Молчит?
— Что дальше, папа?
Мартин как всегда… не как я.
— Взяли ножницы и начали его стричь. Мальчик испытал дикую боль, кричал на весь дом, рыдал, умолял его не стричь. Из волос текли ручейки крови, стекали на пол в лужу. Больше мальчик никогда не стригся…
Это… правда?! Волосы… не хочу… боюсь стричься! Не хочу испытать эту боль, что и мальчик!!.
12…
— Посмотрите, кто это! Водяной! Водяной!
— МОЙ водяной!
— Нет, МОЙ! Я буду с ним играть!
Больно! Мои руки! Прекратите! Мне же больно! Вы их так оторвёте! Ай, не трогайте мои волосы!! Не надо!! Не тяните! Я вам не игрушка! Я же живой!
— Нэй, давай вместе играть Водяным?
— О, а давай!
Я — не игрушка! Не надо меня обижать! Прошу!
— Отпустите меня!!
Уф, вырвался. Где воспитатель? Почему её так долго нет? Прошу, вернитесь! Не хочу оставаться наедине с ними. Особенно с Нэйем Лиссой. Они идут на меня. Надо прятаться!
— Эй, Водяной!
А? А-ах! Больно! Что это? Камень из коллекции нашей группы? За что?!
— Ну не хнычь, девочка!
— Рёва-корова!
— А ну прекратите издеваться над ним!!
Мартин. Стоит между нами стеной. Опять. Мартин всегда встаёт на мою защиту. А что я? Так будет всегда?
У-у, лоб болит противно.
— Мой брат вам не игрушка!!
— Заткнись, выскочка! — опять этот Лисса.
— Что здесь происходит?!
Воспитатель! Спасение!..
11…
— Ну-ну, кого я вижу! Двойняшки Максоле! Вот так трофей мне за вас выдадут.
Демон-искуситель, откуда она взялась?! По форме — Спасатель. Женщина, взгляд хищный, противно облизывает губы.
— Ферн, стой у меня за спиной. Не бойся.
Опять?! Вновь и вновь! Из случая к случаю ты встаёшь передо мной на мою защиту. Считаешь, что такой крутой, а я наивный трус?! Она тебе неровня, идиот! Не пытайся даже! Не лезь!!
— Рио и Мино!
— Tonitrua!
Я тоже буду участвовать в этом Бою, вместе с тобой, брат. Не пытайся меня закрыть собой! Уйди! Нет!!
— А-ах!
Мартин!! Извини! Я отвлёк и подставил его под удар! Именно поэтому, прошу тебя, позволь мне сражаться наравне с тобой! Я не трус! Поверь же в меня, старший брат! Как я верю в тебя! Мы же братья Максоле!!
— Ферн, не лезь!
Не пытайся меня остановить или задержать. Я не отступлюсь! Получай, гадюка! Что у неё с рукой? Металлический звон. Клевец не может её ранить?!
— Что, удивлён? У меня стальные пластины в нарукавниках и наколенниках.
Отлично, она оказалась довольно глупой и сама раскрыла свой козырь. Мне на руку. Это даёт мне и Мартину некоторое преимущество над ней. Но достаточно ли этого? Чему нас учил отец? «Никогда не радуйтесь раньше времени, если враг раскрыл свои козыри», говорил он. Следовательно, остаётся лишь проявлять бдительность и предусмотрительность. Кто знает, случайно или намеренно она проговорилась.
Мартин настойчив, всё же…
Мартин!! Чёрт!! Он ранен! Если Бой затянется, мы умрём!! В первую очередь — Мартин. Клевец бесполезен против её технических новинок, а пистолеты Мартина отброшены далеко в сторону. Почему он не призовёт их? С его-то ранениями пистолеты — последнее спасение!
— Первый!
Она освободила себе путь, оттолкнув его в сторону и прокинув на спину. Значит, ей нужен я. Мартин тяжело ранен и теряет кровь, а я… ничего не могу предпринять — Toni бесполезен. Мало того, одно ранение выбило меня из колеи. Ноги как-то отказываются меня слушаться.
— ФЕРН!!!
КОГДА ТЫ УМУДРИЛСЯ ПОДНЯТЬСЯ И ОКАЗАТЬСЯ ПЕРЕДО МНОЙ?! ПОЧЕМУ?! ХВАТИТ, МАРТИН!!!
— НЕТ!!!
— А-а-а-а-а-а-а!!!
Что случилось? Её волосы… обгорели, а кожа… поблекла в предсмертный миг? Она… умерла? Как?
— Вы в порядке, мальчики?
Голос отца!!
— ОТЕЦ!!
— Отец, а ты как всегда во время… — Мартин, держись на ногах!
— Она мертва, а «скорую» я на запасной вызвал заранее. Держись, Мартин.
Я… оказался таким слабым. Таким… трусливым. Не смог защитить родного брата, постоянно он принимает на себя удары. Почему я так не могу?! Мне не хватает сил! Не хочу потерять брата!!.
10…
В ужасе просыпаясь, я окунаюсь в сотни трепещущих пламенных языков, пожирающих всё вокруг меня. Дышать становится так тяжело, что горло разрывает от кашля, а глаза режет нескончаемыми слезами.
— СЫНОК!! — чьи-то хрупкие руки хватают моё маленькое тело и несут к окну. — Всё будет хорошо, милый мой, не бойся, мама спасёт тебя! Правда!
В голосе этой отчаянной женщины слышатся слёзы. Я вижу её обгоревшее лицо, спалённые огнём брови сходятся над переносицей, когда она улыбается мне. Она едва сдерживается, чтобы не закричать, и с трудом терпит боль, это я понимаю, глядя, как из её глаз с опалёнными ресницами сочатся слезинки. Я протягиваю руку к её щеке, и она смеётся, превозмогая доставленные ей огнём страдания.
Поцеловав меня в лоб и, в который раз, пообещав, что всё будет хорошо, она открывает окно и, не скрывая больше рыданий, отдаёт меня во власть воздуха. Я падаю, глядя, как ворвавшийся в окно порыв ветра, несущий с собой кислород, раззадоривает пламя, и оно набрасывается на мою мать, срывая с её губ отчаянный вопль:
— БЕГИ, МАЛЬЧИК МОЙ!!! БЕГИ, ОТ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО ДОМА! И ЖИВИ! ЖИВИ ВСЕМ НАЗЛО!! ЖИВИ, КИРИЯЯЯА-А-А!!!!!!!!
Я падаю в кусты гортензий, которые с такой любовью выращивала эта женщина и не в силах пошевелиться смотрю, как она плавится в огне, надрывая голосовые связки. Её кожа покрывается ужасными волдырями, которые лопаются и надуваются вновь, пока всё её тело не обращается в пепел.
Я лежу на траве, парализованный болью, что жарче всякого огня, умываясь горячими слезами, и слышу, душераздирающую песнь, сплетённую из крика танцующих в последний раз душ, и оглушающий гул пламени…
9…
Эти голубые глаза, сияют передо мной ярче неба, что щедро освещено Огзой. Они плачут, потому что совсем скоро не смогут смотреть на этот прекрасный мир. Эти пшеничные волосы, совсем как у мамы, мягко развиваются, танцуя на лёгком прохладном ветерке. Эти нежные губы, просят меня отнять жизнь, но у меня нет сил сделать это, уж лучше себя убить, чем разбить это хрупкое тело… Капли крови совсем не украсят эту бледную чистую кожу, прикосновение к которой дарит покой моей искорёженной душе.
— Ты не можешь, — шепчет девушка, что дороже мне моей собственной жизни, — если убьёшь себя, мне принесут смерть чужие руки. Уж лучше это будешь ты, чем кто-то чужой. Сделай это, молю, потому что я не смогу тебя убить, а ты меня сможешь…
— Но смогу ли я с этим жить? — холодок пробегает по моей спине, сквозь кожу проникая в душу.
— Пожалуйста.
Я заключаю её дрожащее тельце в объятия и нежно целую в лоб.
— Давай, любимый, я готова принять её из твоих рук.
Закрывая глаза, я медленно прикладываю кинжал к тонкой девичьей шее и с силой провожу лезвием по коже. Алые ручейки стекают по бледнеющей коже под моими пальцами. Голубые наивные глаза расширяются, губы открываются ища воздух. Я накрываю их своими, целуя её в самый последний раз. и жду, пока маленькое сердечко Чайны не перестанет биться внутри её аккуратной груди.
Эту кровь мне не смыть с себя никогда. Я прижимаю тело возлюбленной к своей груди и, вскинув голову к небу, надрывая горло, кричу так громко, как только могу, проклиная этот жестокий мир. НЕУЖЕЛИ Я ПРАВДА СДЕЛАЛ ЭТО?!.. Адская боль, похуже прежней, раскалённым металлом разливается в груди. Меня лишили всего, что я вновь успел обрести. теперь. я опять совсем один…
8…
Этому холодному камню никогда не заменить ту, чьё имя на нём высечено, но это всё, что у меня осталось. И день за днём я прихожу сюда снова и снова, чтобы положить перед ним её любимые цветы… Простит ли она меня за то, что я сделал?
Сжимая в руке монетку-амулет с аккуратной стрекозкой, я корчусь от боли, которую причинил себе сам…
7…
Её зелёные глаза полны ужаса… Неужели этому придётся повториться вновь?.. Как же я устал!.. Сжимая в руках ножи, я стараюсь изгнать из себя сомнения, но образы таких дорогих для меня людей наслаиваются друг на друга, причиняя нестерпимую боль. Я не смогу жить дальше, если сделаю это вновь… мне просто не хватит сил. Но я делаю это, отправляя один нож за другим, я надеюсь, что это приведёт её в чувства, что ей хватит решимости взять себя в руки и убить меня раньше, чем придёт ОН. Тот, кто не пожалеет никого.
