – я не хочу никого обидеть…
– Правильно, братан, – одобрил Аристофан. – А самогон у тебя на кухне не завалялся?
– Всё дело в свадьбе, – наконец-то решился Иван Палыч. – Точнее – в обряде свадьбы. Ещё точнее – в общепринятом обычае наличии у жениха дружка.
– Ага, уже ближе к делу, – Михалыч протянул пустой стакан, намекающе поглядывая на пузатую бутылку тёмного стекла.
– Эх! – вдруг махнул рукой шеф-повар, налил стакан, залпом выпил и его передёрнуло.
Дед завистливо причмокнул:
– Вот это – по-нашему!
– Друзья мои! Я никого не хочу обидеть и не знаю, кого из вас выбрать на роль дружка! Всё.
– Я вам помогу, Иван Палыч, – хмыкнул я. – Терпеть ненавижу официальные мероприятия, а уж самому в них участвовать… Короче, если вы не против, я самоустраняюсь.
– Да и мне, Палыч, – вздохнул дед, – за мудростью лет, несолидно как-то шутом круги выписывать рядом с вами молодыми. Другое дело – коньячку хлебнуть… Ага, спасибо.
– Братан! – стукнул себя кулаком в грудь Аристофан. – Ты же знаешь, как я тебя конкретно уважаю. Но ты же потом тайком венчаться в церкви собирался, а мне туда хода нет.
– Ну и нет проблемы, – дед аккуратно поставил стакан на стол. – Будет у нас Калымдай един в двух лицах: и дружок женишка и свадебный енерал.
Калымдай развёл руками:
– И без нас с вами, Иван Павлович, всё решили.
– Спасибо, друзья! – шеф-повар даже прослезился. – Я всегда верил в вас.
– Доверчивый ты, – покачал головой дед. – Наливай тогда.
Мы помогли деду добраться до Канцелярии, но когда Аристофан собирался уже удрать, я остановил его:
– Погоди, разговор есть.
– Не нравится мне что-то, босс, такое начало.
– Чуйка у тебя хорошо развита, – согласился я. – Про полицию городскую тема есть.
– Там реально всё в порядке, босс, отвечаю!
– Да ну?
– Так его, внучек! – поднял дед голову со стола и снова уронил.
– Смотри босс, – начал доклад Аристофан. – Дежурная часть и гарнизон располагаются на Рыночной площади рядом с пожаркой. Ближе к окраинам мы реально по участку с каждой из четырёх сторон поставили и ещё один на Центральной площади. Дежурство наладили, пацаны ходят тройками по своей территории, постоянно меняя маршрут. Ну, типа, чтобы ворюга какой беспредельщик, не догадался, где они сейчас идут. В патруле реально один бес, типа за командира и два скелета с саблями и верёвками. Всё путём, босс. Пацаны конкретно всю шушеру поприжали, сейчас больше с пьянью всякой борются, ну или когда бабы на базаре подерутся, разнимают и штрафуют.
– Молодцы. Просто ангелы во плоти. А как ты своих ангелочков на службу набираешь?
– Сейчас конкретно не понял, босс.
– Ладно, я тебе без дальних подходов скажу. Дошли до меня сведения, что ты конкурс устраиваешь для соискателей вакантных мест.
– Типа для тех, кто в полицию просится?
– Угу. И что берёшь тех, кто взятку тебе сунет. Что скажешь?
– А что не так, босс? – удивился Аристофан. – Тебе всё правильно рассказали.
– Твою ж дивизию. И ты считаешь это нормальным?
– Босс, а босс, – как-то тоскливо протянул бес, – ты по-простому скажи, а? Где я накосячил?
– Не, ну нормально?! – возмутился я. – За свои служебные обязанности ты деньги с народа тащишь и себе в карман кладёшь, да ещё и считаешь это нормальным?!
– Какая падла тебе это сказала, босс?! – взревел Аристофан. – Найду – прирежу!
– Но-но! Ты мне это завязывай! Сам полицию курируешь и сам же законы нарушаешь?
– Федька, ты не прав, – дед сложил руки на столе и положил на них голову боком, чтобы видеть меня. – А Аристофан – прав.
– Да памятуя твой бандитский опыт, деда, – раздражённо сказал я, – не удивляюсь, что ты нашего беса защищаешь!
– Обижаешь, внучек, – пустил скупую слезу дед.
– В натуре, Михалыч, – поддержал его бес.