Акции Снейпа в школе понемногу начали расти. Слизерин гордился деканом — это ведь надо суметь так впечатлить, чтобы стать Патронусом. Кстати, не кого-нибудь, а «героя магического мира», что для последователя Темного Лорда после победы «светлых сил» просто мудро и истинно по-слизерински. Гриффиндор тихо радовался тому, что профессор ничего такого страшного Поттеру не сделал. Подумаешь, отработки, Поттер с них приходит как с прогулки к себе домой.
Гарри не без помощи Малфоя запустил еще один слух про переливание крови и «уж-жасную травму в маггловском мире», и понемногу все начало успокаиваться. В конце концов, каким бы ни был Патронус, главное, чтобы он со своей функцией справлялся. А поттеровский Патронус справлялся просто любо-дорого. Гарри несколько раз уже зазывали прогуляться до границы, уж очень хотелось кое-кому снова услышать «пятьдесят баллов с дементоров». Хогвартс понемногу проникался крутизной своего профессора Зельеварения.
Счастливые Малфои прислали наследнику здоровенную посылку со всякой вкуснятиной, которой перепало (случайно, во время очередной отработки) и Поттеру с Грейнджер.
Рон Уизли практически переехал в кабинет Рун, от которого мадам Бабблинг дала ему специальный ученический пароль, и на родной факультет возвращался только переночевать. Ну и еще, конечно, питаться не забывал. Общаться с ним можно было бы уже вполне нормально, если бы он, думая о чем-то своем, не зависал так часто и надолго. Кстати, через несколько занятий по Защите у него у одного из первых получился небольшой пес, по виду фокстерьер.
— Кажется, на него похоже, — поделилась с другом Гермиона. — Как фоксы вцепляются насмерть, так и Рон, похоже, вцепился в свою проблему. И если он ее решит, то, мне кажется, вернется к нам. А ты как думаешь?
— Не знаю и предполагать не возьмусь. Ты этого хочешь?
— Чего? Чтобы он снова был с нами? Ну-у… смотря какой. Но его изменения мне точно нравятся.
— Скандалить перестал, жрать, как не в себя, тоже. Задумался. Да, плюсов много. Но хотелось бы большего. Ну, ты понимаешь…
Гермиона кивнула. Им нужны союзники, и, наверное, чем их будет больше, тем лучше. Сложность лишь в том, что им нужны только надежные союзники.
Вот только хозяина Патронуса-дракона так и не нашли, хотя профессора и сам директор проверяли успехи всех учеников лично и весьма пристрастно. В конце концов Дамблдор решил, что, скорее всего, это был кто-то из беспокоящихся о своем ребенке родителей, который затем отправился в Хогсмид и аппарировал. Он за чаем всесторонне обсудил этот вопрос с каждым из деканов и получил четкие доказательства, что и Флитвик, и Снейп думают так же, как он, но насчет личности мага теряются в догадках. Свой человек в Хогсмиде сообщал, что в день приезда школьников через камины прошло более двух десятков человек, среди которых были и бывшие выпускники, и трое незнакомцев.
«Теперь отвадить Гарри от Северуса Снейпа будет весьма проблематично, — совершенно правильно думал директор, — но вот сделать так, чтобы Северус сам отвернулся от мальчика, видимо, придется…»
И он начал неспешно, со вкусом разрабатывать очередной план.
А в это время Северус Снейп в очередной раз благодарил Гарри за данную кровь и писал отчет для Гиппократа Сметвика.
====== 20. Подозрения ======
Комментарий к 20. Подозрения По поводу пердящего бульдога, кто против, можете прочитать об особенностях породы. Например, тут: https://tvoidrug.com/breed/middle/anglijskij-buldog.html
Все шло не так, как полагалось, и Альбус прекрасно понимал, что переламывать ситуацию не стоит — только менять: медленно, планомерно, исподволь подводя всех участников его игры на правильные позиции. Благо Снейп наконец закончил зелье — собственно, он первым его и протестирует. Оставалось хорошенько замаскировать вкус и запах, которые, увы, оказались довольно специфическими: воняло оно, словно дыхнул кто-то, основательно наевшийся луку и вдобавок совершенно пренебрегающий гигиеной полости рта. И на вкус напоминало именно лук, точнее, луковый сок.
Ко вкусовым и ароматическим качествам своих творений персональный зельевар директора был до безобразия равнодушен: если зелье работало, он считал свою работу выполненной. Знал бы Дамблдор истинные причины такого безразличия…
Директор поморщился, тщательно закупоривая пузырек с зельем. Ну ничего, Снейп уже получил от него распоряжение по устранению жгучести, а с остальным Альбус и сам как-нибудь справится. Хотя бы мяты добавит — известно, что она довольно хорошо устраняет запахи именно такого типа.
Изменять изобретенное Мастером зелье, да так, чтобы его не опознал сам Мастер, оказалось сложно, но весьма увлекательно. Правда, достичь приемлемого результата все не получалось, зато попутно удалось создать один весьма приятный аромат. К нему Альбус и сам оказался неравнодушен и начал сбрызгивать им сначала платок, а потом мантию и самого себя.
Кстати, запах не только ему пришелся по вкусу: во время его последнего визита в Министерство Фадж осторожно, но явно принюхивался, а потом даже спросил, где можно купить такие благовония. Пришлось пообещать флакончик, после чего разговор прошел чудо как гладко. В конце концов, сладковато-сандаловый запах с небольшой хвойной горчинкой, исходящий от собственной бороды, был просто изумителен!
Директор занюхал очередную неудачу по обезвреживанию гнусного запаха такого многообещающего зелья и задумался.
Снейпа он всегда считал темным — достаточно было имеющихся у него сведений о семье последнего. Удача, что Эйлин оказалась слабой волшебницей с тем еще ветром в голове и Принцы как родовитые маги окончательно утратили свое влияние. Главным было не допустить Северуса до старика Принца, пока тот был жив. К счастью, благодаря некоторым обстоятельствам, в том числе случайным, это удалось довольно легко.
Мысли директора вернулись в настоящее: к Гарри Поттеру. Северус с ним снова перестарался. Хотя он был обязан сохранить мальчику жизнь, так что претензии тут не предъявишь. Нет, директор чувствовал, даже видел, что их рассказ лишь легенда, но по мелкой моторике мальчика и давно выученным интонациям Снейпа совершенно точно понял, что скрывают от него только то, что ситуация была еще более серьезной, чем ему представили.
Он сделал вид, что поверил, и удовлетворенно отпустил обоих: все-таки еще не родился тот маг, которого он, Альбус, не смог бы вывести на чистую воду! Напрягало другое: что же теперь представляет собой душа мальчика, выбравшего раскаявшегося темного мага в качестве Патронуса? Осталась ли она светлой? Директора одолевали сомнения, и чем дальше, тем больше.
Вдобавок Альбус, глядя на понемногу налаживающиеся отношения между третьим курсом Гриффиндора и Слизерина, начал подозревать еще более серьезные изменения в Гарри. Тем более что на своем факультете Поттер не то чтобы стал негласным лидером, этого уж точно допустить было нельзя, но… к нему, кажется, начали прислушиваться другие ребята.
Вот только Рон Уизли, истинный сын истинно светлых волшебников, начал как-то отстраняться от своего друга. Что тоже настораживало: не так ли и должно было случиться, если Гарри все же стал темным или крестраж, несмотря ни на что, начал каким-то образом воздействовать на мальчика? Это все было совершенно ни к чему.
Директор проводил параллели с Томом, но Гарри выписывал ту еще кривую и упорно не вписывался ни в какие рамки. То, казалось бы, вел себя совсем как Реддл, а после выяснялось, что цель-то у него была самая что ни на есть гриффиндорская… Даже парселтанг он в последний раз использовал для того, чтобы попробовать наладить контакт с Патронусом мисс Паркинсон, роскошным удавом, отливающим радугой даже в бесплотном виде.
В результате половину занятия ученики всех факультетов гладили призрачного удава, которого Паркинсон и Поттер таскали между партами, и любовались переливами и отсветами его бесплотной шкуры. Да что там, Альбус и сам немного погладил. Пальцы ощутили удивительно приятное тепло, а взгляд основательно залип на игре цветовых всполохов. Вот бы найти мантию такого цвета!..
